Читаем без скачивания Страх - Владимир Константинов

Пришел в себя лишь в госпитале. Там он и увидел позорный выход русских, нет, тогда ещё советских войск из Афганистана, обставленный, как всегда, торжественно и помпезно, и мучился вопросами: за что, про что отдали жизни тысячи и тысячи его сверстников.

С того дня прошло уже более пятнадцати лет, но за все эти годы он ни разу не позволил своему Я выйти наружу, хоть как-то заявить о себе. С прошлым было покончено раз и навсегда. Он был охотником, идущим по следу будущих жертв. Он был в стае. Но он был и над стаей, так как решал свои задачи, отличные от задач стаи.

Глава четвертая: Беркутов. Захват.

В детстве, помню, была такая игра, когда крепкие ребята становились в круг и принимались толкать более слабого пацана к друг другу, при этом кричали: «Ищи пятый угол!» Она так и называлась — «Пятый угол». Согласен — игра дурацкая, обидная, издевательская. Почему я её вспомнил? А потому, что после рассказа Тушканчика сам оказался в шкуре того самого хилого подростка и понял — до чего же это хреново. Эти гребанные олигархи толкают всех нас в спину от одного к другому да ещё издеваются, гады: «Ищите пятый угол?» И так мне стало люто и нехорошо, такая внутри мутота поднялась, так захотелось встретить хоть одного из них и, если его мордовороты не дадут морду набить, то хоть плюнуть в его наглые шары — все бы полегчало. Но я прекрасно понимал, что подобный счастливый случай мне вряд ли предоставится в ближайшей перспективе, В моем распоряжении оставался единственный проверенный способ — напиться. Но поскольку пить одному не хотелось, я отправился к Сереже Колесову.

К счастью, я застал его за своим рабочим столом сосредоточенно грызущим карандаш. Это говорило о том, что мой друг думает. А так как этот процесс у Сережи трудный и медленный, то можете представить, сколько он за свою жизнь загрыз к шутам этих бедных карандашей. Тьмы, тьмы и тьмы. Определенно.

— Привет, мыслитель! — приветствовал я его.

— А, это ты, Дима? — с трудом оторвался он от своих мыслей, глядя на меня, как глупый орангутанг — на свое отражение в зеркале, — а этот, мол, откуда взялся? — Здравствуй!

— Ты, Сережа, сейчас здорово похож на Аристотеля, но только когда тот пребывал ещё в эмбриональном состоянии.

— Трепач! — усмехнулся Колесов. — Слушай, у них на заводе одно убийство за другим. Представляешь?!

Сергей сейчас мучился над решением вопроса — почему киллеры сказали Виноградовой назвать номер «БМВ» даректора Электродного завода.

— Не бери в голову. Нам бы со своими расхлебаться. Есть предложение выпить.

— А что за повод?

— У меня плохое настроение.

— Это не повод, а причина. Причем, односторонняя. У меня-то нормальное настроение.

— Тогда я тебе его сейчас испорчу. — И я кратко рассказал другу все, что слышал от Тушканчика.

Как я и предполагал — настроение Колесова упало до критической отметки, а такой несчастной физиономии и затравленного взгляда я у него ещё не видел. Он опасливо огляделся, будто перестал доверять собственному кабинету и сказал:

— Что же теперь, Дима, делать? Ведь все же у них?

— Спроси что-нибудь полегче, — вздохнул я. — Потому-то я и предлагаю выпить.

— Да, здесь без бутылки трудно что-то понять. Точно. — Колесов решительно встал из-за стола.

Но сегодня у меня был определенно самый черный день в жизни — даже водка в горло не лезла. Это до чего же надо довести русского мужика, чтобы его организм отторгал национальный напиток?! Заколебали, блин, эти олигархи!

С грехом пополам мы протолкнули внутрь себя по двести грамм, и ни в одном глазу. Из какфе мы вышли растерянными, хмурыми и озабоченными.

— Пока, Сережа! Передавай привет Ленке. Скажи, что ей крупно повезло с мужем.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Колесов. — Привет Светлане! Как маленькая?

— Нормально. В моей семье все нормально, Сережа, все хоккей. Если также было бы в моей стране, то я был бы совсем не против.

— Да, видно, тебя сильно сегодня шарахнуло, что так заговорил! — удивился друг.

— Здесь ещё и не так заговоришь.

И мы расстались. Каждый побрел проторенной тропой к своему родовому гнезду, где нас ждали и понимали. У меня оставался единственный шанс улучшить настроение — мой ангел, моя несравненная возлюбленная, по совместительству исполняющая ещё и обязанности жены, моя Светлана. От этой мысли ноги мои так заспешили, что я с трудом поспевал за ними.

В свой подъезд я буквально влетел на крыльях и первый пролет лестницы преодолел на одном дыхании, но в конце второго мне преградил дорогу солидный хорошо одетый господин. Он строго глянул на меня и спросил:

— Вы будете Беркутов Дмитрий Константинович?

Я оглянулся, Сзади стояли ещё два господина огромадного росту и более молодые чем первый.

Ни фига, блин, заявочки! Как вам это нравится?! Оказывается, меня здесь ждали. Но я-то точно помнил, что никому не назначал свидания в столь поздний час. А если они пришли добровольно, то сам-собой напрашивается вывод — меня сейчас будут убивать. Определенно.

И чтобы потянуть время, или покуражиться напоследок, а возможно и со страху — я так и не понял, но только я сделал удивленное лицо и заорал:

— Ты чё, мужик, офонарел?! Какой я тебе еще? Зюганов я Виталий Андреевич, главный коммунист страны. Неужто не узнал?!

Поняв, что уже вполне подготовил свой правый кулак для нанесения сокрушительного удара, я резко выбросил его вперед, метя в представительную физиономию, мозолившую мне глаза. Но противник был слишком для меня опытен да, к тому же, начеку, и мой удар попал, как говорится, в Божий свет, как в копеечку. Сам же я получил мощный аперкот в живот и почти одновременно заряд какой-то едкой гадости в лицо, после чего мне совсем расхотелось продолжать диалог с этим господином. Короче, я натурально вырубился.

Очнулся я уже в машине, зажатый с двух сторон молодыми мастодонтами. Они были слишком массивны, чтобы дать мне свободу действий, к тому же на руках у меня были наручники. Однако, то обстоятельство, что я ещё до сих пор жив, меня приободрило.

— Куда едем, господа? — спросил я почти весело.

Бравые ребята по бокам даже не шелохнулись. Зато я был услышан представительным господином, сидящим не переднем сидении. Он обернулся и добродушно сказал:

— Здравствуйте, Дмитрий Константинович! А вы молодцом! Хорошо держите удар.

— Кого там, — сокрушенно вздохнул я. — Если бы не халтурил на тренировках, то имел бы удвольствие расквасить вам физиономию. А так… Извините!

Господин весело рассмеялся.

— А вы, батенька, оригинал! Много наслышан о вашем своеобразии. Тем приятнее познакомиться. Разрешите представиться — Петров Валерий Маркович.

Эта фраза навела меня на определенные размышления. Во-первых, если я кому-то мешал, то проще было бы от меня избавиться. Верно? Нет, меня упаковали в тачку и куда-то везут. Значит, я кому-то нужен целехоньким. Кому и зачем? Во-вторых, акающий говор этого Петрова выдает в нем коренного москвича. Из этого можно предположить, что за мной приехали издалека. И, наконец, в-третьих, где и от кого он наслышан о моем своеобразии? А не посланцы ли они этого черта лысого, легально работающего на Земле под фамилией Сосновский? А что, эта версия не лишена оснований. Недавно я этому козлу сильно попортил нервы. А сосновские, при всей масштабности деятельности, по сути своей мелки, ничтожны, жестоки и мстительны. Спесь и гордыня не позволяют им относиться к жизни философски и прощать обиды. Но им недостаточно наказать обидчика или уничтожить его. Им этого мало. Им обязательно надо унизить его, показать его ничтожество, и насладиться всем этим. Поэтому, у меня вполне может появиться счастливая возможность скоро лицезреть этого олигарха и плюнуть в его рожу. И я с удовольстием это сделаю. Мои розовые мечты начинали обретать реальные очертания. Теперь я был почти уверен, что Бог есть, и он меня услышал.

— И куда же мы все-таки едем, Валерий Маркович? — спросил я.

— Далеко, Дмитрий Константинович. Наберитесь терпения. скоро все сами узнаете.

Мои предположения подтверждались — мы выехали за город на трасу, ведущую в аэропорт Толмачево.

— Да нет, это я просто так спросил, — ответил равнодоушно. И, нацепив на «крючок» дохлую наживку, тут же забросил удочку, так, на всякий случай, ни на что в общем-то не расчитывая: — Если мы едем на Кавказ, то я мог бы кое-что предложить. У меня там масса друзей.

Но Петров лишь сверху выглядел импозантно и убедительно, а на поверку оказался глупым карасем и тут же заглотил крючок.

— Ишь, чего захотели! — рассмеялся он. — То, что там у вас полно друзей, мы знаем. Нет, на Кавказ мы не летим, Дмитрий Константинович.

Теперь все сомнения отпали. Виной всему была моя прошлая деятельность в образе полковника ФСБ Павла Ивановича Кольцова. Это она не давала покоя олигарху и он приказал своим ищейкам непременно меня сыскать. И вот, они меня нашли. С чем их можно поздравить.