— Знаешь, я, когда про неё узнал, подумал, что нужно её проверить, чтобы тебе не морочили голову. Да не злись ты, дослушай! Но потом, когда узнал, что она ухаживает за тобой, не бросает, понял, что в этот раз тебе повезло. И даже если бы не было здесь Ангела, я бы никогда не полез к твоей женщине, Катя так на тебя смотрит, как не смотрела она.
— Теперь я понимаю фразу: «Что ни делается, всё к лучшему», — усмехнулся.
— Я рад за тебя, — признался Гена.
— Ой, да ладно, хватит. Лучше скажи, как ты продвинулся в соблазнении Вари?
— Никак. Нихрена на меня не смотрит. Меня бабы ещё на вчерашней репетиции облепили, а этой хоть бы хны. Глаза свои большие закатывает, сучка. Вон, на стриптизера таращилась, нравилось ей, когда он об неё тёрся, а я чем хуже?
— Может, у тебя меньше? — у меня вырвался смешок.
Я могу смотреть на растерянного Гену вечность. Любимая его жалеет, а я вот думаю, что правильно девчонка делает, дрессирует. Никто ведь на неё не смотрит, когда она любуется им. А я, сволочь такая, не скажу ему, пусть мучается.
— У меня не меньше! — возмутился Гена.
— Только не показывай, не хочу портить себе аппетит.
— Нужен ты мне больно. Я тебе ещё своего дружка не показывал.
— Тогда я даже не знаю, может, проблема в том, что ты пытаешься вывести её на ревность. Попробуй обращать внимание только на неё, — как не дать совет влюблённому другу.
Ничего, через месяц очухается, будет спокойней реагировать на Ангела, примет свои чувства полностью и тогда увидит картину. Вот тогда нужно будет жалеть Ангела, хотя…
Екатерина
— Не понимаю, что ты трясёшься, — удивлённо проговорила Варя, поправляя мне сзади подол платья.
— Вот будешь замуж выходить, я у тебя спрошу тот же самый вопрос, — хмыкнула, вцепившись в букет так, что пальцы побелели.
— Ты любишь Дениса. Денис любит тебя. В чем проблема? И зачем лишний раз так нервничать?
— Ты молодая и ещё не понимаешь, — покачала головой Ирина Викторовна. — Она волнуется, и это нормально. Этот мандраж, который проходит, только когда ты встречаешься с ним глазами и понимаешь, что так и должно быть.
— Ирина Викторовна, это ведь фраза из дешёвого романа, — поморщилась Варя.
— Девочка моя, разве наша жизнь не похожа на роман? Мы так же пишем сюжет нашей жизни, так же любим, страдаем и обретаем счастье, — улыбается Ирина Викторовна.
— Вы такие счастливые, что я себя чувствую ещё хуже, чем прежде, — призналась Варя, вытерев слезы.
— Ну, ты что, глупая?
— Я тоже хочу любви, взаимной, крепкой, так, чтобы для мужчины я была самым главным в его жизни.
— Поверь, и у тебя она есть, просто нужно раскрыть глаза, — с улыбкой сказала я.
— Ты сейчас намекаешь на мистера Сексуальность?
— Если «мистер Сексуальность» — это Гена, то да.
— Он бабник, — закатила глаза Варя и покраснела.
— Но это не помешало тебе им заинтересоваться, — с улыбкой сказала Ирина Викторовна.
— По мне так видно? — испугано спросила Варя. — Если он поймёт, то всё пропало, я не выдержу долго под его натиском.
— Почему бы тебе не попробовать завести с ним отношения? — спросила я.
— Катя, он меня трахнет и забудет, а я потом слушай, как он других тра…
— Достаточно, юная леди, для меня слишком много слов на буку «Т», — сказала Ирина Викторовна, и Варя смутилась.
— Извините.
— Ничего страшного, просто не могу привыкнуть к современному проявлению чувств.
— Девочки, нам пора, — сказал отец, зайдя в комнату.
Посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.
Что ж, пора идти навстречу своему счастью. Поймала в зеркале взгляд Вари.
— Любовь — это риск. А кто не рискует?
— Тот не пьёт шампанского, — грустно улыбнулась Варя.
— Вот именно, — повернулась и нажала на маленький, вздёрнутый носик.
— Катя.
— Всё, папа, пошли.
Когда мы подошли к дорожке, по которой отец должен меня вести к Денису, он сказал:
— Я не надеялся, что когда-нибудь поведу тебя под венец.
— Я тебя люблю, пап, и рада, что в этот день ты рядом со мной.
— И я тебя люблю, доченька.
Глаза отца заблестели от непролитых слез. Зазвучала музыка, и мы пошли по дорожке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Свадьба проходила на заднем дворе дома Ирины Викторовны, все было красиво украшено цветами, звучала живая музыка, много гостей, Мишель с Джеком, моя команда, знакомые Дениса и Ирины Викторовны. Все улыбались. Но я видела только одного Дениса. Он стоял и смотрел прямо на меня.
Когда мы подошли, отец передал мою руку Денису.
— Надеюсь, ты помнишь про моё предупреждение, — напомнил отец, и Денис закатил глаза.
— Разве вы дадите забыть?
— Не дам.
— Папа.
— Всё, ухожу.
Мы встали друг напротив друга.
— Какая ты красивая, — улыбнулся Денис.
— Ты тоже ничего, — хмыкнула я.
— Зараза.
— Твоя Зараза.
— Только моя!
Дальше мы обменялись клятвами, кольцами, и нас объявили мужем и женой.
— Велинская Екатерина Ивановна.
Да, я поменяла отчество. Оказывается, мама поменяла документы и дала мне отчество деда. Наверное, она хотела вычеркнуть любое воспоминание об отце.
— Мне идёт?
— Идеально звучит. Музыка для моих ушей, — улыбнулся Денис.
— И для моих, — призналась я, целуя своего мужа.
Дальше было торжество, фотосессия, я немного вымоталась.
— Давай сбежим?
— Давай, только мне нужно бросить букет, — улыбнулась.
Все свободные девушки застыли в ожидании, когда я кину букет. Приметив Варю, посмотрела на Гену и подмигнула ему, бросив букет точно в цель.
— Мама дорогая! — раздался удивлённый голос Вари. — Я поймала!
Гена ухмыльнулся и наклонил голову в знак благодарности.
— Мне кажется, ты слишком сильно симпатизируешь Гене, — проворчал муж, прижимая меня к себе.
— Ревнуешь?
— Безумно.
— Это приятно. Но для меня существуешь только ты, — поцеловала своего ревнивца. — Кто говорил про побег? Денис
Украсть жену с собственной свадьбы не так просто, особенно, если за тобой следит тесть. Мама попросила его смотреть за нами, чтобы мы не сбежали раньше времени. Как чувствовала, но ничего. Натравил на него знакомого фотографа, чтобы запечатлеть отца невесты в столь знаменательный день.
Взял заразу на руки и дал деру. Любимая прижалась ко мне и хихикала в шею.
— Не смешно, поймает — останемся здесь до конца, — проворчал я.
— Тебе не тяжело? — с заботой спросила жена.
— Нет, что ты. Лёгкая, как пушинка, — улыбнулся.
Донёс до машины, посадил, расцеловал и сам сел за руль. Ехал быстро, но в тоже время осторожно, с таким-то ценным грузом.
— Куда мы едем? — с любопытством спросила Катя.
— В наш дом, — ответил, сворачивая на знакомую улицу.
— Мы по срокам не успевали его обставить. Как ты это провернул? — спросила Катя, когда мы подъехали к дому.
— Для меня важно было, чтобы сегодняшняя ночь прошла в нашем доме, и я нашёл способы, чтобы успеть.
Взял любимую на руки и понёс к двери.
— Поможешь мне открыть? — спросил.
Любимая достала из кармана ключ, её рука немного задержалась там, чтобы погладить.
— Заразочка, — укусил за шею.
— Все-все, открываю.
Любимая открыла. Я перенёс её через порог и захлопнул ногой дверь.
— А закрыться?
— Потом, — прерывисто сказал я, быстро поднимаясь по лестнице на второй этаж.
Чем ближе мы были к спальне, тем больше я сгорал от нетерпения. Катя сегодня такая волшебная в этом платье. Я не мог оторвать от неё взгляд весь вечер. Мечтал, как я буду медленно снимать с неё это платье, как поцелую округлый животик, спущусь ниже, чтобы полакомиться вкусом своей женщины, как возьму её, растрепавшуюся и раскрасневшуюся после оргазма.
Твою мать, я схожу с ума только от одного её запаха. Это как помешательство. Неизлечимо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пока я мысленно себя изводил, Катя помогла мне открыть дверь. Как только я поставил её на ноги, поцеловал, страстно покусывая нежные губы. Терял контроль, прижимал к себе сильнее, но в тоже время не забывал о ребёнке. Нужно быть осторожным, но как хочется порвать к черту это платье и взять столь желанную для меня женщину, мою жену.
