Ещё около семи дней нашим войскам понадобилась для полной зачистки вражеских укреплений. Фланговым ударом, позади укрепрайона, они отрезали финские доты от своих частей, а затем приступили к их зачистке. Разумеется, что мы не остались в стороне от этого, снова разбившись на взвода, мои бойцы руководили захватами дотов. Действовали по старой схеме, ночью мои бойцы снимали часовых, после чего вперёд двигалась пехота. Если финны ночевали в землянках, то их по команде закидывали гранатами, если же в бункерах дотов, то в выявленные вентиляционные трубы закидывали зажженные дымовые шашки и после этого ждали финнов у дверей дотов. В некоторых случаях у гарнизонов были противогазы, в таком случае сначала приходилось подрывать бронированные двери, а затем методично зачищать бункера. В таких случаях вперёд шли мои бойцы, так как пехота была совершенно необучена для захвата таких сооружений, да даже для простейшего боя в городских условиях она была не обучена, а значит и потери среди неё при штурме будут ужасающими. Именно поэтому вперёд и шли мои бойцы, они сотни раз уже отработали это на полигоне, а потому выкуривали финнов легко и без потерь. Сначала в помещение летела граната, а затем, после взрыва, в помещение врывались бойцы, готовые стрелять на любой чих и движение. Здесь работали бойцы с автоматами, как более компактными и удобными для боя в ограниченном пространстве. Они просто засыпали противника градом пуль, не давая ему возможности прицельно стрелять.
10 января 1940 года, штаб 7-ой армии.
Командир 7-ой армии, командарм 2-го ранга Мерецков в этот день проводил в своём штабе совещание. После понесённых на этой войне неудач, после того, как в распоряжение его армии был прислан весь будущий выпуск только прошлым летом открытой школы войск специального назначения, дело сдвинулось с мёртвой точки. До этого Советские войска топтались на месте, дойдя до линии Маннергейма, где они и встали, не в силах захватить её укрепления сходу. Все попытки штурма были отбиты финнами с большими потерями для нас, а кроме того, финны безобразничали в советских тылах, постоянно нападая на колонны, причём не только на тыловые, но даже и на армейские. Каждый день в его штаб приходили не радостные сообщения и только после прибытия курсантов, ситуация исправилась. Две, из восьми рот курсантов были заточены на охрану тыла и после того, как они приступили к своим прямым обязанностям, ситуация началась меняться. Эти группы выискивали финских диверсантов и затем уничтожали их, причём получалось это у них просто на загляденье. А затем остальные роты, подготовленные как раз, как диверсанты, в ночь на 30 декабря по всей линии фронта захватили в ключевых местах финские доты, уничтожив или захватив в плен финнов. И вот теперь, спустя 11 дней вся первая линия финских укреплений оказалась захвачена. Сейчас в своём штабе Мерецков планировал дальнейшее наступление. Негативный опыт неудачных штурмов показал, что штурмовать сходу вторую линию обороны не следует. Войска должны были наступать до второй линии, где им следовало остановится, после чего в дело опять вступят диверсанты.
Пока наша пехота наступала, мы слегка переквалифицировались и все вместе принялись чистить наши тылы. Двух рот Судоплатова явно не хватало для качественной зачистки наших тылов, а кроме самих диверсантов было полно и простых солдат противника, которые по тем или иным причинам оказались в нашем тылу. Они отнюдь не стремились сдаться в плен или дезертировать, а старались при всяком удобном случае нанести нам вред. Вот мы, разбившись на взвода, и шерстили собственные тылы, выявляя и уничтожая подобные группы и отряды. Днём 17 января наши части вышли к второй линии финских укреплений и встали, даже не пытаясь их штурмовать. Вот после этого для нас снова началась работа по прямому профилю. Пару дней командиры групп изучали финские позиции, а затем все разом снова перешли линию фронта. В этот раз действовать было намного трудней, финны учли обстоятельства захвата первой линии, а потому, не желая нести лишние потери, мои бойцы, воспользовавшись тем, что финны не закрывали амбразуры дотов на ночь, не проникая в сами доты, снаружи засунули тротиловые шашки в амбразуры, тем самым уничтожив орудия и пулемёты дотов. Утром наши бойцы пошли в атаку при поддержке танков, причём танки не пёрли вперёд, что к тому же было крайне затруднено не только минами, но противотанковыми надолбами, нет, они просто держась позади и пользуясь тем, что все орудия противника уничтожены, огнём своих пушек и пулемётов поддерживали свою пехоту, давя любые очаги сопротивления. Финны использовали амбразуры дотов, установив там ручные пулемёты, но сосредоточенным огнём их моментально подавляли. К полудню были захвачены первые доты, и хотя потери были больше, чем в прошлый раз, они всё равно не шли ни в какое сравнение с теми, что понесли наши бойцы при первых штурмах линии Маннергейма. В течение двух суток были прорваны участки обороны и в других местах, наши войска вышли к Выборгу и Приозерску, правда сейчас они назывались по-другому. После этого войска снова встали на перегруппировку, подтягивая припасы и пополняя личный состав. Пока армия стояла, мы снова шерстили леса, так как финны просто осатанели. Каждый день шли ожесточённые стычки, у нас пошли убитые и раненые, правда к счастью немного, но всё равно. Встречались нам случаи зверств финнов к нашим бойцам и командирам, а потому мы по негласному уговору в плен их не брали. Взятых языков начальству не предъявляли, а выпотрошив их на месте, тут же кончали. Скоро информация о нашем отряде просочилась к противнику. Финны прозвали нас Metsän Henget, что в переводе с финского означало — Лесные Духи. Столкнувшись не просто с равным противником, а с превосходящим их и по выучке и по вооружению, финны стали нас боятся. Количество нападений на наши колонны значительно снизилось, да и количество самих диверсантов мы за это время значительно проредили. Тут начались бои за Выборг и Приозерск, бои тяжёлые, так как городские бои всегда нелёгкие. Почти месяц шли эти бои, сами города мы окружили, но далеко от них не продвинулись, а мои бойцы отметились и в городских боях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сержант НКВД Юрченко, когда в их конвойном полку объявили о наборе в новый учебный центр, открытый у армейцев, не сомневался ни минуты. В новой школе должны были учить рукопашному и ножевому бою, меткой стрельбе, взрывному делу и многому другому. Юрченко с самого своего голодного детства, а он был девятым ребёнком в крестьянской семье, стремился вырваться из бедности, а после обучения в такой школе у него явно будут шансы на хорошую карьеру. Что ждало его в конвойном полку, да он дослужился до сержанта, вот только ни кто не знал, каких ему стоило это усилий. На конвоировании зэков карьеру не построишь, а после демобилизации что, снова в родное село горбатится почти за просто так? Можно конечно податься в город, только без хорошей профессии и там будет не сахар, так что лучше остаться в армии, а в новом подразделении можно будет сделать карьеру, ведь не будет начальство обучать всем этим премудростям для простой и рутинной службы. Ясно же, что такое подразделение будет выполнять особые поручения, а значит и возможностей для карьеры там будет намного больше. Не смотря на трудности с обучением, а гоняли их в центре обучения так, что вечером рухнув на свою койку, все мигом засыпали, Юрченко не жалел, что пошел сюда и результат от учёбы и тренировок был. В центре их учили такому, о чём Юрченко и подумать не мог, а затем были бои на Дальнем Востоке с японцами. Ещё его отец, участвовавший в Русско-Японской войне, заработал там солдатский Георгий, а самого Юрченко после завершения этого конфликта наградили орденом Красной Звезды. И вот уже второй вооруженный конфликт и начальство не бросает их, как простую пехоту на штурм, нет, они работали, как их учили, а его рота вообще была направлена на чистку собственного тыла от финских диверсантов. Кстати тоже работа не лёгкая, тут только лопухнись и быстро отправишься на встречу с предками.
