— Войдите, — услышала она глубокий сильный голос.
Синтия вошла. Старшая сестра писала за столом. Солнечный свет ореолом сиял над белым чепцом, венчавшим пышные седые волосы. Старая дама встала и протянула Синтии руку:
— Рада встрече. Мы слышали высокие отзывы о вашей работе в Индии. Вы, кажется, получили награду?
— Да.
— Поздравляю. Честь и для вас, и для больницы.
— Я всему научилась здесь.
Старшая сестра улыбнулась, благосклонно принимая комплимент.
— Чем могу служить теперь?
— Прошу вас, не могли бы вы взять меня снова на работу?
— Насколько мне известно, вы уехали из Индии по причине серьезного нездоровья.
— Да, это так, — ответила Синтия, — но сейчас мне лучше, гораздо лучше.
— Вы окончательно выздоровели? Сейчас это главное.
Синтия почувствовала на себе внимательный взгляд. Как хорошо она помнила эти проницательные глаза. Тут невозможно ни солгать, ни просто утаить правду.
— По-моему, да. Я чувствую себя хорошо.
— А что говорит ваш врач?
— Я не была у врача два месяца.
— По мне, вид у вас не очень хороший.
— Но у меня прекрасное самочувствие, — настаивала Синтия. — Вероятно, я выгляжу несколько усталой, — поздно вчера легла и только что с поезда, наверно, поэтому.
— Почему вы хотите вернуться на работу?
— Я… — Синтия замялась. — Мне хочется снова заняться делом.
— Вы по-прежнему хотите убежать от своих неприятностей, сестра Морроу?
Синтия вздрогнула. Подобного личного вопроса она не ожидала. Так, значит, здесь о ней все известно! Нельзя сказать, чтобы ее это сильно обрадовало.
— Что вы имеете в виду? — спросила она и добавила смущенно: — Как вы узнали?
Старшая сестра молчала несколько мгновений, потом неожиданная улыбка мгновенно преобразила ее лицо, придав ему выражение понимания и сочувствия.
— Считаю своим долгом как можно больше знать о персонале. Когда вы у нас здесь работали, я видела: вы недавно пережили тяжелую личную драму. Думаю, мы вам помогли. Рекомендуя вас в Индию, я надеялась — время, исцеляющее все на свете, излечит и вас. Я полагала также, перемена обстановки сыграет свою роль. Вижу теперь, что была чересчур оптимистична в своих прогнозах.
Синтия подумала с раскаянием о том, как плохо понимала эту женщину, работая под ее началом. Ей вспомнилось, как всех раздражали самодержавные замашки старшей сестры. «Она думает, мы машины», — жаловалась она, как и все остальные сестры. Теперь ей было стыдно вспоминать об этом.
— Я не представляла себе, что вы могли догадываться о моих бедах.
— Вам не вполне удается скрывать свои чувства, — заметила старшая сестра. — Вижу, вам и сейчас несладко.
— Да, но по-другому. Пожалуйста, не обращайте внимания, это временное явление. Разрешите вернуться. Мне необходима работа, дело, это всего важнее на свете! — в голосе Синтии звучала явная мольба.
— Значит, вы думаете, коль скоро мы не смогли помочь вам тогда, мы поможем вам на этот раз?
— Дело не в этом, — отвечала Синтия. — Я не жду спасения от бед. Мне просто необходимо дело, где я смогу приносить пользу.
— Вы думаете, убегая от трудностей, вы их таким образом решите? За свой долгий век я навидалась разных людей, разных судеб, и поняла: лишь одно прекрасное качество — одна добродетель поистине ценна.
— И что же это? — задала Синтия вопрос, который от нее ждали.
— Мужество. Умение выносить худшее и лучшее в жизни, вступать в борьбу и продолжать ее, когда все остальные сдались. Мужество, чтобы бесстрашно смотреть в лицо самому себе и в глаза правде. Мой совет вам — нужно вернуться, мужественно и с верой в себя превозмочь все трудности. Вы недостаточно окрепли для работы здесь, в больнице. Если у вас будет желание присоединиться к нам через три месяца, мы вернемся к этому вопросу. Но сейчас я глубоко убеждена: сначала вы должны уладить свои дела. А теперь…
Старшая сестра встала.
— Но я… — умоляюще произнесла Синтия.
— До свидания, сестра Морроу, рада была повидаться с вами. Надеюсь увидеть вас снова через три месяца.
Синтия знала: если старшая сестра приняла решение, никакие просьбы не смогут на него повлиять. Она обменялась со старой дамой рукопожатием и пробормотала подобающие случаю слова благодарности.
Потом она медленно брела по шумной, полной народа улице, безутешно оглядываясь на мрачный серый дом, где ей было отказано в прибежище.
Глава шестнадцатая
В отель Синтия решила вернуться пешком.
«Спешить некуда», — думала она грустно. Никто ее не ждет, торопиться в безликую, безрадостную комнатушку незачем — чем позднее она там окажется, тем лучше.
Синтия уже было свернула с шумной и людной улицы, по которой шла, на тихую боковую улочку, но возле углового дома ей пришлось остановиться и переждать. Оттуда толпой выходили женщины с малышами, слышался громкий говор.
— Не волнуйтесь, милая, если с ребенком что не так, вам сразу скажут. Здесь вы всегда можете рассчитывать на совет врача.
— Если бы я не оставляла Джонни здесь на день, не знаю, что бы и делала. Я утром ей говорю: «Всю ночь глаз не сомкнула, слава богу, что вы меня избавляете от него на несколько часов, хоть это и родное мое дитя».
Ясли — поняла Синтия и, подняв глаза, увидела под входом табличку, оповещавшую об этом.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, она вошла в открытые двери. По коридору навстречу ей спешили женщины с детьми. Синтия остановила одну из них:
— Не скажете ли, где я могу увидеть заведующую?
— Вы имеете в виду миссис Гривз? — спросила женщина. — Вон в той комнате.
Она указала в конец коридора, и вот Синтия в большом светлом зале, заставленном манежиками, креслицами, заваленном бесчисленными игрушками. К Синтии, приветливо улыбаясь, подошла немолодая дама.
— Чем могу вам помочь?
— Я хотела задать вам этот же вопрос! — ответила Синтия. — Я проходила мимо и подумала, не нуждаетесь ли вы в помощниках.
Миссис Гривз чрезвычайно обрадовалась.
— Всегда нуждаемся, — сказала она. — У нас слишком много малышей и едва хватает воспитательниц, но должна вас предупредить: работа на добровольной основе, эти ясли будут действовать, пока Лондонский совет не даст нам статус детского учреждения, официально принадлежащего городу…
— Мне не нужна оплата, — перебила Синтия. — Мне просто интересно поработать здесь.
Миссис Гривз посмотрела на нее с сомнением.
— Вы раньше занимались чем-либо подобным? — спросила она.
— Никогда не ухаживала за детьми, — призналась Синтия, — но я квалифицированная медсестра.
