Читаем без скачивания Ложь напрокат - Валентина Андреева

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила я.

– Оттуда. Поживешь с моим мужем, не то узнаешь.

– Нет уж, я лучше со своим как-нибудь свой век промучаюсь.

– Как хочешь. Можно подумать – я навязываю. Самой нужен. Так о чем мы говорили?

Наташка допила кофе и окончательно проснулась.

– О бланке. Позвони на работу и попроси продиктовать номера телефонов и адрес фирмы.

– Ты что?! Я же еще не приехала! Вот радость – рассекречиваться, вылезать из подполья и завтра выходить на работу!

– Значит, меня по телефону можно посылать на мое рабочее место?! – рассердилась я.

– Можно, – убежденно заявила подруга. – Послать можно куда угодно, не все же идут по назначению. Я знала, что ты, как умный человек, никуда не пойдешь. А у умных людей и подруги умные. Они же служат косвенной характеристикой… Опс! А почему бы тебе не позвонить мне на работу и не узнать эти данные самой?

– Вот тут ты, пожалуй, права…

– Я всегда права! Давай звони…

Прервал нашу пикировку телефонный звонок. Звонил Виктор Васильевич Листратов. Он весело поинтересовался моим здоровьем, потом, не меняя интонации и не давая произнести мне ни одного слова, здоровьем всех родных и близких, а в итоге заявил, что у меня есть одна минута, чтобы изложить суть просьбы. «Почему сразу просьбы», – хотела я возмутиться, но время пошло, и я решила оставить выяснение отношений до лучших времен.

– Записывай, – оборвала я сама себя, – Решетникова Ольга Юрьевна…

– Записал, – спокойно произнес Листратов. – И что? А также почему и зачем?

Я вздохнула, попросила у Всевышнего прощения и начала врать:

– Если совсем коротко, то Ольга Юрьевна много лет назад поссорилась с родителями и уехала. Недавно вернулась. У сестры возникли обоснованные подозрения, что Ольга арендует на длительный срок тюремные нары, но договор аренды расторгла в одностороннем порядке, то есть сбежала из мест заключения. Положение щепетильное. Понимаю, что навязываюсь и затрудняю. Если сложно, то лучше и не надо…

– Хорошо, – остановил меня Листратов. – Выясню – позвоню. – И отсоединился.

Я даже не успела предупредить, чтобы не говорил о моем звонке Димке. А впрочем, откуда муж может знать, кто такая эта Ольга Решетникова?

Наталья внимательно следила за разговором. Пришлось подробно рассказать о своих предположениях.

– Ты полагаешь, она связана с собственным убийством? – спросила она, выслушав мои рассуждения.

– Думай, что говоришь! – возмутилась я. – Хотела убить Татьяну, а убила себя?

– Нет. Хотела убить Татьяну, а Сергей убил ее.

Я потеряла дар речи: этот вариант не был мною доведен до такого итога. Только из чувства противоречия я принялась разбивать в пух и прах Наташкину версию. Пух летел в разные стороны. До праха дело не дошло. На главный вопрос, зачем это было нужно Ольге, Наталья ответила довольно убедительно:

– Ольга выросла в беспринципной, аморальной семье. Совершила какое-то (и, может быть, не одно) преступление. Выйдя на свободу не с чистой совестью, решила обзавестись новым имиджем и новыми документами вкупе с новой биографией. Лучшей кандидатуры, чем родная сестра, не придумаешь. Сидя в тюрьме, очаровала мать, и та завещала ей квартиру, а сама тут же скоропостижно скончалась. Возможно, с помощью дружков Ольги. Мать ничего не сказала о завещании Танюшке только потому, что так просила Ольга, убедившая бедную женщину, что Тане не следует знать об уголовном прошлом сестры. И никому этого не следует знать, чтобы не кололи потом глаза. Мол, вернется сама и все образуется… Освободившись, Ольга заняла квартиру матери, села на шею любовнику и принялась охмурять Сергея, подговаривая его избавиться от законной жены. В качестве альтернативы предложила себя. Дала понять, что даже готова стать Татьяной по документам. Он, по воле судьбы, сестер перепутал и задавил не ту.

Некоторые моменты из рассказа подруги показались достойными внимания, но интуиция яростно протестовала против версии вцелом.

– А что, собственно, ты имеешь против? – обиделась Наталья. – Угости свою интуицию пустырником, она и успокоится.

– Твоя версия смахивает на бразильский сериал с русскими актерами, – буркнула я. – Зачем Ольге новая биография? Она что, готовилась к преступлению века? Стащить, например, у жены президента его месячную зарплату, спрятанную от греха подальше под матрац?

– А может, она собиралась удрать за границу с новыми документами и… приобрести в горах Швейцарии шале…

– С такими деньгами Ольга могла купить здесь любую биографию. Никого не убивая.

– А если так, то зачем ей охмурять Сергея? Боюсь, что здесь замешана другая женщина. Помнишь, что говорила соседка Анастасии Владимировны? Ольгой – Татьяной интересовалась какая-то женщина. Рыжая. Крашеная. В черных очках… В окружении наших знакомых такой…

– Есть! – воскликнули мы с Натальей вместе. И вместе же продолжили: – Машуля!

Сестра Сергея действительно имела каштановый окрас, а на кладбище ехала в черных очках, объяснив это тем, что на нервной почве глаза постоянно слезятся.

– А зачем ей это надо? – неуверенно спросила я, еще не полностью осмыслив открытие.

– Квартира! Сергей переедет к родителям, а она с дочерью…

– В однокомнатный дворец в Бутове, – завершила я начатое. – И ради этого стоит пришить невестку!

– Ну на тебя не угодишь! И это тебя не устраивает, и то… – Наташка, подняв глаза к потолку, подкрепила свои слова жестами. – Сама же орала: «Машуля!»

– Орала. Но мало ли в Москве темноочкастых рыжих? Да как в Бразилии Педров!

– Ты как хочешь, а я буду работать в этих двух направлениях!

Мы немного посидели молча, увлеченно наблюдая, как Наташкина чайная ложка легко скользит по поверхности стола. Наталья не выдержала первая:

– Давай звони ко мне на работу. Забыла?

Я набрала номер и почти сразу положила трубку.

– Ты же со мной уехала! Я что, по дороге выпала?

Наташка аккуратно положила ложку в чашку и призадумалась.

В итоге появилась альтернатива.

– Пошли к Анастас Ивановичу, – решительно заявила подруга.

Соседка с порога принялась выражать мне соболезнование, но любезно приглашать в комнату не собиралась. Брать ее штурмом мы не решились. Оставив меня слушать истории многочисленных похорон близких и дальних родственников, Наташка исчезла. Через мгновение я поняла, что подруга просто нашла радикальное решение: вернувшись с красивой бутылкой, тряхнула остатками коньяка и предложила помянуть тетю. Это сработало как пароль. Анастас Иванович сосредоточенно кивнула, посторонилась, и мы получили возможность просочиться в квартиру.

Мы помянули усопшую, придуманный образ которой уже стал стираться из памяти. Пустая бутылка пригорюнилась в мусорном ведре, я пришла в себя от чувства омерзения к напитку и постаралась направить разговор в нужное русло. Анастас Иванович как бывший работник отдела кадров по достоинству оценила наше решение не выходить на работу раньше срока, указанного в заявлениях о предоставлении отпусков без сохранения заработной платы. Зачем лишнюю волокиту устраивать? Пришлось бы отменять старый приказ, готовить новый… Она легко согласилась позвонить. Наталья торопливо набрала номер рабочего телефона, а я приготовилась записывать данные.

Как вскоре выяснилось, мне можно было и не торопиться. Наташкина коллега Полина Андреевна напрочь отказалась лезть в чужой карман. Анастас Иванович пыталась ее убедить, что это не страшнее, чем слазить в карман к собственному мужу…

– Блин! – прошептала Наташка. – Полинка с ним только развелась. Мужик без конца обвинял ее в том, что она шарит по его карманам. Она действительно шарила – искала телефоны любовниц… Попросите позвать к телефону Елену Николаевну.

– Полиночка, я вас очень хорошо понимаю, – пока Наташка объясняла мне ситуацию, телефонный разговор вышел из-под контроля. – Я сама недавно пережила такой стресс! Еще немного, и потеряла бы мужа. Спасибо Наташеньке – помогла… Я думаю… да… да… Ой, ну конечно же!.. А он?.. Да-а-а-а? Удивительно! Да? Пациенты? А! Чуть не забыла! Записываю…

Я взяла ручку, но стержень оказался пустым. Наташка сделала зверское лицо, схватила коробок спичек, зажгла парочку и, загасив, протянула мне. Кое-как я записала адрес, телефон и название фирмы. Ругаться при Анастас Ивановиче было неудобно, и мы мило рассыпались в благодарностях.

– Не стоит, – пробасила соседка. – Жаль, что у вашей Полиночки такая неустроенность в личной жизни. В ней даже на расстоянии чувствуется благородство и порядочность.

Наташка натянуто улыбнулась и кивнула в знак согласия. Полинка по праву считалась первой сплетницей отдела и второй, после кадровички, склочницей в масштабах всей клиники. Вдвоем они мирно делили первое место и по стервозности характеров. Ну да это обстоятельство к делу не относилось.

Приехав ко мне, мы с Наташкой долго разрабатывали план действий по получению необходимых сведений о любовнице Сергея. Но так ничего подходящего и не придумали. Кроме того, что надо наведаться на работу к Сергею и поискать ее там. Наташка слабо сопротивлялась – мешали две версии, положенные в основу ее самостоятельного расследования. А мне… Мне тоже мешали именно они, поскольку мы с подругой постоянно спорили по поводу их обоснованности. В результате она окончательно психанула, заявила, что не дурнее меня, и ушла. Через полчаса как ни в чем не бывало заявилась ко мне, но с новой личиной. Парик, сослуживший когда-то верную службу в деревне Реченской, лихо сидел на голове. По моему личному мнению, требовалась в качестве дополнения казачья фуражка, но за неимением… я не стала говорить об этом вслух.