прогресс.
Прежде чем мы узнаем, как много денег имели в распоряжении своем солдаты и офицеры, опишем кратко способы, к которым прибегало правительство России для изыскания денежных средств на армию. Итак, основным источником государственных доходов был в начале «регулярства» прямой налог — подворная подать, замененная в 20-е годы на подать подушную. Но Северная война, потребовавшая колоссальных расходов, вынудила правительство Петра изыскивать источники другие — в ином случае войско не только оказалось бы неодетым и голодным, но и попросту невооруженным, поскольку большие партии стрелкового оружия приобретались за границей. Таможенные и кабацкие сборы, пошлина с купеческих сделок, взятая в казну продажа соли, государственная монополия на торговлю табаком, дегтем, мылом, рыбьим жиром, щетиной, салом, налог на «венечные памяти», гербовая бумага, деньги, заплаченные купцами за освобождение от воинской повинности, пресловутые деньги за право ношения бороды, широкое использование монастырских и помещичьих средств — все это было теми ручейками, которые, стекаясь, превращались в реку финансирования нового, регулярного войска, воевавшего с опасным врагом России.
С учреждением губерний сбор подати возлагается на губернаторов, которые в 1711 году приняли под свою финансовую опеку и полки, назначив к каждому по особому комиссару. Эти комиссары, прибыв в войсковую часть, вначале проверяли личный состав полка и всю материальную часть — определялась потребность в том или ином количестве денежных средств. Собранные с населения губернии деньги частью направлялись в центральные госучреждения, где на войско заготавливалось и оружие, и амуниция, и сукна для пошива мундиров, но часть денег на выдачу жалованья, а иногда и на провиант шла прямо в полк. Этот порядок имел немало достоинств: получая все готовое, полки были освобождены от многих финансовых и хозяйственных забот, и командование, не теряя времени, могло уделять все внимание боевой подготовке части.
Но вот была проведена основательная, подробная перепись населения, обнаружившая полмиллиона «податных душ», ранее не учтенных, и правительство Петра I решило, что будет выгоднее подать собирать не со двора, а с «души», что значительно увеличило бы доходы государственной казны. А поскольку большая часть сборов все равно была «съедена» армией, то уже упоминавшимся Плакатом на войско возлагались функции по контролю за сбором подушной подати. Считалось, что армия, расставленная по деревням, собирая на себя и хлеб (о чем уже говорилось), и деньги, выполнит функции сборщика, как никто иной.
И вот с 1724 года в помощь земскому комиссару назначались от полка особые счетчики, непосредственный контроль осуществлял и сам полковник с авторитетной комиссией, состоящей из офицеров части. Деньги по мере поступления ссыпались в мешки, которые запечатывались печатями счетчиков, снабжались ярлыками с указанием их фамилий и размера денежной суммы. После этого мешки складывались в бочки, запечатанные уже печатями полковников и земских комиссаров. И тот и другой имели по экземпляру окладных книг, где указывались все входившие в район полка деревни. Открываться бочка могла лишь в присутствии обоих: и полковника и комиссара.
На самом деле Плакат хоть и гарантировал бесперебойный, полный сбор подушной подати, но какой ценой это достигалось? Уже немало говорилось о том, к каким злоупотреблениям привело расширение прав армии в отношении сбора хлеба, как стеснены были сельские жители проживанием полков в деревнях. Та же самая история повторилась и в непосредственном сборе денег полками — злоупотреблениям не было конца. К тому же, отдавая немало времени и сил «непрофессиональным» занятиям, полки почти забыли о боевой подготовке, упала дисциплина. Но мы помним, что в 1727 году полки выводятся из деревень, однако полностью участие войск в сборе денег с населения окончательно устраняется лишь при Минихе, в 1736 году. Подушный сбор с этого времени возлагается на губернаторов и воевод, но в помощь им даются отставные штаб- и обер-офицеры. Профессиональная армия России «очищалась» от несвойственных ей функций и занятий постепенно, медленно, но вместе с тем и неуклонно.
Итак, на местах, то есть в районах, к которым был приписан тот или иной полк, деньги уже собрали, вычтены те, что идут в центральные госучреждения. Требуется вывезти суммы для раздачи окладов, но операция эта только на первый взгляд представлялась простой. Во-первых, полк должен был на собственные средства подрядить подводы, наем которых стоил немало. Семеновский полк, к примеру, посылая команду за третным жалованьем (в середине века — 74 тысячи рублей), комплектовал целый обоз из семидесяти подвод — медная монета занимала большой объем. Чтобы уложить все деньги, требовалось заготовить еще и 500 бочонков, много веревок и рогож для упаковки. Необходимо было обезопасить переправку денег, и для этой цели обозу придавался сильный конвой из солдат полка. Понятно, что большой, тяжелый обоз в условиях русского бездорожья, при частых остановках для исправления поломок редко доходил до полка в назначенный срок, что и служило одной из главных причин несвоевременной выдачи жалованья воинам. Примерно с половины века, правда, полки испробовали новую (но в общем-то известную уже давно!) систему получения денег: с помощью векселей или переводом. Тем лицам, которые способны были предоставить части большую сумму денег на месте расположения полка, — для семеновцев, как мы помним, это Петербург, — отчислялся один процент за услуги. Невыгодами этого способа являлись увеличившиеся расчеты и долгая переписка.
Но вот деньги уже в полку. Строгая инструкция в этом случае приказывала поступать следующим образом: «Когда откуда денежная казна привезена будет, то при снятии с возов сверх определенного казначея, быть самому обер-штер-кригскомиссару, дабы в том каких ущербов и от того в происшедших непорядках следствия быть не могло. При том и того наблюдать, как скоро денежная казна привезена будет, чтоб прибывшие с нею подводы отпущены были того ж дня, а прибывших в конвое, как скоро та денежная казна на счет принята будет, того ж, а по крайней мере на другой день, под штрафом взыскания с того, кем удержаны будут, тому конвою и подводам каждому человеку по 10 копеек на день». Как видим, простой и «транспорта», и людей не допускался. И еще два слова по поводу рачительности, бережливости наших соотечественников того времени: когда бочки, рогожи и даже веревки, использовавшиеся для возки денег, приходили в негодность, их старались не выбрасывать, но публиковали объявления и продавали тару всем желающим, «ища казенной прибыли». Выручка записывалась на баланс полка, давая в дальнейшем возможность пускать «излишние» деньги на приобретение нижним чинам лишней пары белья, на содержание лазарета, на дополнительный провиант.
Итак, казна прибыла в полк, бочки открыты, деньги пересчитаны. Теперь можно было бы, наверное, раздать их военнослужащим? Нет, раздаче предшествовал полковой смотр, который должен был выявить, насколько
