По своему опыту могу сказать, что да.
Он бросил на меня взгляд, в котором явственно читалось: больше никаких вопросов. Что ж, эта сторона его жизни вновь оказалась для меня запретной территорией.
Я просто не хочу видеть тебя страдающей, — сказал он. — Темболее что… мм… я так полагаю, это у тебя было впервые.
Я кивнула головой и добавила:
Но, предположим, если ты уверен в своих чувствах…
Не сочти меня педантом, но уверенность — эмпирическая концепция. А эмпиризм, как тебе известно, не привязан к теории… в его основе метод проб и ошибок. Скажем, существует уверенность в том, что солнце встает на востоке и заходит на западе. Точно так же есть уверенность в том, что жидкость замерзает при температуре ниже нуля и что если ты выпрыгнешь из окна, то непременно окажешься на земле. Но нет никакой уверенности в том, что ты погибнешь в результате этого падения. Вероятность — да. Уверенность? Кто знает? То же самое и в любви…
Ты хочешь сказать, что любовь можно сравнить с падением из окна?
Если вдуматься, совсем не плохая аналогия. Тем более, если это coup de foudre[21]. Представь: у тебя обычный день, ты вовсе не помышляешь ни о каком романе, и вдруг ты неожиданно оказываешься в каком-то месте, и там тебе на глаза попадается этот человек… все, шлеп.
Шлеп? Какое очаровательное сравнение.
Ну, это всего лишь конечный результат свободного падежа. Первый нырок действительно опьяняет. Но потом неизбежен шлепок. Иначе говоря, возвращение на землю.
Но представь… только представь… что все это предопределено судьбой?
Мы опять вторгаемся в неэмпирические сферы. Ты хочешь верить, что этот человек — любовь всей твоей жизни и вам суждено было встретиться. Но всякая вера — это всего лишь теория. Она не основана на фактах, не говоря уже о логике. Нет никаш эмпирических доказательств того, что этот Джек Малоун — та самый мужчина, который предназначен тебе судьбой. Только надежда на то, что это так. И если рассуждать чисто теоретически, надежда — еще более шаткая конструкция в сравнении с верой.
Я уже была готова вновь потянуться к бутылке, но в последний момент передумала.
А ты и впрямь педант, — сказала я.
Когда это необходимо. К тому же я — брат, который очень любит тебя. Вот почему я призываю тебя к осторожности.
Тебе не понравился Джек.
Да не в этом дело, Эс…
Но если бы он тебе понравился, возможно, ты бы не был таким скептиком.
Я виделся с ним… ну, сколько?.. от силы пять минут. Так, перебросились какими-то колкостями. Разбежались. Вот и все.
Когда ты познакомишься с ним поближе…
Когда?
Он вернется первого сентября.
О боже, послушать тебя, так…
Он обещал вернуться. Он поклялся…
Эс, ты что, растеряла остатки здравого смысла? Где твое благоразумие? Из того, что ты мне тут наговорила, я могу сделать вывод, что этот парень тот еще фантазер… да и ловелас к тому же. Классическая ирландская комбинация.
Ты несправедлив…
Выслушай меня. Он в увольнительной, верно? Вламывается ко мне на вечеринку. Знакомится с тобой — возможно, самой образованной и самой элегантной женщиной из всех, кого он встречал до сих пор. И вот он включает свое ирландское обаяние. И прежде чем ты успеваешь опомниться, заверяет тебя в том, что именно ты девушка его мечты: «Та самая, назначенная мне судьбой». При этом он прекрасно сознает, что может нести всю эту чушь без всяких обязательств — потому что ровно в девять утра его рке здесь не будет. И, дорогая моя, если только я правильно все понял, ты больше никогда не услышишь о нем.
Я очень долго молчала. Просто сидела опустив голову. Эрик попытался утешить меня.
На худой конец, это всего лишь жизненный опыт. В каком-то смысле его исчезновение даже к лучшему. Потому что он навсегда останется «тем самым парнем», с которым ты провела незабываемый романтический вечер. И в твоей памяти сохранится его блистательный образ. В то время как, если бы вы поженились, ты вполне могла бы обнаружить, что он любит стричь ногти на ногах прямо в постели, или громко рыгает, или смачно сплевывает…
Шлеп. Ты снова вернул меня на землю.
А что еще остается брату? Как бы то ни было, готов спорить, что, хорошенько выспавшись, ты совсем по-другому оценишь все произошедшее.
Но в этом он ошибся. Да, я отлично выспалась в ту ночь. Проспала десять часов. Но когда я проснулась поздним утром, то сразу же подумала о Джеке. Он завладел моим сознанием в тот самый миг, когда я открыла глаза… и уже не покидал меня. Я села в кровати и мысленно воспроизвела — кадр за кадром — ту ночь, когда мы были вместе. Я помнила все до мелочей — вплоть до интонаций его голоса, очертаний его лица, нежности его прикосновений. Хотя я и пыталась внять советам брата — снова и снова повторяя себе, что все это было лишь случайной встречей, — аргументы меня не убеждали.
Да что там говорить, я и сама знала, почему не стоит обольщаться насчет Джека Малоуна. Проблема была в другом: я не хотела прислушиваться к голосу разума.
Вот что было самое тревожное — упрямство, с которым я отвергала всякую логику, благоразумие, старый и добрый новоанглийский здравый смысл. Я напоминала себе адвоката, который пытается отстоять дело, в которое не верит. Как только мне начинало казаться, что я рке способна мыслить рационально, образ Джека всплывал в памяти… и я снова тонула в безрассудстве.
Была ли это любовь? В ее самой чистой и первозданной форме? Во всяком случае, никакого другого определения своим чувствам я не находила — разве что могла сравнить этот внезапный, сбивающий с ног вихрь с острой вспышкой гриппа.
Беда в том, что, в отличие от гриппа, любовная лихорадка не проходила. Более того, она усугублялась с каждым днем.
Джек Малоун стал моей навязчивой идеей. Боль от разлуки с ним была невыносимой.
Воскресным утром, в уик-энд Благодарения, мне позвонил Эрик. Это был наш первый разговор после встречи «У Люхова».
А… привет, — безучастно произнесла я.
О, дорогая…
О, дорогая, что? — довольно грубо спросила я.
Дорогая, судя по голосу, ты не слишком рада моему звонку.
Я рада.
Да, радость так и сквозит в твоем голосе. Я просто звоню узнать, не спустились ли к тебе с небес боги равновесия и здравого смысла?
Нет, не спускались. Что-нибудь eщe?
Я все-таки замечаю некоторую грубость в твоем тоне. Хочешь я приеду к тебе?
Нет!
Отлично.
И вдруг я услышала собственный голос:
Да. Приезжай. Сейчас.
