Тройственному пакту.
В действительности же Япония готовилась обрушиться на СССР только при условии явного поражения советских войск в войне с Германией. Военный министр Тодзио подчеркивал, что нападение должно произойти тогда, когда Советский Союз «уподобится спелой хурме, готовой упасть на землю».
Необходимый для завершения подготовки вооруженных сил империи к вторжению в СССР период японское правительство стремилось использовать для оказания давления на Советский Союз с целью вынудить его пойти на серьезные уступки Японии. Такой курс, кроме всего прочего, был направлен на то, чтобы дать Японии повод для агрессии, если советское правительство не поддастся шантажу. Германский посол в Японии сообщал в Берлин, что японское правительство намерено выдвинуть «решительные требования, которые советское правительство не сможет принять».[172]
В июле 1941 г. японский МИД совместно с руководством сухопутной армии согласовал требования, которые предусматривалось предъявить Советскому Союзу, воспользовавшись его тяжелым положением на советско-германском фронте. Эти требования были сформулированы в принятом 4 августа 1941 г. на заседании правительства и императорской ставки постановлении «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом». В этом документе предписывалось: заставить советскую сторону прекратить советскую помощь Китаю; передать или продать Японии Северный Сахалин, Камчатку, советские территории к востоку от Амура; добиться вывода советских войск со всей территории Дальнего Востока.[173] 5 августа новый японский министр иностранных дел Т. Тоёда при встрече с советским послом Сметаниным попытался выдвинуть эти требования к Советскому Союзу.
По существу правящие круги Японии добивались капитуляции Советского Союза еще до совершения японского нападения. Перспектива захвата, под угрозой нападения, обширных советских территорий устраивала японских генералов, которые, помня уроки Халхин-Гола, опасались вооруженной борьбы с Красной армией. В июле 1941 г. начальник и заместитель начальника японского генерального штаба разъяснили начальникам отделов генштаба: «Применение оружия имеет своей целью разрешение северных проблем. Однако если они могут быть разрешены путем дипломатических переговоров, за которыми будут стоять наши вооруженные силы, то такое решение вопроса будет более желательно».[174]
Выработанная японским военно-политическим руководством «концепция дипломатии перед началом войны» с СССР предусматривала, что, «если в ходе непродолжительных переговоров будут достигнуты политические и стратегические цели, военные действия не будут начаты». С другой стороны, предписывалось «в случае провала переговоров осуществить вооруженное выступление».[175]
В ответ на попытки японского правительства применить методы шантажа и запугивания советское руководство твердо заявило, что в соответствии с принятой ранее договоренностью Япония должна ликвидировать свои концессии на Северном Сахалине и что пакт о нейтралитете не имеет никакого отношения к вопросу о помощи Китаю. Поскольку такой ответ противоречил планам японских правящих кругов, они продолжали подготовку к нанесению удара по СССР.
Японский вариант «блицкрига»
В соответствии с решением Императорского совещания от 2 июля 1941 г. генеральный штаб армии и военное министерство Японии разработали комплекс широких мероприятий, направленных на ускоренную подготовку к проведению наступательных операций против советских вооруженных сил на Дальнем Востоке и в Сибири. В японских секретных документах этот план получил шифрованное наименование «Кантогун токусю энсю» («Особые маневры Квантунской армии», сокращенно «Кантокуэн»). 11 июля 1941 г. императорская ставка направила в Квантунскую армию и японские армии в Северном Китае специальную директиву № 506, в которой заявлялось, что целью «маневров» является усиление готовности к выступлению против Советского Союза.[176] В основе «Кантокуэна» лежал оперативно-стратегический план войны против СССР, разработанный генеральным штабом на 1940 год.
Опыт поражения на Халхин-Голе заставлял японское командование использовать против СССР крупную группировку войск. Для действий на восточном (приморском) направлении формировался 1-й фронт в составе 19 дивизий, на северном (амурском) направлении должна была действовать 4-я армия в составе трех дивизий, а на западном (район Большого Хингана) – 6-я армия (четыре дивизии).
Резерв командующего Квантунской армии, на которого возлагалось непосредственное руководство действиями войск, составлял четыре дивизии.[177]
Согласно стратегическому замыслу, предполагалось рядом последовательных ударов на избранных направлениях разгромить группировки советских войск в Приморье, Приамурье и Забайкалье, захватить основные коммуникации, военно-промышленные и продовольственные базы и, сломив сопротивление советских войск, принудить их к капитуляции.
Военные действия разделялись на два этапа. На первом этапе планировалось, наступая на уссурийском направлении, нанести поражение советским войскам в Приморье. На втором – предписывалось захватить, опорную базу советского Тихоокеанского флота – Владивосток, оккупировать Хабаровск, затем разгромить советские войска на северном и западном направлениях. Параллельно силами размещенной на острове Хоккайдо 7-й дивизии и смешанной бригады на Южном Сахалине захватить Северный Сахалин и Петропавловск-на-Камчатке. Предусматривалось также, в зависимости от обстановки, осуществить операции на противоположном Сахалину побережье СССР.[178]
Особое внимание в плане уделялось широкому использованию в военных действиях японских ВВС, которые должны были «уничтожить авиацию противника до начала операции». Ставилась задача за шесть месяцев выйти к Байкалу и завершить войну.[179]
В ходе операций предполагалось захватить Ворошилов (Уссурийск), Владивосток, Благовещенск, Иман, Куйбышевку, Хабаровск, Биробиджан, Бирокан, район Рухлово, Северный Сахалин, Николаевск-на-Амуре, Комсомольск, Советскую Гавань и Петропавловск-на-Камчатке.[180]
Важным свидетельством того, что мероприятия плана «Кантокуэн» были не чем иным, как подготовкой к нападению на СССР, является разработанный к 25 июня японским генеральным штабом и утвержденный ставкой график завершения подготовки и ведения войны:
Принятие решения по мобилизации – 28 июня.
Издание директивы о мобилизации – 5 июля.
Начало переброски и концентрации войск – 20 июля.
Принятие решения о начале войны – 10 августа.
Начало военных действий – 29 августа.
Переброска четырех дивизий из Японии – 5 сентября.
Завершение операций – середина октября.[181]
В соответствии с этим графиком 5 июля 1941 г. была издана директива верховного командования о проведении первой очереди мобилизации, согласно которой Квантунская армия (группа армий) увеличивалась на две дивизии (51-я и 57-я). 7 июля император санкционировал секретную мобилизацию 500 тысяч человек, а также судов общим водоизмещением 800 тысяч тонн для перевозки военных грузов в Маньчжурию.[182]
Поскольку в решении Императорского совещания особо подчеркивалось требование «скрытно» завершить военную подготовку к нападению на СССР, были приняты меры по обеспечению секретности проводимой мобилизации. Она осуществлялась под видом учебных сборов для приписного состава и именовалась «внеочередным призывом». Термин «мобилизация» во всех документах и инструкциях был заменен на «внеочередные формирования». Были запрещены всякие проводы.
22 июля, с нарушением графика лишь на двое суток, началась концентрация войск у советской границы. Однако скрыть масштабы секретной мобилизации было невозможно. Ведь во время переброски и сосредоточения войск по плану «Кантокуэн» только через пункты на территории Кореи в сутки пропускалось до 10 тысяч солдат и офицеров, 3,5 тысячи лошадей.[183] Внимательно следившие за ходом мобилизации германский посол Отт и военный атташе Кречмер 25 июля 1941 г. сообщили в Берлин, что уже призвано 900 тысяч резервистов в возрасте от 24 до 45 лет. Отмечалось, что
