моем мире. Значит я могу сейчас вселиться в него. Но как это сделать?
— Я тебя, ублюдок, сейчас так отделаю, что ты до конца жизни в инвалидном кресле кататься будешь! Поднимите его. Хочу зарядить этому любовнику по яйцам! Надо навсегда у него желание отбить к чужим самкам подкатывать.
— Может не надо, Стаф? — один их шайки понял, что Зевсу, итак, плохо.
— Че сказал? Сдрейфил?! — в ярости заорал тот. Вид крови его только раззадоривал. — Не надо было ехать сюда, раз кишка тонка! Ты с нами? Или тебе тоже отвесить пару лещей?
Демон, пытавшийся заступиться за Зевса не раздумывая, вместе с еще одним хулиганом, принялся поднимать избитого гремлина.
— Как мне повезло, что могу лупасить его сколько угодно! — оскалился Стаффи. — Неуязвимость уродов с психозом прямо создана для таких как я. Чтобы вымещать на них всю свою злость!
Вот елки-моталки! Этот баклан козлоногий думает, что Зевс бессмертен! Щит, про который рассказывал Другз! Очередное воспоминание ворвалось в мою голову и теперь я был в курсе, что все жители семнадцатого измерения знают, что гремлинов с печатью невозможно убить. Именно поэтому они часто являлись объектами для исследования в научных лабораториях во взрослой жизни и подвергались травле в школе. Пока нынешний президент не принял закон о неприкосновенности оных. Но в стенах школы до сих пор ничего не поменялось. Дети не знают границ в любом мире.
Колено ударилось в пах Зевсу. Ботаник застонал и слезы покатились из его глаз. Свалился на землю. Кровожадного Стаффи не остановить. Он колотил моего гремлина по голове пока тот и вовсе не потерял сознание. В конце концов дружки оттащили его от бездыханного окровавленного тела.
— Стой, Стаф! Стой! — один из хулиганов подошел к телу гремлина и прислонил палец к его шее.
— Какого черта вы меня остановили? Я еще не отделал его как следует! — орал Стаффи.
Гоблин медленно поднял глаза на своего лидера.
— Он мертв…
— Чего? — Стаффи тут же отрезвел.
— Мертв. Пульса нет.
Елки-палки! Тупые идиоты! Только не умирай, Зевс. Тебе нельзя умирать! Помнишь, что говорил Другз? Это конец для нас обоих. Держись!
Хулиганы затащили своего недоумевающего дружка в машину и дали по газам.
Милли не поехала с ними. Она побежала в «Два стула» за помощью. Выбежавшие официанты в черно-белой форме пытались остановить кровь, хлыстающуюся из черепа гремлина, но все напрасно. С каждой минутой он дышал все медленнее и медленнее. Все что я видел — набережная, кафе, стоящие на коленях официанты, пытающиеся помочь — плавно застилалось туманом. Крики о просьбе вызвать скорую звучали все более приглушенно, плачь гоблинши, которая рассказала все своему дружку удалялся. В конце концов я вообще перестал что-либо видеть и слышать…
Зевс?
Меня опять объяла пустота.
Зевс! Ты слышишь меня?
Никто не откликается. Кажется это конец. Глупец! Как же я мог это допустить?! Мало того, что я можно сказать умер, дак теперь еще и должен грызть себя собственными мыслями целую вечность! И где искать выход, если здесь ничего не существует?
Глава 16
Ученик Пушкина
Зевс! Очнись! Зевс!
— Чего орешь? — процедил гремлин, у которого я сидел на плече.
Я огляделся. Мы едем в метро. У демона в руке букет цветов. На цифровой панели на другом конце вагона время. Час до назначенного свидания. Я потряс головой.
Что это было?
— Ты про что? — Зевс притворился что зевает, прикрыв ладонью рот, чтобы никто не понял, что он говорит.
Я только что…как будто видел будущее. Мы с тобой приехали на свидание, а там…
— А-а-а, у тебя было первое видение? Отлично! Рассказывай, что видел. Да, это нормально. Купидоны, как вы сами себя называете, когда появляются по эту сторону обретают способность предвидеть события. Если мы помогаем сделать вас почти неуязвимыми в вашем измерении, то у вас здесь вот такой, можно сказать бесполезный, дар. Видимо сейчас ты невольно использовал его…
Ты хочешь сказать, что все, что я только что пережил, сбудется?
Гремлин дождался, когда пассажиры, выходящие на станции, где остановился поезд, пройдут мимо и только потом отвернулся к окну и снова заговорил.
— Да. Один из страдающих психозом гремлинов несколько десятков лет прятался от полиции, потому что его купидон застрял тут и предсказывал моменты, когда его должны были схватить. Короче, если у тебя ничего не получится, то я приобрету такую способность. Никакой магии в нашем мире нет, поэтому буду довольствоваться малым. Я же говорил, Кай, что тут скучнее некуда.
Чудное измерение. Гремлины с большими ушами, широкими мордами и хвостами одеваются как люди, говорят по телефону, а магии здесь нет. Конечно, кроме предвидения. Ну и в моем мире Ванга была. После обители скитальцев это очень скудно…
— Ну дак что ты видел, Кай? Признавайся.
Ишь чего захотел. Если я расскажу, что дружок Милли забил его до смерти он тут же пересядет в поезд, который едет в обратную сторону. Нужно как-то убить трех зайцев. Не напугать Зевса, не упустить свидание с Милли и…не умереть.
— Стаф случаем не подстерегает меня в «Двух стульях»? — с подозрением спросил демон.
— Нет! — парировал я, даже не дослушав предложение до конца. — Просто…
— Ты сейчас же скажешь мне правду, Кай, или наша сделка отменяется.
Кажется, я попался. Никогда не умел врать. Сейчас, когда он заподозрил неладное уже и смысла нет скрывать, что я видел. Ну хорошо…
Я рассказал гремлину все, упуская кровавые подробности, чтобы ему было не так страшно. А когда понял, что он собирается слинять из поезда, то предложил идею, которая в процессе разговора возникла в моей голове. Конечно, пришлось поклясться, что это точно сработает, позвонить матери Ттидди, чтобы узнать необходимые для воплощения плана номера телефонов и вот мы уже стояли у входа в «Два стула» с букетом цветов и ждали первого свидания.
— Ну…если это не сработает, Кай… — нервничал Зевс. — Я-то хоть сразу коньки отброшу, а вот тебе вечность страдать в Междумирье.
Я тебе говорю, это безотказный вариант. Просто не ной и не стони.
Машина не задержалась не на секунду. Приехала с тем же опозданием. Пять гоблинов выскочили из нее и понеслись в сторону Зевса. Удар в лицо тут же заставил гремлина упасть. Я не рассказывал про контакт такого рода, иначе демон мог сдрейфить и все испортить. Поэтому его глаза и в этот раз были такими же удивленными, как тогда. Когда он впервые получил по морде.
Удар в живот. Я заметил, что Милли все это видит
