– Конечно!
– Понимаешь, бабушка начнет выпытывать, как мы живем. И, знаешь, папочка, мне кажется, ей хочется, чтобы у нас все было плохо…
– Что ты выдумываешь?
– Нет, ты не понимаешь… Не то, чтобы бабушка хочет, чтобы мне было плохо… Но чтобы плохо было… маме…
Артур молча поцеловал дочку в лоб. До чего же умный ребенок!
– Тогда давай сделаем так: заедем в бабушке только пообедать, а потом скажем, что идем куда-нибудь, в кино, например, или в театр.
– Ну ладно. А сейчас в зоопарк?
– Как договорились!
– А мороженое купишь?
– На улице нет. Зайдем в кафе-мороженое.
– А получится перед обедом! – лукаво напомнила Ася.
– Есть прекрасная идея! Мы после обеда завалимся в кафе-мороженое.
– А бабушке скажем про кино?
– Ну да.
– Значит, будем врать?
– А у тебя хватит совести сказать бабушке, мол, не хочу я тут с тобой сидеть?
– Не хватит. Ладно, я потерплю. Но мороженое…
– А хочешь, купим большую бадью и отвезем бабушке?
– Не хочу! У бабушки есть мороженое неинтересно.
Ох, подумал Артур, если главная проблема в том, чтобы с кайфом поесть мороженого, значит ей и впрямь там неплохо.
– Скажи, Аська, а ты маму-то часто видишь?
– Конечно! Ну, во-первых, она меня каждый день будит, в школу провожает… Пап, а ты знаешь, меня хотят музыке учить! Правда здорово?
– С чего это вдруг? Всегда говорили, что у тебя слуха нет?
– Да, говорили, а вот Леня меня проверил и сказал, что у меня слух есть и его необходимо развивать…
– А ты сама-то хочешь учиться?
– Очень! Мне так нравится… Знаешь, Леня никому не разрешает слушать, как он занимается, а меня пускает. Я сижу тихонько в уголочке и слушаю… Леня такой добрый! Я всем говорю, что он мой старший брат, это так круто!
Слышать это отцу было неприятно. И Аська сразу это почувствовала.
– Папочка, но все равно, ты у меня самый любименький, самый-самый!
– Надеюсь, ты не кормил ее мороженым перед обедом? – встретила их Валентина Тихоновна.
– Разумеется, нет. Но после обеда мы сразу уйдем, нас еще ждут в кафе на день рождения одной девочки из класса! – заявил Артур тоном, не терпящим возражений. – А потом я отвезу Асю домой.
– Ну конечно! Бабушка тут старается, готовит, а они в какое-то поганое кафе намылились!
– Бабушка, оно совсем не поганое!
– Много ты смыслишь! Ну, рассказывай!
– Что рассказывать?
– Как живешь с мамашей-шалавой и чужим старикашкой?
– Хлебушек не старикашка!
– Какой еще Хлебушек?
– А я так дядю Глеба зову, ему нравится! И мама никакая не шалава! И живу я хорошо!
– Ну, ясно! Твой дядя Хлебушек куда богаче твоего папы!
– Мама, не начинай!
– А что, я правду говорю! Мамаша-то продалась, чтобы в телевизоре каждый божий день светиться…
– Не смей так говорить про маму! У них любовь! Так бывает. У нас в классе у многих мамы с папами развелись. Я не одна такая! Но у меня папа хороший, он меня не бросает, а девочки должны жить с мамами, вот!
– Ну ладно, ладно… А то сейчас заревешь! Просто мне за сына обидно! Все, идите мойте руки!
Артур увел дочку в ванную.
– Ась, бабушка старая уже, у нее свои представления… Ты на нее не сердись!
– Ладно, только я все равно мамину маму больше люблю.
И я тебя понимаю, сказал про себя Артур. А вслух предостерег:
– Только не вздумай сказать это при бабушке.
– Что ж я, дура конченая?
Несмотря на субботу, Глеб Витальевич вернулся домой только около семи. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что дома его ждет Наташа. Каждый раз он машинально вытаскивал из кармана ключи, но потом, опомнившись, звонил. Ему так нравилось, когда она распахивала дверь и кидалась ему на шею. Сердце сладко и радостно замирало.
– Глеб! Наконец-то! Ты голодный?
– Как зверь!
– Иди мой руки!
– А мы что, вдвоем ужинаем?
– Ну да! Аська у отца, а Леня в консерваторию пошел.
– Хорошо! Родная моя!
– Садись! Суп будешь?
– Погоди! Дай на тебя насмотреться…
Он взял в ладони ее лицо.
– Ну вот, а теперь корми мужа! А какой суп?
– Грибной, по рецепту Женькиной жены.
– Что-то новенькое?
– Да. Вот, попробуй! И положи сметану!
– Ох, и правда, как вкусно! А ты почему не ешь?
– Не хочется.
– А ты почему так на меня смотришь?
– Знаешь, это такое счастье – кормить любимого мужчину… У меня вчера была писательница Мельгунова. У нас хороший разговор получился… Так вот она сказала, что в ее первой книжке редактор самовольно поменял ей слово «кормить» на слово «угощать», а речь шла именно о любимом мужчине… И смысл не только этой фразы, а всей сцены исказился, из-за одного слова… Она сказала, что, обнаружив это в книге, горько плакала…
– Она права. Одно слово так все может поменять. А в целом удачная была съемка?
– Очень! Мне было легко и приятно с ней общаться, зато Каратаева всю душу из меня вытянула. Чуть что в слезы. И об этом говорить не хочу, и об этом не желаю… И жалко ее, с одной стороны, а с другой… Зачем шла на интервью? Понимала же, что вопросы будут непростые… Хорошо еще, это была последняя съемка вчера…
– Ты вчера ничего не говорила. Просто сил не было?
– Не было, Хлебушек, не было.
Он рассмеялся.
– Мне так нравится, что Аська меня Хлебушком зовет. Да, я вот тут подумал… Насчет ее музыки. Может, стоит показать ее какому-нибудь опытному педагогу? Мало ли что Леньке померещилось, а мы девчонку зря мучить будем?
– Почему зря? Во-первых, она жаждет, а во-вторых, ты не доверяешь своему сыну?
– Ну… Доверяй, но проверяй, этого еще никто не отменял.
– Глеб, но ведь Леня не утверждает, что у нее абсолютный слух, и готовить из нее музыканта мы тоже не собираемся. А вот позаниматься музыкой для развития слуха и для общего развития очень даже полезно.
– Ты как всегда права!
Тут в дверь позвонили.
– Аська!
Наташа побежала открывать.
– Мамуля! Это я!
– Тебя папа привез?
– Да! Сказал, что спешит, посадил меня в лифт и ушел. А Хлебушек дома? Тут ему конверт, в ящике лежал!
– Настасья пришла? – донесся из кухни голос Глеба Витальевича. – Беги сюда!
– Привет, Хлебушек! Тут тебе письмо!
– Настасья, ты есть не хочешь?
– Ни за какие коврижки!
– Тогда свободна!
Девочка убежала.
– Глеб, что за письмо?
У Наташи вдруг противно засосало под ложечкой.
– Пока не знаю. Я потом посмотрю. Наверняка какая-нибудь муть. Наташка, а ты чего побледнела?
– Глеб, мне почему-то страшно…
– Страшно? Чего ты испугалась, дурочка моя?
– Мне кажется, там какая-то пакость.
– Ладно, я сейчас его вскрою. Ну-ка, что там такое?
– Погоди! Глеб, тут же нет почтового штемпеля, и адрес написан печатными буквами… Не вскрывай его! А вдруг там какая-нибудь зараза или вообще… Позвони Довжику!
