Читаем без скачивания Сон разума или иная реальность - О. Странник

Есть известный анекдот о человеке, который искал на улице под фонарем ключи, потерянные в доме. На все недоуменные вопросы он отвечал: «здесь же светлее!» Так же и люди ищут драгоценную жемчужину (по аналогии с анекдотом – ключи от собственной сущности) во внешнем мире. Возможно, там больше света, но ключ-то находится в доме (во внутреннем мире). Не легче ли искать его в темноте, на ощупь? Свет осознанности способен рассеять тьму бессознательного в мире сновидения и облегчить поиски сокровища.

Рихард Вагнер, возможно, познал вкус осознанных сновидений, так как постиг тайну, которую талантливые музыканты оставляли далекому будущему. Он превратил бессознательное в сознательное. Воодушевление Вагнера передалось множеству знаменитых личностей, включая отца современной психологии сновидений – Зигмунда Фрейда. Девизом Фрейда и его психоаналитическим боевым кличем было: «Wo Es war, sollich werden!», что на русский язык можно перевести как: «где было Оно (бессознательный ум, или Ид», там должен быть Я «сознательный ум, или Эго)». В этом Карл Юнг, самый гениальный и самый непослушный ученик Фрейда, соглашался со своим учителем. Он видел цель психоанализа в завершении индивидуализации, в объединении двух полюсов личности – сознательного и бесознательного, Ид и Эго.

Недавно один из последователей юнгонианской школы, подробно останавливаясь на только что упомянутой нами связи, предположил, что кульминацией процесса индивидуализации является осознанное сновидение, которое наконец объединяет человеческое сознательное и бессознательное. Какими бы интригующими ни были описания осознанных сновидений и их возможные области применения, факт, что подобные сновидения в нашей жизни встречаются очень редко, может в немалой степени остудить энтузиазм. Действительно, для многих из нас осознанные сновидения – явления довольно необычные и экзотичные. Большинство людей переживают их по крайней мере, раз в жизни, для некоторых они являются лишь мгновенными озарениями, однако это никого не устраивает.

К счастью, сейчас осознанному сновидению можно обучаться. Это позволит видеть осознанные сны не случайно, а часто. Вы можете научиться устраивать себе подобные сновидения так часто, как захотите, дело лишь в тренировке. Факт, что осознанные сновидения – вырабатываемый навык – возвращает надежду на дальнейшее развитие его приложений во всех рассмотренных нами областях.

Можно назвать множество причин, по которым кто-то хочет развить у себя подобную способность. Почти все они основываются на желании раздвинуть рамки собственной жизни. Оно может принимать форму стремления обогатить и расширить область своих переживаний, форму поиска приключений или желания найти самого себя. Возможно, вы захотите, говоря словами Бодлера, «открыть вкус к бесконечности» или направить свои усилия на поиск и развитие скрытых талантов. Вы можете ощутить, как ваша жизнь наполняется смыслом. Вы можете раскрыть и устранить внутренние конфликты. Возможно, вас мучают кошмары, и вы хотите обрести спокойный сон и избавиться от страха. Возможно, вы ощущаете себя одиноким, неполноценным или погружены в депрессию. А, может, вас просто влекут новые приключения?

Но даже если вы удовлетворены своей жизнью, все равно остается последний и очень убедительный аргумент, который подтвердит, что осознанные сновидения стоят вашего внимания. Как насчет «количества жизни»? Не кажется ли вам, что она слишком коротка? И что же, вы считаете это неизбежным? Но ведь треть своей жизни мы проводим во сне! Если считать сон формой относительного небытия, можно прийти к выводу, что треть нашей жизни принадлежит ночи, и такая ситуация кажется беспросветной.

Однако, как и все остальное, ночь имеет свою светлую сторону, фигурально говоря. Каждую ночь миражи сновидений воскрешают нас из могилы сна. Сны видит каждый, но не каждый о них помнит. Можно подсчитать, что в течение жизни мы входим в мир сновидений миллион раз. Подобное состояние дел ставит нас перед выбором: пренебречь или воспользоваться миром собственных снов, превратить его в пустыню или в сад. Перед вами открывается вселенная новых переживаний. Обречены ли мы проспать треть своей жизни? По-видимому, да. Однако согласны ли вы проспать и собственные сновидения?

Китайский мудрец Лао Цзы пишет о том, как Джуан Цзы приснилось, что он был красивой бабочкой, легко и непринужденно порхавшей над цветами. Проснулся он и стал размышлять, кто он теперь? Джуан Цзы, которому снилось, что он – красивая бабочка? Или он – бабочка, которой сейчас снится, что она – Джуан Цзы? Так и мы, пока живём, будем снова и снова спрашивать себя, а кто мы такие? Толкование снов – это одна из попыток ответить на этот вечный вопрос: кто мы и зачем мы?

История и истоки осознанного сновидения

«Иногда, когда человек спит, – писал Аристотель, – нечто в его сознании позволяет ему понять, что все происходящее – лишь сон». Из этого можно заключить, что в среде склонных к философии афинян явление осознанного сновидения было хорошо известно уже в 4 веке до нашей эры. Вполне вероятно, что люди переживали случайные осознанные сновидения с тех пор, как начали употреблять слово «сон». Однако письменные свидетельства об осознанных сновидениях появились лишь в 4 веке нашей эры. Самое первое в истории сохранившееся свидетельство об осознанных сновидениях содержится в письме, написанном в 415 году н. э. Блаженным Августином. Обсуждая возможность существования после смерти, когда физические чувства уже угасли, Августин рассказывает о сновидениях Геннадиуса, доктора из Картеджа.

Генадиусу, пребывавшему в мучительных сомнениях в отношении загробной жизни, приснился юноша «прекрасной наружности и величественной стати», который обратился к нему с приказом: «иди за мной!» Покорно проследовав за этим ангелоподобным юношей, Геннадиус оказался в городе, где услышал пение. Оно было настолько возвышенным и прекрасным, что не походило ни на что, слышанное им ранее. Поинтересовавшись, откуда эта музыка, Геннадиус получил ответ, что это «гимн блаженных и святых». После этого он проснулся и понял, что все пережитое было лишь сном. На следующую ночь ему снова приснился юноша, который спросил, узнал ли его Геннадиус. Когда доктор ответил «конечно», юноша спросил, помнит ли он, где они познакомились. Геннадиуса память не подвела, и он смог дать утвердительный ответ, перечислив события предыдущего сна. Тогда юноша спросил, где, по мнению Геннадиуса произошли эти события, во сне или в реальной жизни. Когда Геннадиус ответил, что во сне, юноша продолжил: «Ты хорошо помнишь произошедшее. Ты прав. Все это, действительно, происходило во сне, но я хочу, чтобы ты понимал, что ты и сейчас спишь». Тут Геннадиус осознал, что видит сон. Далее, в ходе сновидения, теперь уже осознанного, юноша спросил: «Где сейчас твое тело?» Геннадиус ответил: «в постели», – и сновидный спутник продолжил свою речь: «Понимаешь ли ты, что твои веки тяжелы и закрыты, а глаза ничего не могут видеть?» «Я знаю это», – ответил Геннадиус. «Тогда чьими глазами ты видишь меня?» Геннадиус был не в состоянии ответить и хранил молчание. Тогда проводник торжественно воскликнул: «Ты сейчас спишь и лежишь в своей постели, твои веки сомкнуты, однако ты можешь видеть меня и наслаждаться тем, что видишь; значит, и после смерти, когда глаза твои полностью ослепнут, в тебе останется жизнь, в которой ты сможешь жить, и та же способность восприятия, которая доступна тебе сейчас. Пускай же отныне тебя оставят тревожные сомнения о продолжении жизни после смерти».

Блаженный Августин рассказывает, что все сомнения сновидца были полностью развеяны.

Убедительность таких аргументов, если бы они не сопровождались осознанным сновидением, весьма слаба. Юноша, утешавший Геннадиуса, мог объяснить природу глаз, которыми тот видел во сне, не лучше самого Геннадиуса. Несмотря на все доводы Аристотеля, для Геннадиуса и большинства его современников «видеть» означало «верить». Что-то увиденное во сне было для них не просто образом, а реальным объектом, существовавшим где-то вне сновидца. Поэтому все эти видЕния пытливый ум человека объяснял реальным существованием глаз сновидения.

Аналогичные размышления приводили к предположениям о наличии у тела сновидения, как и у реального физического тела, органов чувств. Это второе тело, тело сновидения, могло нормально функционировать, когда физическое тело оставляло все дела и засыпало. Из всего этого легко было заключить, что эти два тела полностью независимы.

Теперь переместимся на несколько веков вперед и станем свидетелями удивительного развития утонченной техники сновидения. Тибетские буддисты еще в 8 веке н. э. практиковали разновидность йоги, созданной для сохранения бодрствующего сознания в состоянии сна. Они были первыми людьми, которые располагали экспериментально подтвержденным и ясным пониманием того, что сновидения являются творением исключительно ума сновидца. Такая концепция полностью согласуется с открытиями современной медицины и психологии. Во многом восточные мастера далеко опередили современную психологию. Например, древнее руководство для будущих йогов утверждало, что некоторые упражнения по контролю над сновидениями развивают способность переживать во сне любое воображаемое событие. Однако, вырабатывая в себе такую силу, йоги-сновидцы преследовали цели, далеко выходящие за рамки тривиального развлечения. Для них осознанные сновидения были инструментом познания, благодаря которому они постигали субъективную природу как состояние сна, так и бодрствования. Считается, что такое постижение имеет глубочайший смысл. С помощью осознанных сновидений йог учится понимать, что материя или форма, в ее размерных (большое – малое) и количественных (множество-единство) аспектах, полностью субъективна для того, кто заметно развил в себе силу ума с помощью йоги.