Видно, ему надоело сидеть на КП в одиночестве. Звонил телефон, но звонки были редкие, потому что до взрыва оставалось еще пять часов.
– Видишь, какая четкая теперь организация. – Председатель провел ладонью по свежевыкрашенной стенке вагончика. – Все знают, что делать нужно, а я сижу тут как царь-бог да выслушиваю… Так что у нас по программе? – Он заглянул в тетрадь. – Доклад наука должна представить? Ну, сейчас мы их попугаем! – Председатель снял трубку и попросил соединить его с технической позицией. – Да-да, это я говорю, почему до сих пор не докладываете? А, еще две минуты. Правильно, две минуты осталось… У вас все в порядке? Хорошо. А претензии снимаю… Второй раз можете не звонить. – Председатель подмигнул мне: – Боятся. А впрочем, напрасно… Вот в свое время побаивались и Игоря Васильевича Курчатова. Особенно поначалу, когда плохо знали его, а потом поняли, что за человек.
Строгий, конечно, но справедливый, зря ругаться не будет. Жаль, не дожил, вместе с нами порадовался бы, что новая эра использования атома начинается… Жаль.
Председатель замолчал, задумался, видно, вспоминал прошлое.
Подъехала машина.
– Пойдем, журналистика, – он поднялся, – госкомиссию встречать будем. Работа настоящая начинается.
Здесь, на КП, почти физически ощущалось, как идет подготовка к взрыву. На технической позиции закончилась проверка аппаратуры – тотчас же на КП звонок: "Все подготовлено".
Отошло оцепление, на площадке не осталось ни одного человека, – снова звонок.
Явились дозиметристы. Их начальник сразу же доложил председателю, что они тоже готовы к завершающему этапу.
Из города сообщили, что и там все идет по плану.
Член госкомиссип, отвечающий за безопасность эксперимента, пригласил меня вместе с ним сделать последний облет. Поднялись на вертолете.
– К деревне, – просит мой сосед, и летчик разворачивает машину.
Через полчаса приземляемся неподалеку от КП.
Председатель госкомиссии выслушивает и наш доклад.
– Ну что, товарищи, принимаем решение?
– Да, конечно.
– Членов комиссии прошу подписаться, – говорит председатель, – и прошу не забыть, что за пять минут до взрыва я должен связаться с местной больницей. Время может быть изменено, если кто-нибудь из женщин задумает подарить миру нового человека. Не возражаете?
Все улыбаются.
Остается только ждать.
Подхожу к проектировщикам. Они тихо переговариваются, шутят.
– Осталось пять минут! – раздается по громкой связи.
Мне показалось, что необычайной силы богатырь внезапно распрямился, приподнял землю и нас вместе с нею, но не выдержал многотонной тяжести, навалившейся на него.
Облако пыли встало над скважиной, и ветер медленно понес его над полем и рощей.
Через несколько минут служба радиационной безопасности уже подъезжала к площадке.
Вскоре стало известно: выхода радиоактивных продуктов нет. Все нормально. Программа успешно завершена.
Вечером вновь собралась госкомиссия. Заседание закончилось за полночь. Обсуждались итоги эксперимента.
Корректировался дальнейший план.
Последним выступил председатель.
– Первый этап выполнен хорошо, – сказал он. – Надо форсировать работы на второй скважине. Я думаю, что следующий взрыв мы сможем провести через четыре дня.
Когда в Москве проходил VIII Мировой нефтяной конгресс, группа советских ученых и специалистов представила доклад о двух экспериментах использования ядерных взрывов для увеличения добычи нефти. В нем есть такие строки: "В результате первого эксперимента отбор нефти из всех залежей увеличился на 34 процента по сравнению с расчетной ожидаемой добычей… Во втором эксперименте было проведено два ядерных взрыва, каждый мощностью около 8 килотонн. Коэффициент продуктивности семи скважин увеличился после этого в 1,3– 1,6 раза".
Дороги просохнуть не успели. Земля превратилась в черную маслянистую грязь. Машины тонут по самые оси, буксуют.
Временный поселок пристроился на краю березовой рощи. Глубокая осень. Золотые кроны деревьев склонились над домиками. Ветер гоняет по небу свинцовые снеговые тучи.
Главного инженера здесь любят. Ему за пятьдесят, а энергии – как у двадцатилетнего. Везде успевает.
На площадке забот у него хватает, и тут не меньше: то одни, то другие неполадки… И хоть не его обязанность – налаживать быт, но не может он не вмешаться…
На площадке другое дело. Там полный порядок. Едем по аллее "Главного инженера". Он уверяет:
– Это сейчас разбили дорогу, а раньше шоссе было…
Впереди – вышка. Она ярко раскрашена, чистота образцовая. По соседству бурится скважина. Сам станок выкрашен в черный, белый и желтый цвета.
– Для киносъемки? – шутливо спрашиваю я.
– Нет, научная организация труда, – серьезно отвечает главный инженер. – И рабочим выдали новые спецовки… В такой атмосфере ответственность повышается у человека. В нашем деле это самое важное…
Рядом с основным стволом – несколько других. Это исследовательские скважины. В одну из них уже опущена аппаратура. Датчики «снимут» параметры взрыва.
В первом вагончике идет монтаж приборов. Они на специальных расчалках толчок будет довольно сильным.
В лесу еще один маленький городок. Когда хранилище будет создано, здесь поселятся ученые. Они займутся дальнейшими исследованиями.
Сейчас заседает комиссия. Она анализирует реальную ситуацию, планирует порядок работ…
Человек может быть без воды несколько суток.
Машина немыслима без горючего.
Эту аналогию я привел вовсе не для того, чтобы доказывать преимущество живого над "металлом". Нет.
Я хочу подчеркнуть одну тривиальную мысль: современная цивилизация невозможна без газа, нефти, угля и других видов топлива. Армия разнообразной техники обслуживает человечество, и не будь ее, мы еще пользовались бы каменными топорами, в лучшем случае бронзовыми и жили бы в пещерах и шалашах.
О «прожорливости» машин тоже не стоит длительно распространяться. Они «съедают» все горючее, которое добывает человек всеми доступными способами. Миллиарды тонн нефти, газа и угля уже ушли в «топку» цивилизации, обернувшись для нас городами, заводами, комфортом. Но с каждым днем топлива требуется больше и больше. Поэтому столь интенсивны попеки нефти и газа во всех уголках земного шара. Даже там, где вчера самые смелые геологи не могли допустить, что они есть.
Тем не меь"ее их ищут и находят. Потому что это необходимо, как необходимо нам тепло солнца.
Полноводные реки, небольшие речушки и крохотные ручейки нефти и газа – текут сегодня по трубопроводам.
Одни из них гиганты, другие тоненькие – толщиной с палец. И если бы мы смогли видеть сквозь металл и посмотреть сверху на такой город, как Москва, мы разглядели бы грандиозную "кровеносную систему", которая питает и заводы, и дома горючим. Если попытаться вытянуть их в одну линию, то пришлось бы оперировать расстояниями вполне астрономическими.
При столь больших объемах топлива, добываемого и потребляемого, я думаю, вполне понятно, что нельзя обойтись без всевозможных резервуаров и емкостей, где сосредоточивались бы его запасы.
Это нужно не только для крупных городов и магистральных нефте– и газопроводов, но и любому колхозу, небольшому предприятию, геологической партии. Везде, где люди имеют дело с горючим, то есть там, где они используют машины, – в девяноста девяти случаях из ста.
Итак, очевидно, речь должна идти о цистернах… Но не будем торопиться.
Чтобы построить из металла хранилище, например, для нефтепровода "Дружба", наверное, крупному металлургическому комбинату придется работать несколько месяцев. Это только для того, чтобы дать металл. А строительство? Здесь тоже ворох неразрешенных проблем.
И поэтому найдены новые, хотя и необычные, но, безусловно, очень эффективные способы хранения горючего.
…Сказочная картина предстает перед вами, когда вы попадаете в соляную шахту. Раньше шахта была затоплена. Сейчас воду откачали, и сверкающий, переливающийся всеми цветами радуги туннель лежит подобно дороге, ведущей во владения Хозяйки Медной горы…
Главные художники этого великолепного пейзажа – вода и соль. Они тщательно заделали каждую трещину.
Способность соли «заплывать» плюс хорошая растворимость и подсказали ученым метод создания подземных хранилищ.
В скважину опускается набор труб. Через них вода вымывает соляной раствор. Постепенно в пласте разрастается полость. Свод укрепляется настолько, чтобы он мог выдержать нагрузку многометровой толщины грунта.
В конце концов в соли «упакована» гигантская "бутылка". Стенки благодаря ее способности «заплывать» достаточно прочны, чтобы надежно, как в настоящей бутылке, хранить многие годы нефть, бензин, керосин.
Такие хранилища есть, в частности, в Башкирии и Армении. Можно было бы построить и больше – оказывается, соляные пласты залегают во всех районах, даже Москва на них стоит. Но специалисты столкнулись с совершенно непредвиденной трудностью. Они не знают, куда девать соляной раствор, которого получается довольно много. Сейчас этот раствор загоняют под землю или отдают на химические комбинаты.
