– Поверьте, добром это не кончится. Они оба слишком упрямы.
Наблюдая, как Торн подсаживает в карету леди Марчмонт, детей и садится сам, Монктон сказал: – Поговорю с Пенном. Должны же мы как-то помочь.
По дороге в Лондон Индия несколько раз принималась плакать. Слезы жгли ей глаза, но она нетерпеливо их смахивала. Этот человек не стоит ни единой ее слезинки, убеждала она себя.
Ее девическому увлечению Девлином Карлайлом пришел конец. Сегодня она увидела его таким, каким он был на самом деле – эгоистичным, холодным и высокомерным.
Ей придется наверстать упущенное время.
И начнет она прямо сегодня вечером – в Воксхолле.
Глава 17
– Нет, не так. Если сильно натянуть волосы, она будет выглядеть совершеннейшим пугалом.
Герцогиня Крэнфорд стояла возле заваленного всевозможной косметикой туалетного столика и отдавала горничной множество взаимоисключающих приказаний.
Индия сидела с отрешенным видом, не обращая внимания на суету. Ей казалось, что она наблюдает за всем со стороны, словно наряжают, украшают и обсуждают не ее, а кого-то совершенно ей незнакомого. Она подавила вздох и погладила красивую вышивку на белой сорочке.
– Достаточно, Хокинз. Слава богу, у леди хорошие волосы, не то твоими стараниями ее прическа стала бы похожа на растрепанный парик.
Пожилая горничная пробормотала что-то себе под нос, но без обиды: она давно привыкла к вспышкам гнева герцогини. По правде говоря, обе женщины были обеспокоены странным настроением Индии по ее возвращении после запуска воздушного шара. Хокинз была уверена, что что-то там произошло, но ей ничего не удалось узнать ни у кучера, ни у кого-либо другого помимо того, что там был и граф Торнвуд.
Торнвуд, подумала горничная. Вот человек, который мог бы держать мисс Индию в узде, но ей придется постараться удержать его, а не быть такой пассивной, как сейчас.
Неожиданно ее осенила совершенно безумная мысль, и она подавила улыбку. Пожалуй, слишком смело, но тогда этот человек уже не сможет относиться к Индии равнодушно. Она внимательно посмотрела на сорочку, а потом глянула на герцогиню и, встретившись с ней взглядом, поняла, что леди Крэнфорд пришла в голову та же мысль.
Герцогиня постучала по полу своей посеребренной тростью.
– Вставай, дорогая, и снимай сорочку.
Индия очнулась и в недоумении посмотрела на бабушку.
– Снять? Но ведь я только что ее надела.
– А теперь ты ее снимешь. Не перечьте мне, мисс. И поторопитесь! У вас осталось всего два часа до отъезда в Воксхолл.
– За два часа, – задумчиво произнесла Индия, – я могла бы спасти жизнь двадцати человек, раздать чай и хлеб двумстам и обеспечить чистым бельем целый полк.
Герцогиня поцокала языком.
– Все это было замечательно, моя милая, но Ватерлоо уже позади. Ты теперь в Лондоне, в самый разгар сезона. И вот что я скажу тебе, Индия Деламер. Здесь по вечерам происходит более серьезная и опасная битва между молодыми девушками, которые стараются заполучить подходящего мужа.
– А мне не нужен муж, бабушка. Я думаю, что вообще никогда не выйду замуж. Мы с Луной вернемся в Норфолк, и там я постепенно превращусь в увядшую и бесстыжую чудачку, которой будут сторониться все прежние знакомые.
Герцогиня фыркнула:
– Ну, уж этого я не допущу. – Взяв Индию за плечи, она заставила ее встать. – Снимай сорочку, да поскорее!
Через двадцать минут Индия в изумлении смотрела на себя в зеркало. Ее стройную фигуру словно вторая кожа облегал полупрозрачный слой тончайшего белого шелкового крепа. Корсаж был вырезан глубоко и подчеркивал форму груди. При каждом движении под тканью то появлялись, то исчезали тени сосков.
Индия повернулась к герцогине, шокированная.
– Но, бабушка, я не могу надеть такое платье. Оно совершенно…
– …очаровательно, – закончила фразу герцогиня.
Вот будет шуму, подумала она про себя, довольная своей смелой идеей. Такие мягкие ткани были в большой моде у некоторых женщин высшего света. Они, разумеется, не подходили для шестнадцатилетних девушек, выезжавших в свет в свой первый сезон, но Индия могла себе это позволить. Благодаря безупречному воспитанию и привлекательной внешности она умела с достоинством носить любое платье. И именно это заставит графа Торнвуда взглянуть на нее более пристально.
Герцогиня махнула рукой, и Индия послушно повернулась.
– Бабушка, у меня такое ощущение, что на мне ничего нет.
И выглядит почти так же, подумала герцогиня. Она откашлялась.
– Вовсе нет, глупышка. Ты так привыкла носить мужскую одежду, что тебе кажется странным быть одетой в платье. Через час-другой ты привыкнешь и перестанешь его замечать.
Индия неуверенно потрогала ткань.
– И знаешь, некоторые женщины пропитывают свои платья водой, так что уже ничто не препятствует воображению.
– Вообще?
– Клянусь.
Хокинз тоже кивнула.
– А некоторые идут еще дальше, миледи. Моя кузина Элизабет, которая служит у леди Тиллингем, рассказывала мне, что дочь графини покрывает золотой краской ногти на ногах. Но и этого ей кажется мало! – Голос горничной задрожал от возмущения. – И тогда эта ужасная девица покрывает золотой краской и некоторые другие части тела. – Говоря это, Хокинз посмотрела на низкий вырез платья Индии.
Индия покраснела.
– Ты, должно быть, шутишь.
– Я слышала это из уст моей кузины.
– Одно могу сказать, потребуется еще что-нибудь помимо золотой краски на костлявой груди Амелии Тиллингем, чтобы приличный молодой человек сделал ей предложение, – саркастически заметила герцогиня. – Эта девица – настоящая мегера, и я слышала, что она к тому же картежница.
Герцогиня склонила набок голову и в задумчивости посмотрела на Индию.
– С другой стороны, может быть, совсем немного…
– Бабушка, – решительно заявила Индия, скрестив на груди руки. – Неужели ты серьезно?
Герцогиня пожала плечами и махнула рукой.
– Нет, наверно. Хотя в мое время, моя дорогая, было много такого, что сейчас вызвало бы скандал.
Хокинз заговорщически кивнула. За тридцать лет службы в семье она была свидетельницей такого поведения, что у Индии глаза на лоб полезли бы, если бы горничная ей об этом рассказала.
Но Индии не пришлось выслушивать эти рассказы, потому что в дверь постучали и в комнате появился Айан Деламер. Его мундир сидел как влитой на широких плечах. – Ты готова?
– Кажется, готова. Но ты затмишь меня своей элегантностью, дорогой братец.
На мгновение красивое лицо Айана слегка порозовело, но потом он добродушно пожал плечами:
– Не думаю, любовь моя. Господи, ты еще ни разу не смачивала водой свои платья, не так ли? Очень смело, но мне будет довольно трудно отгонять от тебя поклонников.
