Феликс.
Пришли 16-го мне телеграмму, что ты заболела и просишь меня приехать в Крым – это необходимо»[150].
Все, кажется, были готовы к самым неожиданным событиям. Однако когда газеты сообщили об исчезновении Григория Распутина, в семье Феликса Юсупова проявили беспокойство. Сохранилась телеграмма № 179 княгини Ирины Александровны Юсуповой великому князю Николаю Михайловичу:
«Подана на ст. Кореиз 19 декабря 1916 г. 14 ч. 16 м. по п.
Получена МД 19 – “ – 16 ч. 3 м. по п.
Великому князю Николаю Михайловичу.
Ничего не понимаем, не знаем даже если совершившийся факт. Ужасно волнуемся. Телеграфируйте еще, завтра все выезжаем. Целую Ирина»[151].
Буквально через несколько часов вдогонку еще одна телеграмма № 187 княгини Ирины Александровны великому князю Николаю Михайловичу:
«Подана на ст. Кореиза 19 декабря 1916 г. 21 ч. 44 м. по п.
Получена МД 20 – “ – 12 ч. 32 м. по п.
Великому князю Николаю Михайловичу.
Дмитрий телеграфирует, что Феликс выезжает Крым послезавтра необходимо ли все-таки приезд? Целую. Отвечай скорей. Ирина»[152].
Дворцовый комендант генерал-майор В.Н. Воейков (1868–1947) в своих воспоминаниях опубликовал приветственные телеграммы великой княгини Елизаветы Федоровны, которые выявила в то время полиция:
«В этот же день мне были представлены копии двух телеграмм великой княгини Елизаветы Федоровны:
1. ”Москва, 18. XII, 9.30. Великому князю Дмитрию Павловичу. Петроград. Только что вернулась вчера поздно вечером, проведя неделю в Сарове и Дивееве, молясь за вас всех дорогих. Прошу дать мне письмом подробности событий. Да укрепит Бог Феликса после патриотического акта им исполненного. Элла”.
2. “Москва, 18. XII, 8.52. Княгине Юсуповой. Кореиз. Все мои глубокие и горячие молитвы окружают вас всех за патриотический акт нашего дорогого сына. Да хранит вас Бог. Вернулась из Сарова и Дивеева, где провела в молитвах десять дней. Елизавета”»[153].
Перехваченные телеграммы эти к великому князю Дмитрию Павловичу и княгине З.Н. Юсуповой хранятся в ГА РФ[154]. Вторая телеграмма была на французском языке. Таким образом, великая княгиня Елизавета Федоровна не сомневалась, что Феликс Юсупов возглавил убийство Распутина и расценивала этот поступок как патриотический и героический. Далее дворцовый комендант В.Н. Воейков приводит такие сведения:
«Период времени, предшествовавший исчезновению Распутина, был периодом страшного возбуждения против него во всех слоях общества, в котором разговоры исключительно вертелись на необходимости от него избавиться; в разговорах этих все чаще и чаще стало высказываться убеждение, что убийство представляет из себя единственный способ избавления России от Распутина.
За несколько дней до 16 декабря, когда я был на Ставке, ко мне в дом пришел один молодой офицер, лейб-гусар, служивший в полку во время моего командования, и сказал моей жене: “Я знаю наверное, что если старика не уберут, он будет убит”. Так как произнесено это было тоном, не внушавшим сомнения в правдивости сказанного, слова эти были немедленно доведены до сведения А.А. Вырубовой, которая к ним отнеслась с недоверием и сказала: “Не так-то легко убивать людей”. По-видимому, она не видела или не понимала агитации, которая в это время шла иногда даже от людей, весьма близких к престолу, заходивших в своих предположениях несравненно дальше убийства Распутина, подтверждением чего могут служить следующие выдержки:
1) Из письма 25 ноября 1916 г. матери убийцы Распутина к сыну:
“Теперь поздно, без скандала не обойтись, а тогда можно было все спасти, требуя удаления управляющего (т. е. Государя) на все время войны и невмешательства Валидэ (т. е. Государыни) в государственные вопросы. И теперь, я повторяю, что пока эти два вопроса не будут ликвидированы, ничего не выйдет мирным путем, скажи это дяде Мише (М.В. Родзянко) от меня”.
2) Из письма супруги председателя Государственной Думы М.В. Родзянко к княгине З.Н. Юсуповой от 24 декабря 1916 г.:
“Несмотря на весь окружающий нас мрак, я твердо верю, что мы выйдем победителями как в борьбе с внешним врагом, так и с внутренним. Не может святая Русь погибнуть от шайки сумасшедших и низких людей: слишком много пролито благородной крови во славу и честь России, чтобы дьявольская сила взяла верх”.
3) Из ее же письма к княгине З.Н. Юсуповой от 1 декабря 1916 г.:
“Все назначения, перемены, судьбы Думы, мирные переговоры – в руках сумасшедшей немки, Распутина, Вырубовой и Протопопова”»[155].
Стоит пояснить, что супруга председателя Государственной Думы М.В. Родзянко доводилась родственницей княгине З.Н. Юсуповой.
Позднее князь Ф.Ф. Юсупов-младший в своих мемуарах откровенно признавался:
«Уверенный, что действовать необходимо, я открылся Ирине. С ней мы единомышленники. Надеялся я, что без труда найду людей решительных, готовых действовать вместе со мной. Поговорил я, то с одним, то с другим. И надежды мои рассеялись. Те, кто кипел ненавистью к “старцу”, вдруг возлюбляли его, как только я предлагал перейти от слов к делу. Собственное спокойствие и безопасность оказывались дороже.
Председатель Думы Родзянко ответил, однако, совсем иначе. “Как же тут действовать, – сказал он, – если все министры и приближенные к Его Величеству – люди Распутина? Да, выход один: убить негодяя. Но в России нет на то ни одного смельчака. Не будь я так стар, я бы сам его прикончил”.
Слова Родзянки укрепили меня»[156].
Конечно, ссылка на старость 57-летнего М.В. Родзянко не выглядела слишком убедительной. Опытный царедворец не хотел, на наш взгляд, рисковать и предпочитал, как всегда, действовать из-за кулис.
По воспоминаниям Анны Вырубовой:
«Николай II не представлял себе ни размеров, до каких разрослась клевета на императрицу, ни того, что корни ее были так близки к трону. Первым свидетельством этого было письмо княгини Юсуповой, матери Феликса Юсупова, убившего Распутина, с требованием об аресте императрицы и высылке ее в Сибирь. Государь принес это письмо Государыне, с иронией в голосе прочитал его и сказал, что единственным ответом может быть полное игнорирование его. Он хорошо знал, что почти все члены царской семьи, за исключением императрицы и детей, враждебны ему и делают все для его свержения и замены его – его кузеном Кириллом Владимировичем. Но ни сам Государь, ни Государыня не придавали серьезного значения этим семейным интригам, они верили, что верность народа и армии достаточная гарантия устойчивости трона»[157].
За великого князя Дмитрия Павловича, попавшего в опалу, пытался ходатайствовать перед царским правительством его родственник князь императорской крови Гавриил Константинович: «Я ездил к новому министру юстиции Добровольскому просить его смягчить участь Дмитрия. Я надеялся, что он исполнит мою просьбу, так как мы были с ним знакомы – он бывал у А. Р. (имеется в виду балерина А.Р. Нестеровская – В.Х.). Добровольский принял меня на своей частной квартире. Он не откликнулся на мою просьбу, и я понял, что помогать Дмитрию он не желает. Говорили, что он принадлежал к Распутинской клике и что, благодаря этому, он был назначен министром юстиции. Ясно в таком случае, почему он не пожелал помочь Дмитрию»[158].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
