Читаем без скачивания Три года в Соединённых Штатах Америки - Александр Абердин

Когда мы вернулись, родителей в доме уже не было, а из сада доносилась музыка. Ну, всё ясно, почему отец поймал какую-то музычку и включил её погромче. Мы с Ирочкой громко рассмеялись, быстро разделись и нагишом побежали в ванную комнату. Теперь у нас в доме было два санузла и во втором стояла настоящая чугунная ванна. Прораб долго удивлялся, зачем нам нужна вторая ванна? Зато кухня у нас была общая и очень большая, так что на ней можно было накрыть стол человек на сорок, но свадьбу мы всё равно решили сыграть в ресторане. Свадебный подарок Ирочке я уже купил всего за каких-то девятьсот рублей, но она, подумав, отказалась от кабриолета и тогда я решил превратить двадцать первую «Волгу» в настоящий лимузин, но моя невеста отказалась и от этого. Потому я решил просто довести автомобиль до ума и сделать его очень красивым.

Глава 10

Операция «Морковка»

Утром нас разбудил мощный, басовитый рокот двигателей трёх гоночных болидов, но с постели заставил подскочить внезапно взревевший, чуть ли не во всю мощь, один из моих новых, боевых чудо-движков. Так началась операция под кодовым названием «Морковка». Урожай в этом году удался такой, что его было в пору вывозить на рынок, но я посчитал возможную прибыль и чуть было не прослезился. Поскольку не нас одних побаловала погода, то цены на овощи упали не ниже плинтуса и тогда я принял мудрое решение – организовать коммунистический субботник по заготовке овощей и фруктов на зиму. До этого я уже закатал шестьдесят баллонов изумительных компотов. В нашем городе яблоки белый налив, малина и абрикосы созревают одновременно, а чисто вымытые (малину не мыть!) и сложенные воедино в одном трёхлитровом баллоне, залитые не слишком сладкой кипящей водой и потом прошедшие через часовую пастеризацию в крутом кипятке, они превращались в такой компот, что «Кока-кола» и «Пепси-кола» отдыхают и даже не высовываются.

Теперь наступила очередь вводить в бой тяжелую артиллерию, а она была представлена в следующем виде – помимо того, что все ветки в нашем саду, а это полных семь соток, ломились от яблок, груш и роскошного чернослива размером с нехилое яблочко, персики мы уже стрескали, урожай овощей, особенно помидоров, вымахавших за три метра ростом, вообще зашкаливал за все мыслимые пределы. Их было не просто много, а чудовищно много, но самое весёлое заключалось в том, что мой ученик Женька где-то за городом нашел заросли луговых опят, взял мой мотоцикл и на пару с Женькой Толкачём, который отправился в экспедицию на служебном «Уазике», они вместе с женами вчера поехали с косами, граблями и лопатами, что вовсе не шутка юмора, на грибной сенокос и дали клятву, что привезут с собой с полей все грибы до единого. У-у-у, что я умею делать с грибами!

Таким образом мы сегодня ждали в гости всех трёх пилотов с женами, холостяков Толика и Жорика, обоих Женек с женами, Семёныча с женой и старшей внучкой, бедненький, он один жил в фатере на четвёртом этаже, тётю Элю с подругой Раей, Веру и Тонечку, Галину с мужем, а также мамину сестру Валю с мужем Юрой, жившую в нашем городе, и деда Федю с бабушкой Олей, родителей отца. В Москве, ещё начиная с кооперативных времён, как истинный южанин, я устраивал операцию «Морковка» до трёх, четырёх раз за лето и осень, но впервые она проходила в таких шикарных условиях. От дома до ворот было восемь с половиной метров, а из шестнадцатиметровой ширины четыре метра забирал высокий гараж с плоской крышей (очень удобный балкон для мансарды), в который я мог войти прямо из кухни. Поскольку гараж был фактически пристроен к дому, то он отстоял от вторых ворот на семь с половиной, а весь остальной двор мало того, что был забетонирован почти полностью и поверх бетонной стяжки замощён метлахской плиткой, лишь вдоль забора остался метр земли, куда я по осени собирался пересадить четыре виноградные лозы, так ещё и полностью перекрыт высоким навесом, накрытым шифером из стеклопластика.

Таким образом свадебный зал площадью девяносто квадратных метров у нас уже имелся, но сегодня ему предстояло стать большой кухней. К операции «Морковка» мы все готовились заранее, а потому одних только трёхлитровых баллонов было завезено три тысячи штук, море литровых банок, а также три десятка шестидесятилитровых, эмалированных кастрюль и плюс ко всему паяльные лампы с конфорками и столы. Всему виной были мои компоты, которые я привозил изредка на работу, а также аджика, ткемали, другие приправы и синенькие, приготовленные самыми разными способами. Всё это я брал с собой на работу регулярно, чтобы сделать наши обеды в столовой, в которой готовили очень недурственно, ещё вкуснее. Однако, главной фишкой сезона всё же обещали стать грибы. Стрелку у себя дома я набил на восемь утра, однако Гена, Слава и Витя приехали чуть свет, без десяти семь и мы с воплями подскочили с кровати.

Ирочка быстро надела на голое тело махровый, пляжный голубенький халатик с большим декольте и молнией спереди, а я натянул трикотажные трусы, слаксы и мы выбежали из дома. Вот теперь я уже мог гордится своим мускулистым, загорелым чуть ли не до черна, торсом. Моя невеста тоже. В самом конце сада, где у нас росли четыре ряда винограда разных сортов, она облюбовала себе уютное, совершенно не просматриваемое ни откуда местечко и загорала там нагишом, а потому превратилась в очаровательную креолку со смуглым телом. Загар на неё ложился просто изумительно. В общем красивые и загорелые, мы выбежали на улицу. Пилоты тут же бросились целовать Ирочке не только руку, но и щёчки, а меня стали целовать их нарядно одетые жены. Детей мы договорились на эту двухсуточную вахту не брать и потому малышка Виктора и Нели была отвезена к родителям Гены и присоединилась к остальным детям.

Мы не стали сразу же заходить в дом. Мне хотелось посмотреть на автомобили не в цеху, а в мирных, городских условиях, а они были просто прекрасны. Я полностью переделал «Москвичу» его переднюю панель и изменил угол наклона решетки радиатора, установив позади переднего спойлера мощную, но лёгкую алюминиевую балку и придал ему ещё и функции переднего антикрыла, а заодно улучшил обдув двигателя. С расширительными арками и широкопрофильными, спортивными тапками от фирмы «Гудьир», с мощным, регулируемым антикрылом на багажнике, которое почти ложилось на чисто декоративные, широкие хвостовые кили из стеклопластика, жигулёвскими травмобезопасными ручками и спортивными сиденьями, переднее пассажирское было легко съёмным, машины не выглядели «Москвичами». Это были настоящие гоночные болиды без каких-либо скидок. Мощный рокот моторов заставил в это утро проснуться всю нашу улицу с таким красивым названием – Ореховая, по обе стороны которой действительно росло множество ореховых деревьев, два ореха чуть ли не пятидесятилетнего возраста, возле нашего дома.

Как только мы поздоровались, я тут же подмигнул Ирочке и направился к Генкиной машине, а она бросилась к машине Славика. Вот что мне больше всего нравилось на нашей улице, так это то, что на ней как проложили в пятьдесят восьмом канализацию воду и газ одновременно, после чего заасфальтировали, она ведь находилась в десяти минутах ходьбы от центра города, так её больше ни разу не раскапывали, а поскольку машины по ней ездили редко, то и дорога была без ям и выбоин. Мы сели в машины и поехали по улице, а она была довольно-таки длинной и насчитывала под три сотни домовладений, в сторону, противоположную от дома Тонечки, со скоростью километров в сорок, но мои движки и на холостых оборотах звучали басовито.

Когда я ехал обратно, то почти все мальчишки вылетели на улицу, чтобы посмотреть на спортивные машины, груженые деревянными ящиками с банками и даже их отцы. Сидя за рулём гоночной машины, я кивал и помахивал рукой многим ребятам, вместе с которыми учился когда-то в школе, а те только вздыхали. Проехав мимо дома, мы поехали дальше и через семь кварталов доехали до конца улицы. Там сидел в седле патрульного мотоцикла «Урал» с коляской, сержант ГАИ. Услышав сзади знакомый рокот спортивных движков, он соскочил с мотоцикла, развернулся и взял под козырёк. Мы подъехали к нему и вышли из машин, чтобы поздороваться. Естественно тому сразу же захотелось посмотреть не только на машины, но и взглянуть на то, что находится у них под капотом. Я даже предложил ему посидеть за рулём несколько минут и погазовать, чтобы ощутить всю мощь спортивного движка. Тот так и сделал и вышел из машины ошеломлённым. Шумно выдыхая воздух, он спросил меня:

– Борис, сколько же в нём лошадиных сил?

– Нем меньше ста шестидесяти, сержант. – Ответил я и добавил, усмехнувшись – Ну, может быть сто семьдесят. На них же стоит поршневая группа со спортивного движка «БМВ» и распредвалы вольвовские, не говоря уже про спортивные свечи. Всё благодаря Дмитрию Мироновичу, теперь у краевого ГАИ самые лучшие гоночные «Москвичи» во всём Союзе. Сержант восхищённо ахнул и сказал улыбаясь: