Читаем без скачивания Проделки лесовика - Дмитрий Ольченко

Зор кивнул сыну. Тот протянул ему дымящую головешку. Зор держал ее с наветренной стороны. Правой рукой вытащил из-за пояса топорик и стал расширять отверстие дупла. Не успела первая щепка долететь до земли, как в дупле поднялась тревога. Несколько пчел вырвались наружу и яростно набросились на грабителя. Они жалили в грудь, в руки, в ноги. Несколько самых рассерженных, несмотря на дым, ужалили в лицо. Досталось и Дару — разъяренные пчелы летали вокруг дерева, и пока Дар догадался затаиться и окружить себя дымом, они оставили в нем жгучие жала.

Расширив дупло, отец сунул туда конец тлеющей головешки, не обращая внимания на пчел. Теперь его жалили только те, что возвращались с добычей. Через две-три минуты пчелы в дупле были уморены. Зор пристроил головешку в развилке ветвей и продолжал орудовать топориком — его рука все еще не влезала в дупло. Но вот наконец все готово. Топорик вернулся на свое место за поясом, а в левой руке оказался бурдюк. Правой рукой Зор извлекал из дупла комки сотов и складывал в бурдюк. Медовед все это время тихонько сидел на ветке и подергивал хвостиком. Он забеспокоился, оживился, зачирикал, когда увидел в руке Зора истекающие янтарным медом соты...

Очистив дупло, Зор спустился с дерева. Перед этим он сбросил тлеющую головешку. Они уселись у костра, и Зор начал вытаскивать застрявшие в коже пчелиные жала. Дар помогал ему, вытаскивая жала с плеч и спины.

— А какой интерес птице вести нас к пчелам? — спросил Дар.

— А ты посмотри на нее,— ответил отец.

Медовед копошился в дупле. Едва Зор соскочил на землю, птица заняла его место, подбирая в разоренном гнезде оставшиеся кусочки воска. Ежеминутно она высовывала из дупла голову, чтобы удостовериться, что добытчики еще не ушли.

— Я там все подобрал,— сказал Зор.— Если оставить много воска, медовед насытится и не захочет вести нас дальше... Бери, ешь,— отец протянул сыну кусок сотов, в ячейках которого янтарно светилась тягучая сладкая жидкость. Сам он аккуратно облизал измазанные медом пальцы.

— Они больше не будут тебя жалить,— сказал Дар, вытирая слезящиеся, покрасневшие от дыма глаза.

— Кто им помешает?— спросил отец.

— Я.

— Как?

— У следующего гнезда посмотришь.— У мальчишки один глаз заплыл. Отек отливал прозрачной синевой, но это его нисколько не печалило.— У тебя все лицо искусано... Больше они не будут тебя жалить,— упрямо твердил Дар.

Отец позволил Дару самостоятельно выбрать место для следующего костра. Мальчик натаскал сучьев, хвороста, валежника. Отдельно собрал кучу прелой лесной подстилки...

Когда Зор начал взбираться на дерево, Дар завалил костер охапкой подстилки, а сверху набросал зеленых веток. От костра повалил такой густой белый дым, что Зору нечем было дышать.

— Ты, сынок, таким дымом скорее уморишь отца, чем пчел.

— Потерпи немножко,— попросил Дар,— лучше дышать дымом, чем страдать от пчелиных укусов.

Пчелы пулями вылетали из дупла, ударялись о Зора. Молочная пелена удушливого дыма сбивала их с толку, они просто не видели своего врага. Зато с удвоенной яростью набрасывались на Дара, пока тот не догадался тоже спрятаться в дыму. Выскакивал только затем, чтобы подбросить в костер новую порцию лесного хлама.

Зор размазывал по щекам слезы, удовлетворенно улыбался...

— Хитрая у тебя голова, сынок,— сказал, он когда спустился на землю, и взъерошил Дару вихры...

Зор перекинул с плеча на плечо бурдюк, поправил на поясе топор и оглянулся, прикрикнув на Дара, чтобы не слишком отставал. Дар нес большую вязанку лекарственных трав и кореньев. В свободной руке держал короткое, довольно толстое копье из обожженного кизила. Копье оттягивало руку, но Дар был доволен — отец доверил ему оружие. Он не успевал за отцом, потому что выбился из сил, и чувствовал какую-то угнетенность — из-за пчелиных укусов, надо полагать. Но и виду не подавал, что ему тяжело. Когда отец оглядывался, мальчишка вскидывал голову, старался держаться прямее, да разве отца проведешь? Отец все чаще останавливался, чтобы подождать сына.

Они подошли к глубокой долине, по дну которой струилась неширокая речка. Впереди, в нескольких километрах по течению, в небо тянулись столбы белого дыма — там охотники племени Зора подожгли лес, охотясь на оленей и коз. Еще дальше, у подножья невысокой скалистой гряды, находилось стойбище. Солнце опускалось к верхушкам леса. Зор надеялся, что к стойбищу они доберутся засветло. По извилистой тропинке отец и сын спустились к воде и устроили короткий привал. Зор черпал воду горстями и плескал ее в воспаленное, опухшее лицо. Дар скинул с плеч вязанку, по-взрослому воткнул копье в песок и тоже начал умываться. После того, как Зор обмыл себе спину и грудь, он начал плескать воду на сына.

— Сильно устал?— спросил Зор.

— Нет, я не устал.

— Молодец! Мы сегодня много меда достали. Нам можно устать, ты не стесняйся усталости.

Посидев немного на камнях, отец и сын взвалили на плечи поклажу, прошли с полкилометра по песку, намытому рекой, и снова поднялись на высокий обрывистый берег. Тропа вилась по травянистой лесной опушке.

Вдруг Зор услыхал пронзительный крик сына. Его реакция была мгновенной: он не успел еще обернуться, а ноша уже лежала на земле. Огромными прыжками он устремился к Дару. Со стороны леса к мальчишке мчался леопард. Зор на бегу выхватил из-за пояса топорик и теперь боялся только одного — опоздать. По Дар, оцепеневший вначале от страха, пришел в себя и пустился бегом навстречу отцу, не бросив почему-то вязанки. Готовый взвиться в прыжке, зверь увидел Зора и замедлил бег. В это время Дар зацепился за куст и полетел в траву, выронив копье.

К счастью, отец был уже рядом. Он перекинул топор в левую руку, правой подхватил копье и встал на пути зверя. Леопард остановился в трех метрах от человека, напряженный и яростный. Прижатые к голове уши, сверкающие желтые глаза, оскаленные клыки и хрипящий рев устрашали. Но человек не дрогнул. Подняв копье, он ждал. Зверь, нахлестывая себя хвостом, свирепел все больше. Прыгнул неожиданно. Взвился в воздух, как молния. Копье Зора с хрустом вонзилось в хрипящую пасть. Зор упал, сбитый зверем. Кривые когти хищника рвали податливую человеческую плоть.

Дар вскочил на ноги, увидел, что леопард подмял отца, бросился на помощь. Бросился с голыми руками, не думая об опасности.

— Назад! Назад!— Голос отца захлебнулся в рычании зверя.

Мальчишка растерянно остановился. Он понял, что бросаться безоружным на леопарда — самоубийство, но какой сын будет спокойно смотреть, как хищник терзает когтями его отца! Он подбежал к кусту, отломил длинную ветку и начал хлестать зверя по окровавленной морде.

— Отойди, Дар!— хрипел отец, вырываясь из-под зверя, который, удерживая лапами Зора, мотал головой, пытался освободить свою пасть от копья. Зору в конце концов удалось вырваться. Он с трудом стоял на ногах. Леопард царапал когтями копье, давился собственной кровью. Зор подобрал топор, приблизился к зверю, собрал последние силы и ударил. Кремневое лезвие проломило леопарду череп, при втором ударе топор застрял. Пытаясь выдернуть его, Зор сломал топорище и остался безоружным. Правда, оружие теперь уже не требовалось,— леопард извивался в агонии.

— Быстрее домой, сынок!— крикнул Зор.— Беги вперед, а я как смогу. Ты мне не поможешь, иди...

Кровь ручьями лилась по телу Зора. Леопард нанес глубокие раны на груди и животе. Зор неуверенной походкой приблизился к бурдюку, попытался поднять его и безнадежно махнул рукой. Дар бежал далеко впереди и все время оглядывался.

Каждый шаг причинял Зору неимоверную боль, но он заставлял себя идти — до стойбища рукой подать. Не сделал он и сотни шагов, как увидел, что к нему бегут женщины и подростки. Мужчины, должно быть, еще не вернулись с охоты.

Рада, жена Зора, рыдала и рвала на себе волосы. Одни женщины подхватили раненого под руки, другие успокаивали его жену. Дар шел позади отца, подавленный, потерянный. На него никто не обращал внимания. Раны, полученные на охоте, среди мужчин племени были не редкостью. Отец Дара тоже не однажды возвращался с глубокими ранами, но то, что произошло на глазах Дара теперь, потрясло его.

Поддерживаемый женщинами, Зор почти в беспамятстве вошел в пещеру и повалился на пол, устланный травой полыни и пижмы. В стойбище поднялась тревога. Зор был одним из самых сильных и смелых мужчин племени, старый вождь Слав считался с ним больше, чем с другими, и само собой разумелось, что когда Слав отправится в страну предков, Зор займет его место. На шум в стойбище пришел хромой силач Гор, который целыми днями сидел на берегу и выделывал шкуры животных, разминая их в золе.

Он осмотрел Зора... Покачал головой. Раны, нанесенные леопардом, не оставляли никаких надежд. Он расспросил Зора, как все случилось, позвал нескольких подростков, дал им кремневые ножи и велел снять с леопарда шкуру, когти и голову. Трофеи становились собственностью Зора, свидетельством его силы и храбрости. Пока Гор отдавал подросткам распоряжения, старая знахарка с помощью нескольких женщин кипятила воду, готовила отвары трав для лечения раненого. Все остальные, за исключением жены Зора, ее восьмилетней дочери и двух-трех старух, сидевших около пострадавшего, толпились на площадке перед пещерой.