Но в любом случае, сеньор, нежному аристо хватит любого из указанных методов. И когда отец начнёт получать тело сына по частям…
Я затаил дыхание, замолчал. Молчал и сеньор. Теперь погружение, какое только возможно. Пять, десять «жэ» — сколько выдержит мозг. Голова потом будет болеть, но мне надо время решиться поставить точку. Ибо пока готовился к ответу, вдруг понял, что если буду скрывать, молчать, никогда не получи искомое, как бы ни окучивал Сильвию. Этот мир работает совсем не так, как кажется наивному идеалисту.
Предъявить Феррейра в лицо — не могу. Не поймут. И королева первая не стерпит такой подставы — у них клановые договорённости, и это ОЧЕНЬ серьёзно. А если произнесу в псевдошуточной форме, во время игры, которая одновременно не игра, то и сам обозначу цель, заявив, что знаю, и мне ни от кого ничего за это не будет. Это же шутка, игра, правда?
Итак, решено. Вышел из раскачки в нормальный мир. И выдал главный козырь, который до сего дня ещё долго планировал скрывать, держа при себе.
— И когда Октавио Феррейра начнёт получать тело сына по частям, — скривил я лицо в усмешке киношного злого гения, — я задам ему главный вопрос, ради чего и начинал кампанию по взлому его сети. Ибо только этот вопрос, один единственный, достоин такого взлома.
Вернул картинку схемы защиты.
— Я спрошу его, где он, мать его, прячет ребёнка Беатрис Санчес? И он не сможет не ответить!
Снова пауза. Подполковник сглотнул комок — я его ошарашил. Ибо к такому финалу и к такому финальному вопросу готов не был. Не знаю, что они планировали выкинуть в конце, но я сломал им игру настолько, что он не посмел кидаться грязью и сбивать, дескать, вопрос сеньориты Санчес не может стоить взлома такой корпорации. А если б сказал — есть шанс, что я б его прямо тут отмудохал. Не нулевой.
Ах да, он прекрасно знал, кто такая Беатрис Санчес, но это лирика.
— Всё, сеньор Суарес, я закончил. — Взмахом деактивировал все картинки и убрал визор контура управления. Всё, свой ход сделал, теперь черёд судьбы.
— Кадавр, — произнёс подполковник. Я понял, домашняя заготовка, и пусть глупая, но он он не мог миновать этой стадии. Точка в «защите» экзамена поставлена, жирная-прежирная, но игру надо закончить планово — над ним руководство, согласовавшее операцию и ожидающее розыгрыша по нотам.
Связь в ушах замолчала. Обрубилась. Да, парни последние полчаса ничего не говорили, но интуиция это время подсказывала, что они нас слушают. Я даже не стал переспрашивать, точно знал — сейчас связь обрублена. У «трёшки» свой «кадавр». А тем временем приятный женский голос под потолком заговорил:
— Внимание, разгерметизация. Прошу всем сотрудникам и учащимся войти в герметичные аудитории и без паники дожидаться команд спасения. Помещения школы рассчитаны на подобные нагрузки. В вашем распоряжении будут тревожные комплекты, уложенные в специальных отсеках, помеченных знаком… Повторяю, прошу всех учащихся и сотрудников проследовать в ближайшие герметичные аудитории и дожидаться спасательных команд…
— Хуан, вопросы с Беатрис Санчес — выше моего уровня, — признался подполковник, игнорируя голос ИИ. Сейчас нас не пишут — нечему. Не те же задохлики, что с раскрытым ртом смотрят, как я «сдаю» — у них связи давно нет, два с половиной часа как. И камеры не работают. А школьная сеть обрублена в принципе. — Но чтоб ты понимал, я считаю, что ты НЕ СДАЛ экзамен. — Во взгляде сеньора сияло одобрение и местами даже гордость. — Так как не прошёл систему защиты. Однако ты работал сам, и показал для начинающего неплохие знания. Это плюс. А потому контрольный вопрос. Отвечаешь — сто баллов. Нет — пересдача. Да заткнись ты! Кадавр! — повторился он, и мешающий приятный женский голос ИИ замолк.
— Слушаю, сеньор? — даже не напрягся я. Экзамен закончился, это — остаток, для галочки.
— Выйди из школы, — произнёс он и развёл руками, понимая, о какой ерунде говорит.
— Просто выйти из школы? — на всякий уточнил я. Мало ли, всякое былвет, вдруг подводные камни будут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да, просто выйди из школы, — устало подтвердил он.
— И сто баллов?
— Слово офицера. — Покровительственная улыбка.
Я вновь завихрил терминал управления «доской». Вошёл в свою учебную карточку — это где посещение и оценки. Ну и что, что герметизация и прорыв, внутришкольная сеть же работает! Она и рассчитана работать при прорыве — для координации и связи с теми, кто застрял в герметичных аудиториях. И в «заметках» к профилю набрал три цифры: «217».
Прошло секунд десять, и створки аудитории распахнулись, а атмосферная плита поехала вверх.
— Внимание, всем сотрудникам и учащимся, срочная эвакуация! — продолжил говорить тот же женский голос, но в умеренно-тревожной тональности. — Просим всех, сохраняя спокойствие, пройти в коридоры общего пользования и двигаться по направлению к ближайшему выходу. Направления к выходам подсвечены жёлтыми стрелочками. Внимание, всем сотрудникам и учащимся, срочная эвакуация…
— Кадавр, — произнёс я и улыбнулся. — Протокол двести семнадцать, захват заложников. Приоритет над протоколом номер четыре — разгерметизация. Сеньор, такой большой мальчик, а игрушки у вас детские. — Развернулся и пошёл на выход.
Срыв экзаменов? Ибо реально все, кто сейчас в школе, ломанутся к выходам — так положено, даже когда учения. Это Венера, у нас с гражданской обороной строго. И без паники ну никак не обойтись — школьники же, балбесы и разгильдяи. Тут сейчас будет весело, и надо валить быстрее, чтобы под веселье не попасть. Задавят в толпе — красней потом перед королевой. Но шумиха и паника, сорванные экзамены — не мои проблемы, а тех, кто это устроил. Свой квест я выполнил.
Уже за турникетами, на парковке, ожила первая корпусная линия. Естественно, я тут же её активировал.
— Хуан, мне уже доложили о твоих последних проделках. — В голосе королевы звучала гордость. — Молодец. Но у меня вопрос — насчёт Санчес это серьёзно или очередная твоя сказка?
— К сожалению, сеньора, — мрачно ответил я.
— У тебя есть хоть какие-то доказательства?
— Если бы… — Вздох. — Если б были — вы бы как минимум знали. Но даже знание о том, что это так, я получил слишком поздно, чтобы давать ему хоть какой-то официальный ход.
— Надеюсь, ты понимаешь, что просто так я не могу помочь? Я связана по рукам и ногам? — В голосе абонента тревога.
— Да. И у меня нет претензий, ваше величество. Буду решать проблему сам. В конце концов, это мой ребёнок, я его отец — справлюсь.
— Чем смогу — помогу, но сам понимаешь, когда можно будет с этим подойти. — В голосе извинение, но жёсткость управленца — есть вещи выше её, и это не изменить, это просто надо принять. Я был с этим тезисом согласен.
— Конечно, ваше величество. И это… Спасибо за подгон. Со схемой. И вообще с этим сегодняшним шоу с «трёшкой».
— А, это. — Вздох на том конце. — Это не я, Хуан. Делать мне нечего — такими мелочами заниматься. Но в моём окружении есть кое-кто ретивый и самовольный, у кого были возможности такое подстроить. — Голос её налился сталью, но притворной — ей было всё равно, разбор полётов проводить не будет. — Вот этому человеку и проставишься. Всё, пока, у меня дела.
— Да, ваше величество.
Рассоединение.
— Что там? Как дела? — Встревоженные лица девчонок у машины. Не мои, из резерва. Видимо, мои остались с Сиби — она теперь более важный объект для охраны. Впрочем, мне было всё равно.
— Всё хорошо, девчонки. У меня будет армия. — Выдавил улыбку. — Мне только что её подарили, сказав, что достоин. — Из груди вырвался тяжёлый вздох. — И одновременно на Венере сегодня началась новая война.
— Которая неизвестно когда и чем закончится. — Посмотрел вдаль, в сторону шлюза выезда, где Васильева не так давно самовольно, без спроса, расфигачила несколько броневиков, выезжающих с парковки. Я примерно то же проделал с кортежем Абанкуэйро. И штурм высотки офиса крутой компании уже был. Все понимают, что сказанное сегодня — не пустые угрозы.
