Отвлечься от гнетущих размышлений удалось лишь в машине. Я смотрел в окно на проносящийся мимо Иерусалим. Весной он не преображается, как другие города. Лишь зелень приобретает немного более густой, насыщенный зеленый цвет, но нет ни пышно цветущих кустарников, ни крошечных листиков, сияющих на солнце, ни особой атмосферы возрождения природы после долгой зимы — весьма иронично, если вспомнить, что именно здесь воскрес Христос.
Весна не чувствовалась. Только небо было таким безмятежно голубым, словно замечталось о чем-то приятном. Я завидовал ему. Времени посидеть бездумно у меня не имелось. Из-за работы приходилось жертвовать отдыхом, отрывая часы у сна. Проблем становилось все больше. Нечисть словно ополоумела. Да, можно часть событий списать на весеннее обострение, но не все.
По всему миру паранормы бились в истерике. Предсказания были непонятными, размытыми, но страшными. Демоны предпринимали одну попытку прорыва за другой. Кого-то мы брали горяченьким, едва нечистая лапа ступала на землю, других находили благодаря наводкам Бледных, третьих вычисляли благодаря их «деятельности».
Но несмотря на строгий надзор над местами возможного перехода, некоторым демонам все равно удавалось проскользнуть незамеченными. И если им хватит ума оставаться предельно осторожными, то поймать их Хранителям не грозит. Сколько таких разгуливает по земле? С какой целью? Сколько зла они успеют натворить?
В неприметном офисе было тихо. Слишком тихо. Я прошел в кабинет, чувствуя, как в душе зарождается дурное предчувствие. Что-то будет. Но, как всегда, неизвестно, с какой стороны ждать беду.
— Ты рано вернулся, — Давид вошел после стука.
— Здесь лучше работается. И спокойнее.
— Не сегодня. — Брат усмехнулся и сел на диван.
— Говори. — Оставалось лишь вздохнуть.
— Успокойся, нового пока ничего, но пришли отчеты по тому делу из русской глубинки. Помнишь, у них там вурдалак знатно отжег на Хэллоуин?
— Такое не забудешь. — Я сел за стол, мельком глянув на толстую стопку не разобранных бумаг — сидеть до ночи сегодня.
— Первая Пылающая звезда за сколько? За сотню лет?
— Больше. До сих пор хвосты в интернете зачищаем.
— И что по отчетам?
— Весьма интересная информация. Похоже, это была попытка вернуть из небытия того самого демона, которого в том же городе немногим ранее упокоили.
— Тоже помню. — Я кивнул. — Он завладел ведьмой и почти воплотился в нашей реальности через ее тело, а разведка прощелкала.
— Он, родимый, — мужчина кивнул. — Однако интересно, чем он так важен, что его из небытия выцарапывать взялись — такого со средних веков не бывало.
— Что-то в том регионе зашевелилось, ты прав. Пока видим только одиночные события, но они точно связаны.
— Согласен.
— Работайте. Поставь в приоритет. Докладывать лично мне.
— Понял. — Давид встал. — Аарон не заявлялся к тебе?
— К счастью, нет.
— Не к добру он притих.
— Его предупредили, что авантюра с Изгнанниками может ему дорого стоить, вот и сидит подальше ото всех.
— Прости, Эвер, не соглашусь. Я с ним тесно работал, его не напугаешь, поверь. Эта тварь чего-то выжидает, нутром чую.
— Значит, узнаем, когда опять полыхнет. — Пожав плечами, я взял первую папку из не разобранных дел. — Других вариантов нет.
МАГДА
Весна хулиганила вовсю, швыряясь солнечными зайками в глаза, барабаня капелью по карнизам, переодевая девушек в дерзкие мини-юбки, заставляющие глаза парней гореть. Холода уже давно сбежали с улиц под бочок к Деду Морозу, а последние островки грязного снега, что прятались в тени, растеклись бурыми лужами на асфальте.
В столовой теперь почти не было очередей, и все самое вкусное не разбирали за первые полчаса — Хранительницы дружно сели на диету, пробавляясь травяными пустыми супчиками и соками. Меня, проходящую мимо с полным подносом, провожали завистливыми взглядами и явно с трудом справлялись с искушением поставить подножку.
Я не тяготилась участью одиночки, так было всю мою жизнь. Да и женский пол меня никогда дружбой не баловал. Катя, правда, предпринимала попытки помириться, но была послана далеко и надолго. Люди, которые дают второй шанс тем, кто их предал, либо мазохисты, либо слишком наивны. Не отношусь ни к тем, ни к другим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Все было хорошо, даже приставания Лукьяна уже не бесили, привыкла. А вот по Гораю скучала. Понимая, что совсем его не знаю и влюбляться вот так, ни с того, ни с сего, полагаясь на одно телесное влечение, глупо, все равно ничего не могла поделать. Он владел мной целиком и полностью — мыслями, снами, желаниями. Постоянно мерещился в коридорах, на улице, звал — я оборачивалась с замеревшим сердцем — но позади никого не было. Даже про отца забыла — к своему стыду.
Поэтому когда из телефона раздалось «Привет, моя зеленоглазая заноза!», в первую очередь пришлось убедиться, что это не кажется. Так тосковала по нему, что улетела от одного голоса. Разговор был коротким. И вот я уже еду в город и прошу таксиста остановиться у торгового центра — на случай, если Хранители еще отслеживают мои передвижения.
Снова отель, дверь опять открывается до стука, и я тут же оказываюсь в объятиях моего демона — рычащего, стонущего, закрывающего мне рот поцелуем и так крепко прижимающего к себе, что больно. Пусть! Так скучала! По щетине на его щеках, что царапает мое лицо, вкусу властных губ, острым клыкам, о которые почему-то ни разу не порезалась, его запаху и по бездонно-черным демоническим глазам.
— Магда, малышка, — выдохнул мужчина, прижав меня спиной к двери, — ты пришла!
— Пришла, — эхом откликнулась я, не в силах перестать улыбаться. — Ты сомневался? — рука легла на его грудь.
Горай резко выдохнул.
— Отойди! — рыкнул он, оскалившись.
— Что? — я непонимающе уставилась на Стража, который морщился, будто был ранен, а мне пришло в голову поковыряться пальцем в пулевом ранении.
ГОРАЙ
— Что? — она настороженно смотрела на меня, в глубине зеленых глаз плавилась обида. Это делало ее такой беззащитной на вид! Мой демон завозился, облизываясь. Я усмехнулся, отвернувшись. Вот уж беззащитной малышка точно не была.
— Что не так? — настойчиво повторила девушка.
— Магда, — я обернулся, и она тут же неосознанно сделала шаг ко мне.
Да черт же подери!!! Пришлось отступить — с трудом держу себя в руках. Так, мне нужно препятствие. Отошел за стол. Самого тут же разобрал смех — бегаю по комнате от смертной девчонки! Дожил, Горай!
— Я дал слово, что не трону тебя, — наконец-то, нашел силы выговорить. Весьма опрометчиво, кстати, дал то обещание. Поторопился.
— И что? — Хранительница нахмурилась.
Какой же ты еще наивное дитя!
— То, что я мужчина, Магда, — вышло куда более резко, чем хотел. — Привык выполнять обещания. А рядом с тобой мне так хочется данное слово нарушить!
Она зарделась. Это прелестный румянец заставил моего демона выпустить когти. Он-то ничего никому не обещал.
— Прости. — Девушка довольно улыбнулась.
Нет, все-таки она уже женщина. Которую я хочу так, что готов наплевать на все и всех. Лишь бы была моей!
— Что значит, мы летим в Испанию? — возмутилась Магда, когда я вывел ее из номера.
— Ты хотела узнать об отце. — Закрыл дверь и увлек Хранительницу к лестнице.
— Как это связано? — она крепко сжала мою ладонь.
— Пабло встретится там с нами. Это мой отец.
— Но у меня ни вещей, ни документов с собой нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Необходимое куплю на месте, а бумаги на твой выезд и загранпаспорт уже готовы.
— Литвинов! — ахнула она.
— Что? — мне нравилось ее удивлять, злить, радовать, озадачивать — все, что угодно, лишь бы понаблюдать за мимикой моей зеленоглазой занозы.
— Как же… — Магда замолчала, отведя глаза.
— Хранителям придется смириться. — Жестко отрезал я, открыв перед ней дверь на улицу. — Ты же понимаешь, что не сможешь остаться с ними?
