– Мелкое фермерство скончалось лет тридцать назад. – Вице-президент банка, маленький человечек лет пятидесяти, скептически улыбался. – Это рискованное занятие. Непременные потери при сборе урожая, объем продаж всегда падает в июле – августе, потому что люди выращивают собственные овощи, и так далее. – Он помолчал и чуть ли не подмигнул стоявшим в вестибюле банка людям. – Кроме того, большинство людей, которые вошли в вашу организацию, предпочли бы оставаться на пособии, насколько я слышал. Старый Уэсли Фалигант и все прочие не хотят работать. – Каждое его слово сопровождалось глупой ухмылкой. – Разве что когда они решат, что прицепились к какому-нибудь организатору-социалисту, который наобещал им золотые горы. «Опять началось», – сказала себе Рейчел, глядя на свой кейс. Она вовсе не выглядела организатором-социалистом в нарядном шелковом платье и с этим кейсом, подарком матери, купленным в одном из самых дорогих магазинов в Филадельфии.
Она не стала возражать ему и тихо спросила:
– Но банк дает ссуды мелким фермерам, верно? Разве ваш банк не занимается в основном сельским хозяйством?
– Кукуруза. Скот. Наличные деньги за урожай на корню. Кредиты под дополнительное обеспечение.
– Найдите кого-нибудь из своих членов, у кого есть дополнительное обеспечение в виде оборудования, не заложенной собственности, тогда поговорим.
– Я просто хотела навести справки, – терпеливо сказала Рейчел. Она думала об отце и сыне Йонгах, у которых был трактор и зернодробилка для кукурузы, единственное оборудование, которое можно было бы считать дополнительным обеспечением. Но Билли Йонг говорил ей, что они пошли под залог ссуды одного из банков в Хейзел-Гарденс. У мистера Уэсли и других фермеров были только мулы и пикапы.
– Вы можете обратиться в Хейзел-Гарденс, в Первый федеральный банк, или в Фермерский банк округа Де-Ренн, посмотрите, что они скажут. – Чиновник отвечал отказом, но был вежлив. – Но ссуды фермерам дают крайне редко.
Рейчел, казалось, не поняла, что в разговоре поставлена точка. Она не торопилась уходить и молча рассматривала носки своих туфелек ручной работы. Эти туфли и лайковая сумочка в тон им стоили не меньше, чем этот чиновник получал в месяц, хотя она никогда не обмолвилась бы об этом. Темно-рыжие волосы, заплетенные в толстую косу, собраны тяжелым узлом над стройной белой шеей. Рейчел упрямо вздернула подбородок. Чиновник не смотрел на нее и поэтому не видел, как в мягких карих глазах блеснула решимость.
– Поможет ли делу, если кто-нибудь гарантирует наш кредит? – Эта мысль только что пришла ей в голову, она не имела в виду никого определенного, а просто хотела узнать.
Холодная улыбка чиновника сменилась неприятной усмешкой.
– Вы хотите сказать, что кто-то поручится за вас? То есть сможет гарантировать ваш кредит? – Он хитро посмотрел на нее. – Возможно, мистер Бомонт Тилсон?
Второй раз за день Рейчел встревожилась. Невозможно. Этот чиновник не мог иметь в виду того, что сказал, хотя выражение его лица говорило о противоположном.
– Бомонт Тилсон? – повторила она.
Ее собеседник откинулся в кресле и посмотрел на нее.
– Я не знаю, от кого вы можете получить сейчас помощь. При условии, что вам есть что предложить в обмен. Тут уж надо, как говорится, пустить в ход все.
В висках у Рейчел пульсировала кровь. «Я что-то не так поняла, – сказала она себе – Наверняка».
Как бы то ни было, она, не произнеся больше ни слова, встала, вышла из крохотного отдела кредитов, пересекла кассовый зал и, ускоряя шаг, почти выбежала из дверей банка.
Не успела Рейчел вернуться домой, как раздался звонок Пембрука Скривена. Она бросила кейс и сумочку на кухонную стойку и схватила трубку.
– Бо Тилсон сказал мне, что вы с ним пришли к соглашению относительно пользования его дорогой. Это несколько удивило меня, – сухо заметил юрист. Рейчел упала на кухонный стул, прижимая трубку к уху. «Меня тоже, – подумала она, закрывая глаза. – Случилось что-то еще?»
– Мне казалось, мы договорились, миссис Бринтон, что вы доверяете мне вести переговоры. И не пытаетесь встретиться с Тилсоном.
– Я говорила с ним, – с усилием произнесла Рейчел. Она чувствовала кругом хитрость и обман: внезапно она глубоко посочувствовала людям, которые вынуждены лгать. – Он… то есть мистер Тилсон… пришел ко мне вечером того дня, когда мы встречались у вас в конторе, и хотел, чтобы я подписала бумагу. Но я этого не сделала.
Она надеялась, что голос не выдает ее. Но ей отчетливо вспомнилась сцена, происшедшая сегодня рано утром в этой самой кухне, и холодная ярость на лице Бо Тилсона перед уходом.
– Это был договор относительно того, что кооператив должен отказаться от пользования этой дорогой за несколько сотен долларов.
На другом конце провода воцарилось молчание. Затем юрист сказал:
– Если у Бо есть такие деньги, ему лучше было бы расплатиться по некоторым счетам. Мне удается держать подальше его кредиторов только с помощью рогатины.
– Пятьсот долларов, – зачем-то уточнила Рейчел.
– Вы не подписали договора, насколько я понял?
– Нет. Я… это было несколько дней назад.
Она прерывисто вздохнула. Очевидно, Бо Тилсон тут же позвонил юристу и сказал, что существует некая устная договоренность относительно дороги. Она судорожно сжимала телефонную трубку, понимая, что должна что-то сказать.
– Я объяснила ему, что он не должен был приходить ко мне. Что я не могу подписать бумаги кооператива без согласования и, разумеется, что это не должно происходить у меня дома. Но никакой устной договоренности не существует.
– Миссис Бринтон, мне нужно ваше сотрудничество. – Голос юриста звучал твердо. – Я знаю, что Бо любит брать дела в свои руки, что он может быть в высшей степени убедительным и… настойчивым, когда захочет.
«Да, особенно с молодыми женщинами», – подумала Рейчел, разглядывая телефонный аппарат, висевший на стене. Пембрук Скривен знает Бомонта Тилсона лучше, чем она, он пытался предупредить ее.
– Бо сейчас находится в затруднительных обстоятельствах, – слышался в трубке голос юриста, – он пытается спасти старый дом от наступления болот. Все деньги Бомонтов истрачены, а когда человек оказывается припертым к стенке, он решается на отчаянные поступки. Как раз сейчас Бо одержим мыслью, что его дорогой захотят воспользоваться строители, но это не может служить извинением тому, что он докучает вам. А что вы хотели сказать насчет устной договоренности?
«Поступки более чем отчаянные», – подумала Рейчел. Она терялась в догадках, для чего ему нужно было звонить юристу. Что известно Пембруку Скривену? После пережитого унижения в банке она подозревала всех.
