Нае подумалось, что любовь Хэлли к нему была безгранична. Потому что если бы Менас попросил Наю сделать нечто подобное, она бы сказала стоп-слово и тут же ударила дражайшего мужа коленом в пах.
Посмотрев на Менаса, Ная обнаружила, что его радостная улыбка стала еще шире. Он повел ее к свободному креслу.
— Менас! — улыбнулся Вишес при виде них. — Рад видеть тебя и твою красавицу-жену.
— И я рад, — сказал Менас, прежде чем сесть в кресло и указать Нае на пол. — Встань на колени.
— Конечно, мой сеньор, — прищурилась она, одарив его фальшивой нежной улыбкой.
— Когда вернетесь домой, я бы на твоем месте привязал ее к кровати. Вряд ли тебе понравится, если тебя задушат во сне подушкой в отместку за то, что ты запланировал на сегодня.
— Приму к сведению, — Менас потянул Наю за хвост, но недостаточно сильно, чтобы причинить боль, лишь привлекая к себе внимание.
Вишес предложил свой вариант наказания, но у нее сжались соски при мысли о том, чтобы быть привязанной к кровати всю ночь. Менас воспользовался бы ее беспомощностью, заставив ослабеть, затаить дыхание и проснуться поутру с дрожью в ногах.
— Или, может, нет, — склонив голову набок, Вишес изучил Наю.
— Когда закончишь наказывать Хэлли, я хочу попросить разрешения для наших жен поговорить, — рассмеялся Менас, погладив ее по спине. — Ная впервые в клубе и немного нервничает.
— О, это не наказание, — Вишес задвигал рукой немного быстрее. — Это прелюдия. Хэлли всю неделю была превосходной женой, и я решил вознаградить ее тем, что ей нравится больше всего.
Нравится больше всего? Хэлли — милой, невинной Хэлли — нравилось заниматься сексом на публике? У Наи в голове не укладывалось.
Пока мужчины вели дружескую беседу, Ная осмелилась снова посмотреть на Вишеса. Теперь он всецело сосредоточился на голом заде своей жены. Когда он вытащил из нее пальцы, было невозможно не заметить на них блеск смазки. Похоже, Хэлли очень и очень наслаждалась своим сомнительным положением.
Потянувшись вниз, Вишес схватил ее. Она была такой легкой, что он даже не напрягался, подняв ее с пола и усадив к себе на колени. Огромный устрашающий генерал погладил ее по лицу с поразительной нежностью и тихо заговорил с ней, чтобы больше никто его не услышал. Он легко поцеловал Хэлли один раз, второй и лишь затем наконец-то завладел ее губами.
Поцелуй Вишеса и Хэлли был одной из самых эротичных сцен, виденных Наей в жизни. Теперь она поняла, почему остальные жены сплетничали о личной жизни генерала. Он источал первобытную сексуальность, и его властность завораживала.
— Завидуешь? — Менас коснулся губами уха Наи. Обернувшись, она увидела на его лице дразнящую улыбку.
— Нет, — честно ответила Ная. — Интересуюсь? Да. Но завидовать чужой жене? Никогда.
— Хороший ответ, — он погладил ее шею и поцеловал в висок.
— Как скажете, господин, — фыркнула она.
Прошла еще минута или две, прежде чем Вишес оторвался от губ Хэлли. Он что-то прошептал ей на ухо и позволил подняться с его колен. К изумлению Наи, Хэлли развернулась, наклонилась и снова задрала юбку. Вишес дважды шлепнул ее так звонко, что Ная вздрогнула. Однако выпрямившись и пригладив блестящую белую юбку, Хэлли улыбалась.
Был ли конец сюрпризам этого вечера?
Пока Хэлли шла к Нае, стала видна татуировка на ее левом боку. Она огибала бедро, шла по грудной клетке и выше. Ная заметила в рисунке много тех же элементов, что и на картине в прихожей супружеской пары. Вспомнив рассказы Менаса о традиции харкосов удостаивать семью письменами на левой стороне тела — ближе к сердцу — Ная поняла, что некоторые жены следовали примеру мужей.
Хэлли жестом указала на маленький серебристый коврик на другом конце зоны отдыха. Ная посмотрела на Менаса, кивком давшего разрешение. Поскольку она едва удерживала равновесие из-за скованных рук, он ухватил ее за талию и помог ей встать.
— Спасибо, господин.
Он в ответ лишь погладил ее бедро и слегка сжал. Ная взвизгнула, но не стала задерживаться, иначе Менас мог перестараться. На прошлой неделе он своей большой ладонью пару раз хорошенько ее шлепнул. У нее потом еще два дня жгло зад, и она не рвалась повторить.
Сев напротив своей подруги и скрестив ноги, Ная уставилась на нее, красневшую и нервно теребившую конец своей косы. Сегодня Хэлли сделала пробор, заплела две косички и украсила их ярко-розовыми лентами.
— Итак… — первой заговорила она. — Гм…
— Да, — нервно рассмеялась Ная.
— Могу сказать, что семь месяцев назад была на твоем месте. И жутко боялась. Вишес был со мной крайне терпелив. Он приложил все силы, чтобы я чувствовала себя уверенной и защищенной, пока мы исследовали разные аспекты этой части его культуры.
— И теперь тебе нравится, ну, знаешь…на публике?
— В некотором роде, — прежде чем объясниться, Хэлли потупила взор. — Мне стыдно, когда посторонние люди смотрят, как муж берет меня, зато в финале я испытываю сильнейшее удовольствие. Возможно, потому что в детстве меня публично унизили как преступницу. Пережитый опыт странным образом укоренился у меня в голове. Но с Вишесом и в его руках смущение превращается в нечто очень сильное. Я даже не могу найти слов, чтобы описать.
— Кажется, я понимаю, — тяжело сглотнула Ная.
— Ты ведь доверяешь Менасу? — Хэлли коснулась ее колена.
— Доверяю.
— Тогда поверь, что он проведет тебя через все это, — мудро предложила Хэлли. — Если что-то пойдет не так, просто выкрикни стоп-слово и переоцени ситуацию.
Ная почувствовала на себе взгляд Менаса, но обернуться не посмела и придвинулась к Хэлли.
— Кажется, сегодня вечером он хочет воплотить одну из моих фантазий.
— Ох! — оживилась Хэлли, широко распахнув глаза. — Какую?
— Одну из тех, которые я видела в грязных фильмах, — засмущавшись, Ная не смогла признаться.
— Ага! 900 диапазон? Знаю такие, — закатила глаза Хэлли. — Вишес называет их обучающими каналами. Ты бы знала, что он уговорил меня посмотреть! — хихикнула она. — То есть, он что, серьезно?
— На некоторых каналах показывают нечто странное, но приемлемое, а на других такую жуть, что меня бросает в дрожь.
— Но увиденное в том фильме не испугало тебя?
— Скорее, возбудило, — покачала головой Ная. — Очень сильно.
— Тогда почему ты нервничаешь? Менас так о тебе заботится. Благодаря нему ты сможешь почувствовать себя раскрепощенной и сексуальной. Он не допустит, чтобы с тобой случилось что-то против твоей воли.
К своему величайшему сожалению, Ная не решилась признаться, почему волновалась. Расскажи она, и Хэлли поняла бы ее опасения.
— Стоп-слово, да? — Ная вспомнила совет Хэлли и нашла в нем некоторое успокоение.
— Оно самое, — кивнула Хэлли. — Какой красивый, — она потянулась и дотронулась до синего ошейника на шее Наи.
— Очень, — согласилась Ная.
— Твой любимый цвет?
— Да, и стоп-слово, которое выбрал для меня Менас.
— Как мило, — искренне улыбнулась Хэлли. — Твой ошейник — постоянное напоминание, кому ты принадлежишь, и что тебе ничего не угрожает.
Лишь тогда Ная в полной мере осознала, как серьезно Менас подошел к выбору ошейника. Она была поражена глубиной его заботы. Нае стали предельно ясны ее чувства к нему. Ей пришло в голову одно слово, но не хватило духу его озвучить. Она итак была уязвима, полностью доверившись Менасу. Для нее было слишком быстро и слишком страшно признаваться в серьезности происходящего.
— Котенок, — голос Вишеса прорвался через музыку и поставил точку в их беседе. Ная наблюдала, как Хэлли повернулась к генералу. Он поманил ее пальцем, и она, конечно, поняла сигнал.
— Мне намекают, что пора заканчивать, — кивнула Хэлли.
— Ох, — разговаривая с ней, Ная чувствовала себя спокойно и непринужденно. После ухода подруги она оказалась бы во власти Менаса с его планами.
— Заходи ко мне завтра, — Хэлли схватила ее руку и сжала. — Устроим поздний завтрак, поболтаем. Как насчет десяти часов?
