Читаем без скачивания Оборот второй. И пришел творец (СИ) - Криптонов Василий Анатольевич

— Нет.

— В таком случае, чего вы от меня хотите?

Мадам Родригес подошла ко мне. Расстегнула зажим на правой ноге. Я со стоном облегчения её согнул.

— Всё-всё, дружок, — мадам Родригес отстегнула вторую ногу. — Сейчас пойдём пи́сать, потерпи, чуть-чуть осталось.

— Неужели нет ещё какого-нибудь способа его проверить? — Товарищ инструктор перехватил руки мадам Родригес, потянувшиеся освободить моё правое запястье.

— Я ведь сказала, нет! Отпустите меня немедленно! — Мадам Родригес возмущённо отодвинула его руки. — И вот ещё о чём подумайте, товарищ инструктор. Цель гонок — привезти господину Монтрезо победу, не так ли?

— Так.

— А мальчик сделал именно это, верно?

— Ну… Верно.

— Так чего же ещё вам надо?

Мадам Родригес подбоченилась, выпятила внушительный бюст и решительно, как самонаводящаяся ракета, попёрла на товарища инструктора.

— Но он… но я… но система… его даже кресло опознало буквально за несколько секунд! — залепетал, отступая к двери, товарищ инструктор, — никогда такого не было!

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — наставительно объявила мадам Родригес. — Я тоже когда-то была прекрасной невинной девушкой. Верите?

— Нет!.. То есть, да!.. То есть, как скажете, мадам Родригес, — пятящийся к двери товарищ инструктор, похоже, окончательно запутался.

— Вот, — нелогично, но внушительно припечатала мадам Родригес. — Именно об этом я и говорю. Всего доброго, товарищ инструктор, — и выпнула таки его в коридор. Можно сказать, вынесла бюстом.

Обернулась ко мне.

Я поаплодировал. Ну, как смог: похлопал свободной рукой о пристёгнутую.

— Мадам Родригес, вы были великолепны! Ваши орудия обладают воистину бронебойной силой.

Мадам Родригес горделиво приосанилась. Потом перевела взгляд на «орудия» и запоздало возмутилась:

— Что-о?!

— Я имел в виду ваши глаза, мадам Родригес, — торопливо уточнил я, — ваш пронзительный взгляд!

Мадам Родригес успокоилась и польщённо улыбнулась. Отстегнула мою вторую руку.

— Вставай. Туалет — там, — мотнула головой на неприметную дверь в стене.

Я поднялся. Ноги покалывало, но стоял на них вроде твёрдо. Скрылся за дверью.

К тому моменту, как вышел из туалета, в организме в целом и в голове в частности наступила животворящая лёгкость. И я сумел сформулировать философский вопрос:

— Мадам Родригес. А вы тут сейчас — про чё, вообще?

Лицо мадам Родригес стремительно начало обретать каменное выражение. Я поспешил вмешаться в процесс:

— Мадам Родригес, я не такой дебил, каким выгляжу! А вы — прекрасная женщина, и я чувствую, что у вас доброе сердце. Со мной ведь что-то не так, правда?

На лице мадам Родригес отразилось замешательство. Молодец, Костя, жги дальше.

— Видите ли. Я с детства был не похож на других. Я был изгоем в школе, меня презирали учителя и травили одноклассники. Меня исключили из кружка робототехники за то, что мой робот оказался более крутым, чем робот, собранный сыном попечителя школы! Я страдал всю мою жизнь, мадам Родригес. Я стал гонщиком для того, чтобы показать всем этим… э-э-э, нехорошим людям, что способен на большее, чем крутить гайки на грязном полу автосервиса. Так откройте же мою тайну! Выпустите Гарри Поттера из чулана под лестницей. Скажите, что я страдал не зря, — и со всей надеждой, на какую в нынешнем состоянии был способен, я уставился в плохо различимые за очками глаза мадам Родригес.

Бюст различался гораздо лучше. На него я старательно не смотрел.

— Ох, мальчик… — Глаза мадам Родригес затуманились. — Не надо тебе в это вмешиваться…

— Я уже вмешался, мадам Родригес, — пламенно заверил я. — Мне некуда отступать. Мою любимую держат в заточении. Моему навигатору прищемили хвост. Сейчас ей, возможно, в извращённой форме изъясняется в любви охранник… Вы — моя единственная надежда! И опора, — закончил я, не удержавшись и всё-таки посмотрев на бюст.

На лице мадам Родригес отразилась нешуточная борьба.

— Пожалуйста. — Я постарался придать голосу всё смирение, на которое был способен. — Клянусь, я приму любые откровения! Скажите. Это чё, вообще?

— Ты можешь бороться с экзоскелетом, — сказала мадам Родригес.

Зашибись объяснила.

— И чё?.. То есть, я офигенно вам благодарен, и всё такое, а подробнее?

— Экзоскелет был создан Творцом этого мира для того, чтобы усиливать умения гонщиков, — с непонятной грустью сказала мадам Родригес. — Часть экзоскелета встроена в кресло, часть — в твой организм. Вам рассказывают, что это — требование техники безопасности. На самом деле, вы — всего лишь продолжение того человека, который выбрал вас в качестве марионетки, пришитой к гоночному креслу. Понимаешь… — Она погладила меня по голове. Грустно — как котёнка, которого собираются утопить. — В гонках участвуете вы — но как бы и не вы. Все ваши навыки, умения, даже машины — выбор того, кто вами управляет. Вас выбирают, как щенков из помёта. К вам присматриваются, вами торгуют. А экзоскелет — это поводок, который крепит вас к хозяину. В начале, когда гонщиков только выставляют на торги, индивидуального поводка нет, и экзоскелет работает едва ли в четверть силы. Зато потом, когда сделка заключена, и у каждого из вас появляется хозяин, он может делать с вами всё, что угодно. Управлять гонкой по своему разумению. Рисковать, давить соперников, заставить танцевать в воздухе… даже умереть. Всё! Вы обязаны подчиняться воле хозяина. А ты, если верить товарищу инструктору, не захотел подчиниться. И сумел это сделать.

— Так он херню гнал, — возмутился я, — кукловод этот сра… в смысле, не очень умный человек! Да если б я его слушался, никогда бы победу не привёз.

— Возможно, — кивнула мадам Родригес.

Сняла защитные очки. Достала из кармана халата белоснежный платочек с вышитой монограммой «ЭР» в углу, и аккуратно вытерла слезинки в уголках глаз.

— Я рассказала тебе то, что не должна была рассказывать.

— Да вы не волнуйтесь, мадам Родригес! — поспешил заверить я, — я — могила! Помирать буду — никому не расскажу. Даже через пять жизней помру — не вспомню, о чём вы мне рассказывали. Уже забыл! Я ж понимаю.

— Я тоже, — сказала мадам Родригес. И в руках у неё неведомо откуда вдруг появился шприц. — Всё понимаю, мальчик. И ты меня пойми. Мне много лет, и иногда очень хочется выговориться. Так жалко вас, бедненьких, кто бы знал! Пыхтишь над вами, стараешься! Чтобы экзоскелет прирос как следует. Чтобы все нервные окончания! Чтобы ни ручки, ни ножки не дёргались! Это на тебя разъёмы сели, как родные — а с другими, знал бы, как мучаюсь. — Мадам Родригес скорбно вздохнула. — И всё ради того, чтобы вас в первом же заезде угробили! — ударила кулаком по столу. Но быстро отдышалась, взяла себя в руки. Сильная женщина, ничего не скажешь. — Надеюсь, ты не думаешь, что сказанное мной означает, будто я позволю тебе унести полученную информацию за пределы лаборатории. — Ответа мадам Родригес не ждала, да я бы и не успел ответить. — Ты хотел знаний — ты узнал. А теперь спи, — и мадам Родригес с размаху всадила шприц мне в ляжку.

— А… Э… Мне… Су… ка, — залепетал я, но высказать всё, что собирался, не сумел.

— Спи, мальчик, — грустно сказала мадам Родригес. — Когда проснёшься, ты ничего не будешь помнить.

Глава 27

Проснулся я от уже знакомого резкого запаха. Надо мной стояла мадам Родригес и водила перед носом флаконом.

Я чихнул и сел.

— Как себя чувствуешь? — строго спросила мадам Родригес.

— Спасибо, хреново. Уберите эту дрянь, у меня с неё глюки.

— Что ещё за глюки? — Мадам Родригес нахмурилась.

— Я вижу вас в образе прекрасной невинной девушки. В мире С-P45298/B идут соревнования женихов, вас собираются выдать замуж за нелюбимого, в то время как ваше истинное призвание — заниматься наукой. И вы пришли ко мне с просьбой о том, чтобы я лишил вас невинности. Вы медленно, чарующе раздеваетесь передо мной. А я так пленён вашей красотой, что все мои члены сковала неловкость. Ну, кроме одного…