– Самое поганое то, что качество охраны в замке почти на средневековом уровне, – внезапно погрустнел и сокрушенно вздохнул Жоэль. – Полный отстой! Удивительно, что Талле раньше не обчистили. Но вот случилось-таки… И запись со второй работающей камеры наблюдения, установленной около конюшни, тоже пропала.
– Около конюшни? – слабым голосом эхом повторила Алёна.
– Ну да, около конюшни, где был найден мертвец. К счастью, мы не допустили, чтобы в прессу просочился хотя бы намек на то, что тот человек был убит…
Алёна вздрогнула. Ох и ничего себе! Но стоп, возьми себя в руки, писательница Дмитриева!
– Да, – кивнула писательница Дмитриева, взяв себя в руки, – я слышала, что нашли труп, но что имело место убийство, слышу в первый раз. Хорошо, что пресса ничего не пронюхала – и так скандал для Талле, а было бы вообще ужасно. Но кто его мог убить?
– Если ответите на этот вопрос, я вас просто расцелую! – хмыкнул Жоэль.
«Тогда не отвечу», – чуть не ляпнула Алёна, но, к счастью, успела прикусить язык. Тем паче что ответить на вопрос она не могла. Могла только малодушно радоваться, что кассета пропала. Иначе… Иначе бегать бы ей сейчас по этому многострадальному полю уже от лейтенанта Ле Пёпля, и совсем не факт, что кто-нибудь явился бы к ней на помощь!
Сказки дальних стран и далеких времен
А Чжу и Серебряная Фей беды над собой не чуяли, жили в согласии. Воистину, их любовь была сильнее государства, имеющего тысячу боевых колесниц. Ведь сказано мудрецами: возлюбленные в объятиях друг друга подобны двум цветам, расцветшим на одном стебле… Но как-то раз упал в котел с водой уголек из очага. Надо бы выхватить его и съесть, чтобы преградить путь недоброму предзнаменованию, но возлюбленные не знали об этом, да и не почитали примет. Горе между тем подошло к ним совсем близко.
Однажды приснился Чжу сон – будто пропала Серебряная Фей неизвестно куда. Обыскал Чжу все окрестности – не нашел даже тени ее. Десять дней и десять ночей блуждал он в бесплодных поисках. И наконец-то увидел в небесах звезды Би-мао, те самые, что хорошо видны при восходе солнечном. Понял Чжу, что там и найдет любимую. Сделал он из ивы и тростника плетеную лестницу, длиннее тех «облачных лестниц», которые строились для взятия стен сказочного царства Су, и полез на небо. Высоко-высоко поднялся над землей, когда услышал вдруг жалобные вопли. «Не оглядывайся!» – раздался голос Серебряной Фей. Но Чжу уже опустил голову и посмотрел сквозь завесу облаков – все жители его селения снизу протягивали к нему руки и умоляли вернуться. Громче всех рыдала и звала Ай. И лишь только оглянулся Чжу, как сорвался с лестницы… прочертил небосвод…
Крики и шум разбудили Чжу. Ворвалась в его дом толпа. Глянул Чжу – один он в постели, нет рядом милой.
– Отвечай, где колдунья, где Серебряная Фей? – вопросили сограждане.
– Может быть, она вышла полюбоваться родными звездами и скоро вернется?
– Вернется она к тебе, когда у ворона голова побелеет, а у лошади рога вырастут! Идем с нами – увидишь, какие чудеса она творит по ночам! – выкрикнула старая Ай.
Вне себя от тревоги шел Чжу за соседями. Ветер гнал туманы тоски на его сердце. Те девушки, которые были приведены в селение Серебряной Фей и сейчас оказались в толпе, плакали, пытались остановить людей, но мужья подталкивали их вперед. Миновав последний дом селения, пошли крадучись. Вот и лес приблизился. И в глухой ночной темноте вдруг забрезжило сияние. Узнал Чжу свет любви и счастья, который источала Серебряная Фей. Бросился вперед – и наконец увидел возлюбленную.
Увидел ее Чжу – и со стенанием поднял глаза к небу, воззвал к Нюйве-прародительнице, чтобы вырвала его глаза и забросила их в глубокие моря. Сладостный напиток его любви оказался разбавлен горьким вином ревности: нашел Чжу свою Серебряную Деву в объятиях Ло-фу.
Наши дни, Франция
Как Алёна ни уговаривала Жоэля высадить ее на въезде в Мулян, чтобы не компрометировать такой компанией, занудный лейтенант Ле Пёпль остался непреклонен и довез жертву до самого дома. Спасибо, хоть прежних разговоров на тему: «Отдайся, и я от тебя отвяжусь!» – не заводил, а угрюмо молчал всю дорогу.
Семейство Детуров, сидевшее за завтраком в столовой на первом этаже (все в буржуйских пижамах и капиталистических халатах!), в полном составе высыпало на крыльцо, завидев остановившуюся рядом полицейскую машину. Некоторое время Морис, Марина и Лиза с Таней стояли натурально вытаращив глаза… Надо думать, подобной мимикой отличалась и физиономия водителя ярко-алого «Ситроена», проехавшего в ту минуту мимо и едва не раздавившего соседскую кошку Люстик, которая тоже бежала посмотреть на машину жандармерии.
– Вы ничего не хотите мне сказать? – спросил Жоэль, когда Алёна уже выбиралась из автомобиля.
«Может быть, все же сообщить ему про конюшню?» – мелькнуло в ее голове. Ой, нет! Она ничего не видела и не знает! Не то прицепятся к ней не по-детски!
Или все же сказать? Но только про билетик. И про номер телефона, совпавший с тем, который кому-то диктовала Чжэн. И про человека, который почему-то догадался, что она – мадемуазель.
Алёна, вполне возможно, и сказала бы. Но в это мгновение мимо проехал еще один автомобиль – темно-серый «мерс», к стеклам которого прильнуло несколько лиц, жаждущих рассмотреть предполагаемое задержание опасной преступницы, и наша героиня мстительно промолчала.
То есть не совсем. Пустила-таки парфянскую стрелу:
– Хочу ли я вам что-то сказать? Конечно. Передайте горячий привет Диего.
Ага! Стрела попала в цель!
Автомобиль Жоэля рванул с места и исчез вдали.
Вот и хорошо. Век бы его не видать!
Еще спасибо, что соседи не успели сбежаться на спектакль.
– Это был случайно не знаменитый Диего Малгастадор, которого я зимой разыскивала по телефону? – с живейшим любопытством спросила у подруги Марина. – По телевидению вчера, как раз когда ты из Троншуа возвращалась, передавали, что его и еще лейтенанта Ле Пёпля перевели из Парижа в провинцию для укрепления, так сказать, рядов жандармерии, а тут на них обрушилось ограбление и загадочная смерть туриста в Талле. Причем расследование не имеет даже предварительной версии!
– Ну ты сама посуди, – усмехнулась Алёна, – разве человек с такой внешностью может носить имя Диего Малгастадор?[36] Нет, это был всего лишь Ле Пёпль. Типичный Ле Пёпль![37]
– И правда, типичный, – хихикнула Марина. – Смешная фамилия!
– Сам он, правда, не очень смешной и даже не очень веселый, – вздохнула Алёна. – Ну ладно, едем в бассейн, что ли?
Они быстро собрались и поехали.
Однако в бассейне их ждал сюрприз: около двери висело объявление, что тренер, который проводит занятия для обучающихся групп взрослых, заболел, поэтому тренировки сегодня не будет.
– Ага, – сказала Алёна, – а другого тренера на замену поставить, из тех, у кого сегодня выходной, им слабо было?
– Да ты что! – засмеялась Марина. – Знаешь, как тут профсоюзы блюдут права трудящихся? Заставить кого-то работать в его выходной, к тому же в воскресенье, – просто нереально. Работодатель может нарваться на очень серьезные неприятности, поэтому ему проще вернуть клиентам деньги за пропущенный день или предоставить возможность позаниматься в другое время. Ничего, в принципе ерунда, жаль только, что мы сорвали тебя и потащили в бассейн. Надо было, конечно, позвонить, узнать заранее… Ведь теперь я сама с Танечкой могу в лягушатнике посидеть. Или ты хочешь искупаться?
Искупаться Алёна была не прочь, но снова выставлять напоказ свои еще не зажившие царапины у нее не было никакого желания. Поэтому решили, что семейство Детуров пойдет в бассейн, а гостья погуляет по Тоннеру. Потом все вместе поедут обедать и, если будет настроение, смотаются еще на какой-нибудь vide-greniers.
Алёне, впрочем, хотелось не столько погулять, сколько подумать. И прежде всего о том, что, грубо говоря, практически стала свидетельницей убийства Карло Витали. Интересно, преступление произошло до того, как она вбежала в конюшню? Или в то время, когда пыхтела над несчастными булавками, одна из которых упала ей в сумку, а вторая на пол конюшни, кто-то медленно и хладнокровно душил или закалывал Витали?
От последней мысли Алёне стало дурно. Потом явился малодушный страх: а вдруг булавку, затерявшуюся в сене, найдут или уже нашли? Ну и что, мало ли чья булавка! Но, между прочим, булавка русского производства, и хоть от французской на первый взгляд не слишком отличается, все же разница есть – и по фасону, так сказать, и по качеству стали.
Вообще рассказ Чехова «Шведская спичка» получается. Вот недаром Алёна терпеть не может Чехова!
К примеру, если бы она писала детектив на эту тему, то непременно увязала бы наличие на полу конюшни отнюдь не ржавой русской булавки (не успела заржаветь, значит, уронена недавно) с присутствием в шато некоей русской дамы, примеченной офицерами жандармерии на видео. Какой-нибудь хитрый сыщик непременно должен тайно наведаться к той даме (место обитания которой теперь известно Жоэлю) и произвести негласный обыск в ее вещах. И тогда отыщутся брючки, у коих вместо пуговицы – аналогичная булавка. (Алёна ведь до сих пор не удосужилась пришить пуговицу, поскольку второй день носит другие брюки, зачем время на те тратить.) Ну и поди докажи свою непричастность к убийству!
