Очистив воронку, «следопыты» извлекли два трупа, насколько обугленных, что по ним, казалось, абсолютно невозможно было опознать личности, кому они принадлежали. Еще были какие-то останки, вроде собаки. Ввиду не решаемости поставленной задачи, останки решили снова засыпать землей на прежнем месте.
Поиски продолжались, однако, без успеха. Группа опознания в тюрьме Плетцензее каждый раз отвергала очередного «Гитлера». Свое недовольство поисками все в более острой форме выражал генерал Серов. Над непосредственным руководством «следопытов» сгущались тучи.
В этих условиях вспомнили о трупах, найденных в воронке, расположенной в четырех метрах от бункера. Чтобы хоть как-то ослабить гнев высокого руководства, поисковики вновь откопали упомянутые трупы и составили акт:
«г. Берлин. Действующая армия. 1945 г., мая месяца, 5.
Мною, гвардии старшим лейтенантом Панасовым Алексеем Александровичем, и рядовыми Чуриковым Иваном Дмитриевичем, Олейником Евгением Степановичем и Сероухом Ильей Ефремовичем в г. Берлине в районе рейхсканцелярии, вблизи места обнаружения трупов Геббельса и его жены, были обнаружены и изъяты два сожженных трупа, один женский, второй мужской. Трупы сильно обгорели, и без каких-либо дополнительных данных опознать невозможно. Трупы находились в воронке от бомбы, в 3 метрах от входа в гитлеровское бомбоубежище, и засыпаны слоем земли. Трупы хранятся при отделе контрразведки «Смерш» 79–го стрелкового корпуса».
Затем эти трупы также были доставлены в тюрьму Плетцензее для опознания. После осмотра сильно обгоревших мертвых тел некоторые эксперты, хотя и без гарантии, заявили, что не исключено, что перед ними, действительно, находится тело Гитлера.
Кроме того, вскоре удалось задержать одного из охранников фюрера Гарри Менгерсхаузена, который непосредственно принимал участие в сжигании трупов Гитлера, Евы Браун и собаки Блонди. В процессе допроса он указал место сжигания, оно оказалось той воронкой, где нашли обгоревшие трупы мужчины, женщины и собаки.
Позже место кремации фюрера подтвердил и его личный шофер Эрих Кемпка в своих воспоминаниях «Я сжег Гитлера»:
«Я вылил бензин на обоих мертвецов. Одежда мертвецов слегка развевалась на ветру, пока не пропиталась насквозь бензином и не опала под его тяжестью. Поднятая разрывами снарядов земля осыпала нас. Преодолевая страх смерти, я подтаскивал все новые и новые канистры… Артогонь усилился до такой степени, что мы уже не решались выйти из тамбура бункера… С нами вместе у выхода стояли д – р Геббельс, Борман, д – р Штумпфеггер. А наружи неистовствовал настоящий ад!
Но как же нам поджечь бензин? Предложение сделать это при помощи ручной гранаты я отклонил. Случайно взгляд мой упал на большую тряпку, лежавшую рядом с пожарными шлангами у выхода из бункера. Гюнше схватил ее и разорвал на куски. Открыть кран канистры, и сунуть туда тряпку было делом секунды. Я наклонил канистру, тряпка хорошо намокла, напиталась бензином. «Спички!» Д – р Геббельс вынул коробок из кармана и протянул мне. Я зажег спичку и сунул в тряпку, а потом высокой дугой швырнул на облитые бензином трупы. С широко раскрытыми глазами мы смотрели на лежащие там тела. В одну секунду высоко вспыхнуло бурлящее пламя, к небу поднялись темные столбы дыма. На фоне горящей столицы рейха они создавали ужасающую картину».
Все совпадало, однако, с учетом того, что в процессе поисков нашли несколько «гитлеров», похожих на настоящего Гитлера, этого было недостаточно.
Предполагаемые останки фюрера были направлены для судебно – медицинской экспертизы в клинику – госпиталь небольшого городка под названием – Бух в окрестностях Берлина. Экспертизу возглавлял главный судебно – медицинский эксперт 1–го Белорусского фронта полковник Шкаравский Ф. И., а его подчиненными в этом деле были: судебно – медицинский эксперт 3–й ударной армии майор Богуславский Ю. И., майор медицинской службы Маранц А. Я. (женщина), патологоанатом Гулькевич Ю. В. В состав комиссии входил также главный патологоанатом Красной Армии полковник Краевский Н. А., срочно направленный из Москвы для выполнения этой чрезвычайно ответственной задачи.
Учитывая, что исследуемый труп сильно обгорел, главным аргументом идентификации личности покойника стали неплохо сохранившиеся у мужчины зубы: золотой мост верхней челюсти с 9 зубами и сильно обгоревшая нижняя челюсть с 15 зубами. Для решения поставленной задачи необходимо было разыскать стоматологов, лечивших Гитлера, найти историю болезни, рентгеновские снимки. Наши чекисты успешно справились с поставленной задачей, помогла немецкая педантичность.
Историю болезни обнаружили в клинике профессора Блашке – личного врача фюрера. Кроме того, в зубоврачебном кабинете рейхсканцелярии нашли рентгеновские снимки и даже несколько коронок, которые не успели поставить Гитлеру. Сотрудники клиники Блашке помогли отыскать зубного техника – Фрица Эхтмана, изготовлявшего протез челюсти фюреру.
Коронки, мостики и зубные пломбы мужского трупа точно совпали с записями истории болезни и с рентгеновскими снимками, оказавшимися в распоряжении нашей судебно – медицинской экспертизы. Задача, поставленная чекистам лично И. В. Сталиным, была решена – мертвый Гитлер был найден.
История окончательного захоронения Гитлера и его верной подруги Евы Браун по понятным причинам до сих пор продолжает остаться тайной за семью печатями.
Вместе с тем официальная версия судьбы фюрера тогда оставалась прежней: Гитлер исчез, не исключено, что он жив, находится либо в Испании у своего идейного единомышленника генерала Франко, либо сбежал на подводной лодке в Южную Америку. Такая версия исчезновения Гитлера имела право на существование. По примерным подсчетам, на подводных лодках в Аргентину прибыло до 150 высших партийных и государственных деятелей третьего рейха. Позже стало известно, что 10 и 17 августа 1945 г. властям Аргентины сдались экипажи немецких подводных лодок V-530 и V-997, прибывших в порт Мар – дель – Плата. Еще одна подводная лодка была обнаружена затопленной на дне одной из пустынных бухт на побережье Атлантического океана Аргентины.
Считается, что общее число немецких лодок, достигших берегов Южной Америки, было около шести. Фамилии бежавших высокопоставленных фашистов неизвестны, кроме руководителя отдела гестапо по делам евреев Адольфа Карла Эйхмана, бывшего оберштурмбаннфюрера СС, которому удалось скрыться из американского лагеря для интернированных лиц в 1945 г.
Несмотря на то, что израильские службы накопили богатый опыт поиска и убийства нацистов, сотрудников СС, принимавших непосредственное участие в «окончательном решении» еврейского вопроса, Эйхмана долго найти не могли. Пока в 1957 г. руководитель израильской разведки МОССАД (сокращенный вариант полного наименования – «Ведомство разведки и специальных задач») Исер Харел, он же Изя Гальперин, уроженец Витебска, получил от некого Хермана донесение из Буэнос – Айреса.
В этом донесении информатор сообщал, что у его дочери появился кавалер по имени Николас Эйхман, который прихвастнул, что его отец был большим человеком в гитлеровской Германии и работал под непосредственным руководством самого Гиммлера. Информатор сообщил даже адрес, по которому проживало семейство Эйхманов.
Остальное было, как говорится, делом техники. Наиболее сложным делом было провести Эйхмана через сито таможенного и паспортного контроля при выезде из Аргентины. В рядовом случае МОССАД дело, как правило, до таможни не доводил. К намеченной жертве подходил человек в полицейской форме и вежливо просил того поехать в полицейский участок для решения какого-нибудь незначительного вопроса. Дисциплинированный, не подозревающий никакой опасности немец садился в машину. Его везли в ближайший лес или пустырь и убивали без всяких юридических формальностей, суда и прочего.
Эйхман же в списке израильских спецслужб значился одним из первых преступников, поэтому его судьба решалась на уровне самых высоких официальных лиц Израиля, включая премьер – министра Бен – Гуриона. Такого крупного преступника решили вывести в Израиль нелегально на коммерческом самолете. По тогдашним аргентинским законам убежище иммигрантам из Европы предоставлялось без ограничений, вне зависимости от их прошлого, поэтому не исключался крупный дипломатический скандал.
Чтобы пройти контроль в аэропорту без шума, Эйхману сделали укол, он впал в прострацию, и его, якобы сильно выпившего члена экипажа, затащили в самолет. Аргентинские охранники, скорее всего, получившие приличную взятку, не особенно были принципиальными при досмотре. Через двадцать часов самолет совершил посадку на израильской территории.
Судебный процесс происходил в Иерусалиме, вызвав широчайший резонанс в мире. Эйхман был признан виновным по всем пунктам обвинения и приговорен к смертной казни.
