По дороге к царю Гефскому, Анхусу, у которого Давид вознамерился искать прибежища, он зашел в Номву, к Ахимелеху священнику.
— Почему ты один и нет никого с тобою? — с удивлением обратился к нему священник.
— Мне доверил царь тайное поручение, поэтому людей я оставил на известном месте, — отвечал Давид, — но я прошу тебя дать мне хлеба, или что найдется под рукою, чтобы мне продолжать путь мой.
“И дал ему священник священного хлеба, ибо не было у него хлеба, кроме хлебов предложения, которые взяты были от лица Господа”.
Свидетелем этого разговора был один из слуг Сауловых, по имени Доик, Идумеянин, начальник пастухов Сауловых, который решил донести о нем Саулу.
Получив хлебы предложения, Давид сказал еще Ахимелеху: — “нет ли здесь у тебя под рукою копья или меча? Ибо я не взял с собою ни меча, ни другого оружия, так как поручение царя было спешное”.
“И сказал священник: вот меч Голиафа Филистимлянина, которого ты поразил в долине дуба, завернутый в одежду, позади ефода; если хочешь, возьми его; другого, кроме этого, нет здесь. — И сказал Давид: нет ему подобного; дай мне его (и дал ему).
И встал Давид, и убежал в тот же день от Саула, и пришел к Анхусу, царю Гефскому”.
Здесь он подвергся большой опасности, потому что был узнан слугами Анхуса. — “Не Давид ли, царь той страны? — сказали они Анхусу, — не ему ли пели в хороводах и говорили: Саул поразил тысячи, а Давид — десятки тысяч”?
Устрашился Давид слов этих и “изменил лицо свое пред ними, и притворился безумным в глазах их…
— Видите, — сказал тогда Анхус рабам своим, — видите, он человек сумасшедший, для чего вы привели его ко мне? Неужели он войдет в дом мой”?
Тогда вышел Давид оттуда, и укрылся в пещеру Адолламскую, невдалеке от Вифлеема, где мог рассчитывать на безопасность от преследований Саула.
И пришли к нему туда братья его, и весь дом его, и собрались к нему все притесненные, и все должники и все огорченные душою, и сделался он начальником над ними, и было с ним около четырех сот человек.
“Оттуда пошел Давид в Массифу Моавитскую и сказал царю Моавитскому: пусть отец мой и мать побудут у вас, доколе я не узнаю, что сделает со мною Бог. И жили они у него все время, пока Давид был в этом убежище. Но пророк Гад сказал Давиду: не оставайся здесь, но иди в землю Иудину. — И пошел Давид, и пришел в лес Херет”.
Между тем, Саул, узнав, что Давид укрылся от его преследования, пришел в негодование и горько жаловался на приближенных своих, что все они как бы “сговорились против него, и никто из них не пожалел о нем, и не открыл ему, что сын его возбудил против него раба его — строит ему ковы, как это ныне видно”…
Тогда Доик Идумеянин поспешил в угождение царю рассказать о разговоре между Ахимелехом и Давидом, бывшим в Номве в присутствии его.
Признав в этом соучастие священника, Саул послал за ним и потребовал у него отчета в поступке его, и несмотря на объяснение Ахимелеха, что он не подозревал в Давиде изменника царю, а отнесся к нему только как к верному слуге и зятю царскому, Саул повелел умертвить его и с ним вместе всех священников в Номве. Ни у кого однако же не поднялась рука на служителей Господних.
Только Доик Идумеянин взял на себя эту роль палача и “умертвил в тот день восемьдесят пять мужей, носивших льняной ефод. И Номву, город священников, и мужчин, и женщин, и юношей, и младенцев, и волов, и ослов, и овец поразил мечом”.
Спасся только один сын Ахимелеха — Авиафар, и убежал к Давиду”, который предался великому горю, что послужил поводом к такому бедствию, — и обещал Авиафару иметь его всегда “под своим охранением”.
В это время, несмотря на свое собственное опасное положение, Давид не мог удержаться, чтобы не подать помощь жителям г. Кеиля против напавших на них Филистимлян и, прибегнув к Богу, по своему обыкновению, отразил врагов.
Между тем, Саул, узнав, что Давид в Кеиле, собрал весь народ на войну, чтоб идти к Кеилю, осадить Давида и людей его. Но предостереженный об угрожавшей ему опасности, Давид, помолясь Богу и получив внушение не подвергаться встрече с Саулом, удалился из Кеиля и “пребывал в пустыне, в неприступных местах, а потом на горе в пустыне Зиф”.
Сюда пришел к нему неизменный друг его — Ионафан и “укрепил его упованием на Бога, и сказал ему: не бойся, ибо не найдет тебя рука отца моего, Саула, и ты будешь царствовать над Израилем, а я буду вторым по тебе; и отец мой, Саул знает это. — И заключили они между собою пред лицом Господа; и Давид остался в лесу, а Ионафан пошел в дом свой”.
Однако же Зифеи открыли Саулу убежище Давида; он же и люди его были тогда в пустыне Маон; сюда и направился Саул в погоню за ним и уже был от него в близком расстоянии, но получив известие о новом нападении Филистимлян на земли его, поспешил выступить против них.
Избавленный таким образом на время от преследования Саула, Давид успел перейти и поселиться в безопасных местах Эн-Гадди. Но и здесь Саул, возвратившись с войны, собирался преследовать его; и в это-то время имел случай убедиться в совершенном незлобии и святой преданности ему со стороны Давида. Зайдя однажды в пещеру, в которой укрывались Давид и люди его, Саул оказался в полной власти их. “Вот день, о котором говорил тебе Господь, что предаст врага твоего в руки твои, и ты сделаешь с ним, что тебе угодно…” говорили Давиду люди, бывшие с ним. Но Давид убедил их, что нельзя налагать руку на Помазанника Божия, и ограничился только тем, что отрезал незаметно для Саула край от одежды его. Выждав же, когда Саул вышел из пещеры, он последовал за ним и, поклонившись царю до земли, сказал ему: — “Зачем ты слушаешь речи людей, которые говорят тебе: вот, Давид умышляет на тебя зло? Вот сегодня видят глаза твои, что Господь предавал тебя ныне в руки мои в пещере; и мне говорили, чтобы убить тебя; но я пощадил тебя и сказал: не подниму руки моей на господина моего, ибо он — помазанник Господа…
Отец мой! посмотри на край одежды твоей в руке моей; я отрезал край одежды твоей, но тебя не убил. Узнай и убедись, что нет в руке моей зла и коварства, и я не согрешил против тебя; а ты ищешь души моей, чтобы отнять ее… Да рассудит Господь между мною и тобою, и да отметит тебе Господь за меня; но рука моя не будет на тебе…”
До слез был тронут Саул поступком Давида и вразумлен словами его, и сказал Давиду: “Ты правее меня, ибо ты воздал мне добром, а я воздавал тебе злом… Кто, нашедши врага, отпустил бы его в добрый путь? Господь воздаст тебе добром за то, что сделал ты сегодня мне.
И теперь я знаю, что ты непременно будешь царствовать, и царство Израилево будет твердо в твоей руке. Итак, поклянись мне перед Господом, что ты не искоренишь потомства моего после меня, и не уничтожишь имени моего в доме отца моего.
И поклялся Давид Саулу; и пошел Саул в дом свой, Давид же и люди его взошли в место укрепленное”. (1 Кн. Цар.: гл. XXI, 6, 8—10, 13, 14, Гл. XXII, 1—5, 8, 18—20, 23. Гл. XXIII, 14, 16—19. Гл. XXIV, 5, 10-13, 18, 20—23).
В это время Давид лишился самой твердой опоры своей на земле. Умер Самуил, помазавший его на царство и возбудивший почитание и любовь к нему народа Израильского.
“И собрались все Израильтяне, и плакали по нем, и погребли его в доме его в Раме. — Давид встал и сошел в пустыню Фаран”.
Положение его было трудное. Принужденный вести скитальческую жизнь, так как он не доверял изменчивым порывам сердца Саулова, не имея определенного дела, он часто терпел нужду. Это заставило его однажды прибегнуть за помощью к одному столько же недоброму, как и богатому человеку, именем Навалу, из рода Халева, жившему в Маоне и обладавшему большим имением на Кармиле.
Давид послал к нему десять человек из бывших при нем людей — просит помочь ему в его нужде.
— “Кто такой Давид, и кто такой сын Иессеев? чтобы мне отдавать ему приготовленное для работников моих и отдавать людям, которых я не знаю. — Много теперь стало рабов, бегающих от господ своих…” оскорбительно отказал Навал слугам Давидовым.
Возмущенный такою грубостию Давид решил наказать Навала и, собрав около четырех сот человек, выступил против него.
Извещенная одним из своих слуг о таком нашествии на дом Навала жена его, “Аигея поспешно взяла двести хлебов, и два меха с вином, и пять овец приготовленных, и пять мер сушеных зерен, и сто связок изюму, и двести связок смокв, и навьючила на ослов, и сказала слугам своим: ступайте впереди меня, вот я пойду за вами. А мужу своему Навалу ничего не сказала”.
Когда же увидела она Давида и людей его, идущих навстречу ей, “то поспешила сойти с осла, и пала пред Давидом на лицо свое, и поклонилась до земли, и сказала: жив Господь и жива душа твоя, господин мой! И ныне Господь не попустит тебя идти на пролитие крови: и удержит руку твою от мщения; прости вину рабы твоей; Господь непременно устроит господину моему дом твердый; ибо войны Господа ведет господин мой, и зло не найдется в тебе во всю жизнь твою. — И поставит тебя Господь вождем над Израилем”!
