не вместившееся и ласкаю яички.
Двигаюсь. Двигаюсь. Засасываю, втягиваю. Пренебрегаю аритмией. И не скажу с уверенностью, что организм готов выдержать такую нагрузку. Саша же вовсе, на неземной сверхспособности, пишет мантры. Счесывая миллиметры влаги. А мои губы их поют, смачивая его член слюной. Подменяю отсутствие опыта старанием.
Сходимся на одной животной фазе. С хрипом рычанием въедаемся в плоть друг друга. Останавливаюсь только, когда начинаю задыхаться. На последней ступени вбираю его глубоко, захлебываюсь и выпускаю. Сглатываю через чур шумно.
Для Саши заминка — призыв или сигнал. Разворачивает меня, крутанув над собой. Ноги прижимает к животу. Заставляет подхватить под колени. Держать.
Член безошибочно прокалывает в самую глубь. Мне так нравится, когда он нависает сверху. Сильный. Такой сильный. Груда, возмутительно ладных мышц, приходит в движение. Член натягивает, входит. Грудная плоскость рельефно бугрится, когда Саша кистями берет точку опоры.
Каждый толчок выбивает весь воздух. Выбивает стоны из гласных. Была бы в своем уме, подумала про соседей. И как буду краснеть поутру. Сейчас не до них. У нас жара. Лето в самом разгаре.
Сдерживаться нет никаких сил.
Саша трахает. Сладко меня. Остро меня.
Столько жара мы испаряем в воздух. Столько влаги выпускают, покрывающиеся потом наши тела, что эндорфины сочатся прямо над нами. Сгущаются, едва ли не образуют видимый клубок.
От переизбытка химозы начинает подтрясывать. С ликованием чувствую, как Сашу пронимает такой же дрожью. Грубым стоном.
Большие красивые ладони отталкиваются. Накрывают мою грудь. Медленно мнут. Растянуто.
Мне так нужно. Именно так..
Чтобы брал. чтобы любил..
Вскидываюсь лихорадочно. Обвиваю ногами его на спину. Изгибаюсь и висну на шее.
— Я… тебя… так… люблю, — лепечу отрывками вместо слов.
— Я тебя тоже, Кис, — так же порвано выдыхает.
Сбиваемся в безумной пляске, как в агонии. Саша поршнем накачивает до предела. Я просто каша и вата, и желе, и все нестабильное разом. Закусываю руку, чтобы в крике не содрать горло до крови.
Кончаю. Потом еще раз. Сашины пальцы колдуют над клитором. Все недополученные за сегодня оргазмы сливаются в одном. Невероятном по своей силе. Ослепляющем в своей яркости. Убийственном, в той дозе удовольствия, что я получаю.
Так хорошо. так хорошо..
Уши закладывает резким писком. Удар. Удар… Нить сердцебиения, напоследок, громко бахнув — обрывается. Строчит длинную, прямую линию на аппарате моего жизнеобеспечения.
Я наполнена… Я счастлива…
Саша не прекращает. Резче и жестче. Внизу смачно хлюпает. Звуки греха повсюду. И толчки резонируют повсюду. И во мне и во вне. Саша взрывается, палит своим оргазмом на моей груди. От переполнившего удовольствия все окончательно отключается. Я отключаюсь.
Я мертва….
Вселенная, может смело фиксировать мою смерть здесь. Я обитаю в иных мирах. Сказочных. В чем — то разноцветно воздушном и мягком.
— Любовь моя, ты жива? — Саша чуточку обеспокоен моей долгой фрустрацией. Склоняется, убирая с висков взмокшие пряди.
Облизываю пересохшие губы. Собираю лоскутки мыслей. Отвечаю уже спустя долгую паузу.
— Не уверена, — оживаю. Выбрасываю подозрения насчет его хитро продуманного хода, — Специально мариновал? Чтоб потом выдать все одним разом? А если бы я того?
Ожидаю хоть толику раскаяния, все — таки я чуть богу душу не вручила. Ан нет. Соглашается подмахивая головой и улыбается с довольной сытостью.
— Один раз — это для слабаков. Ты ж не слабачка?
— Начну соображать отвечу, — уклончиво съезжаю. Ко второму раунду пока я точно не готова, — После такого… Ты, как честный полицейский, просто обязан… — хватает ума не распоролить опасную фразу «Женись на мне», — Обязан следить за моим здоровьем. А в случае кончины, подделать документы, и указать приличную причину, — делаю ударение на предпоследнем, попутно подбираю подходящее, — Нууу там, током ударило, или инфаркт от испуга.
— Мля Кис, не шути так, — толкает лбом в переносицу, — Переезжай ко мне, и я буду дотошно следить за тобой. Заботиться, Кис. баловать …сексоваться будем каждую ночь. Круто же? Что скажешь? — источает медовые речи.
Не знаю, что случается с моим восприятием, застигнутым врасплох. Разумеется, сносит легкий обморок. Такие глобальные перемены, мне тяжело провернуть в голове. Сумбур..
Волнение.
И радость…
Вот так сразу. Озаряюсь широчайшей улыбкой, которая махом вянет.
Ой — ей. Предвкушаю «восторг» моей мамы.
— Можно я подумаю, — говорю максимально ласковым тоном, чтоб не обидеть.
— Нет. Я уже подумал. Мне все нравится. Завтра вещи перевезем. Че тянуть кота за ….уши, — отрезает и рубит все концы.
— Мама и Лиза. Мне их подготовить надо, а не так впопыхах.
— Аргумент. До выходных подожду, — как — то быстро закрывает торги.
В эту ночь у нас много секса. Слишком много. В душе проверяет мою выносливость. В кухне благодарит за легкий перекус и доказывает преимущества совместного проживания. У стены между комнат еще раз отдает должное моей красоте.
— Я больше не могу, — молю на последнем вздохе и вполне искренно уже в спальне, — Я слабачка… признаю, — прячусь под одеялом с головой, чтобы не провоцировать неуемный аппетит.
— Скажи просто — затрахал, — откатывает, не щадя моих ушек своим смешком.
Засыпая на его плече, вдруг ни с того ни сего думаю. У меня ведь никогда не бывает так гладко.
Сколько за две недели я израсходовала, отведенных мне счастливых часов. Есть ли вообще лимит на счастье? К тому же, сладкое тает от жары и после него остаются липкие и грязные пятна. Они пачкают одежду и их очень тяжело отстирать. А что же будет со мной в таком случае?
Вот вечно так. Только начнешь дремать, как всякая чушь в голову лезет. Обнимаю Сашу покрепче, чтоб не украли, пока я сплю.
— Я тебя очень — очень люблю, — в сотый раз признаюсь.
— Взаимно, Кис, — летит мне в макушку теплым порывом.
Глава 29
Этот утро невозможно омрачить. Пусть на улице и пасмурно, я свечусь изнутри. Освещаю и пылаю на весь квартал.
— Я пошла, — шепчу Саше в губы. Отрываюсь и выхожу из машины под недовольный стон.
Не скажу, каким чудом, удается следовать поставленной задаче. Не смотреть и не соблазниться очередным — еще чуть — чуть.
Обегаю спереди и машу перед лобовым стеклом упаковкой орбита, которую свистнула втихушку из отсека рядом с коробкой передач. Бросаю на язык, как в рекламе и подняв к небу глаза, изображаю блаженство.
Саша, такой вопиющий грабеж, не может оставить без внимания. Хлопает дверцей и залавливает, когда я шутливо кидаюсь прочь.
— Мелкое хулиганство, — манит все ближе и ближе. Растягивает момент, нагребая в ладонь мои волосы. Зрачки у него плывут, точно определяю этот скрытый маркёр
