— Стоять! — Рявкнул Шартиэль, оказавшийся ближе всего к священнослужителям. Хотя судя по тому, как они действовали, данным субъектам следовало бы именоваться боевыми магами. О зачарованный шелк его одежды немедленно ударился комок огня, но тут же стек оставив после себя лишь едва различимую подпалину. Теплую зимнюю куртку Шартиэль непонятно когда успел сбросить и теперь остался лишь в любимом облачении темных эльфов. — Это недоразумение! Мы…
— Бей вампира! — Во всю глотку заорал ближайший инквизитор в адрес сухощавой фигуры, буквально ослепляя всех вокруг себя мощнейшей вспышкой света. Подобная атака действительно могла бы превратить в прах почти любую нежить. Но, понятное дело, против королевских инспекторов особого успеха не имела. Скорее даже наоборот, после неё слуги церкви четырех ветров стали бить куда менее прицельно, отчаянно пытаясь проморгаться. — Спалить кровососа! Все делай как я!
Слова у бравого искоренителя зла не расходились с делом. Он действительно принялся метать в эльфа сгустки концентрированного света один за другим. Причем с очень большой скоростью, великолепная подготовка была видна невооруженным глазом. Учитывая их количество, мертвец является целью или же нет, не было никакой разницы. Превращения в прокаленный пепел не вынесет никто.
— Остррр-ррановитесь! — Фелиция метнула в инквизитора сорванный с одного из стражников шлем. В грудь, не в голову. Иначе бы убила церковника на месте. Однако тот благодарности не проявил. Будучи сбитым на покрытую снегом землю, маг не вставая с задницы метнул в девушку шаровую молнию. Кузина короля едва успела отпрыгнуть с её пути, но вляпалась в кем-то наколдованную огроменную лужу. Грязь немедленно вцепилась ей в ноги словно живая, полезла выше и попыталась не то утопить, не то задушить. — Пор-рву!
— Серебром бейте ликантропа. — Велел инквизитор довольно пожилого вида, с ходу углядевший характерные признаки оборотня. Из-за пояса его вылетело два коротких кинжала, и понеслись к девушке, расходясь в разные стороны. — Раны от святого металла проклятым быстро не регенерировать. И не убивать сразу! Сначала допросим, потом на костер. В этом городе слишком давно уже не видели стоящего аутодафе…
— Ну все, святоши, вы меня достали. — Фелиция рванула с шеи амулет, который являлся знаком её должности и одновременно способом в случае проблем громко прокричать о себе. Сигнальные артефакты были известны очень давно, но использовались весьма редко. Чтобы создать большой и звучный красочный фейерверк требовалось много энергии. А маги бесплатно напрягаться не любили. Соответственно применялись подобные игрушки только тогда, когда могли оправдать затраченные на их периодическую подзарядку усилия. Например, на флоте. Когда ветра или противник разбросал эскадру в море, а немедленно сигнализировать ой как надо. Или во время войны на суше. Чтобы дать команду вцепившимся во врага солдатам. Ведь гонцы передвигаются вовсе не мгновенно, могут не дойти до своей цели, да и докричаться сквозь лязг битвы до бойцов занятие практически невыполнимое. — Всех за государственную измену привлеку!
Находящийся в центре тонкой золотой пластинки маленький и весьма мутный сапфир запульсировал от влитой в него силы, когда острые когти оборотня разорвали оправу, активизировав артефакт. Спустя секунду он треснул, враз потеряв в своей стоимости не меньше половины. Зато в небо с режущим уши визгом поднялось мерцающие золотым светом здоровенное огненное колесо. Взмыв на высоту в три десятка человеческих ростов, оно принялось крутиться на одном месте, рассыпая в разные стороны искры всех цветов радуги. Моряки Дортона при виде этого сигнала немедленно пытались отдать паруса и поймать ветер, и только потом соображали, что у них под ногами совсем не палуба. Ветераны армии, кто еще не забыл свою учебу и недавнюю войну, немедленно тянулись к оружию и искали взглядом своих командиров. Находящиеся на наблюдательных вышках в черте города люди немедленно зазвонили тревогу, и дополнительные группы стражников выметнулись из казарм к старому разрушенному храму. Золотой сигнальный огонь в море гласил, что флагман взят на абордаж. В бою кричал об атаке на ставку командования. Ну а в мирное время его подавал попавший под удар король или выполняющие его волю эмиссары трона. За ложную подачу подобных знаков тревоги даже герцогу могли дать в зубы. Или даже вполне официально всыпать плетей при большом стечении народа. Ну а каких-нибудь солдат или матросов, смухлевавших со стандартными чарами фейерверка или перепутавших артефакты, после этого вообще никто и никогда не видел. Во всяком случае, без цепей и вне каменоломен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нападавшие на королевских инспекторов инквизиторы практически сразу же остановились. Сигнальную азбуку Релии они учили в обязательном порядке, так как подлежали призыву в армию в случае большого конфликта. Да и совместные операции с воинскими формированиями изредка проводили, в случае обнаружения слишком уж зубастой цели. И потому теперь воинствующие слуги церкви изрядно растерялись. Видимо не были привычны к тому, что ставшие их целью злоумышленники созывают себе на помощь силы правопорядка. Да еще столь экстренными мерами, приписывающими бросать все дела и рваться выручать попавшее в беду начальство. Один из них еще пытался создать какое-то боевое заклинание и метнуть его в почти вплотную приблизившегося к ним эльфа, однако быстро получил подзатыльник от своего старшего собрата.
Глава 17
— Эм…Лорд Шартиэль? — Пожилой инквизитор, обещавший устроить Фелиции торжественное сожжение, наконец-то присмотрелся к своему противнику. И даже узнал его. — Это вы?
— Из меня лорд, как из тебя подзаборная шлюха. — Гордо ответил эльф, на своей родине являвшийся самым настоящим плебеем. Правда после изгнания он заслужил себе дворянство довольно быстро…Несколько раз. В разных странах, из которых позднее вынужден оказывался удирать, бросая все нажитое добро на произвол судьбы. Последний раз титул мечник получил за подвиги во время войны с гномами. — Зови вашего брата Жозефа, кретин! Передай ему, что вы все обвинены в государственной измене, ереси и нападении на королевских инспекторов!
— Но. но… — Начал запинаться кто-то из молодых искоренителей зла. — Но мы не впали в ересь!
— А мы утверждаем иначе. И вообще, суд разберется. — Недобро процедила Фелиция, постепенно возвращаясь обратно к человеческому облику от состояния полузверя. — И пускай церковь даже отмажет вас от первых двух обвинений, третье является неоспоримым фактом. И его вполне хватит, чтобы вынести всем смертный приговор. Через посажение на кол!!!
Инквизиторы несколько утратили самоуверенность. А вот те из стражников, которые еще не успели потерять сознание, побледнели словно мертвецы. Их то в отличии от слуг церкви особо защищать никто не будет.
— Да ладно тебе, эта отвратительная казнь уже давно не используется в Релии. — Эльф говорил, не повышая голос, однако в установившейся на площади тише его было прекрасно слышно. Мечник не спешил отходить от своих противников, к которым подбирался на расстояние удара с таким трудом. — Вас просто повесят. За шею. Быстро и невысоко.
— Суд…Разберется… — Уверенным и почти не дрожащим голосом заметил тот самый пожилой инквизитор, который ухитрился узнать Шартиэля. Видимо он немного разбирался в законодательстве и осознавал преувеличенность озвученных угроз. Без последствий нападение на королевского инспектора явно не оставят. Однако если ничего непоправимого не случилось, а совершившие преступление бойцы вовремя остановились и полностью признали свою вину, то даже в самом худшем случае им будут грозить лишь рудники. Тоже не самое приятное место, однако жить можно. И иногда даже дожить до окончания срока своего заключения. — Тем более у нас были оправдывающие обстоятельства.
— Дааа? — С явным интересом протянула Фелиция, пытаясь придать своим изрядно удлинившимся ногтям вид не боевого оружия, а изящного маникюра. К огромному сожалению девушки у неё не получалось. Как, впрочем, и всегда. Проклятие ликантропии не слишком охотно позволяло своему носителю пользоваться всеми возможностями метаморфизма. Промежуточную стадию между обличьями оборотня и человека ей удавалось держать с изрядным трудом. И самоконтроля для сохранения приятного внешнего вида и одновременно проведения отдельных незначительных изменений частенько не хватало. — И какие же?
