– Голодны! – прошептал Дрейк. – Они голодны!
Плач слышался ближе; снова слабая дрожь пробежала по всему кратеру. Я уловил его, быстрое живое пульсирование.
– Голодны, – снова прошептал Дрейк. – Как львы, увидевшие надзирателя с мясом.
Плач теперь слышался снизу под нами. Я чувствовал, что на этот раз не мелкая дрожь, а настоящий шок охватил всю орду. Бился, потом миновал.
В поле нашего зрения к пламенному диску двинулся огромный куб.
Втрое выше рослого человека было то пламенеющее существо, которое Дрейк назвал металлическим императором.
Но куб превосходил его. Черный, упрямый, грубый, он заслонил сияние диска, затмил его. И, казалось, его тень упала на весь кратер. Фиолетовые огни звезд по сторонам пульсировали бдительно, угрожающе.
На мгновение темный куб заслонил диск, затмил его.
Снова метеоритная вспышка света. На месте куба возвышался огромный огненный крест, перевернутый крест.
Основанием служил куб, вертикальная перекладина вдвое превышала по длине горизонтальную. Раскрываясь, он, должно быть, повернулся, потому что его – лицо – было обращено к нам и прочь от конусов, тело его закрыло диск и почти перекрыло поверхности двух бдительных звезд.
Крестообразная фигура возвышалась не менее чем на восемьдесят футов. Она пламенела гневным дымчато-алым сиянием; мрачным оранжевым блеском, прорезанным вспышками сернисто-желтого. В этих огнях не было торжественного многоцветного великолепия, как у металлического императора, не был сапфировых, пурпурных цветов, цвета милосердной зелени. И ничего похожего на фиолетовый цвет звезд. Крест, гневный, дымчато-красный, двинулся вперед, и в его гладком скольжении было что-то зловещее, реальное, грубое – что-то более близкое к человеку, понятное ему.
– Хранитель конусов и металлический император! – прошептал Дрейк. – Я начинаю понимать Вентнора!
Снова быстрый пульс, живое биение пронеслось по кратеру. И снова неподвижность, тишина.
Хранитель повернулся, я увидел его слабо светящуюся голубую металлическую спину. Достал бинокль, отрегулировал его.
Крест скользнул мимо диска, мимо его придворных и звездчатой стражи. А они поворачивались лицом к нему, все время смотрели на него.
Теперь разъяснилось одно обстоятельство, которое меня удивляло: механизм, благодаря которому шар становился овальным диском, пирамида – четырехлучевой звездой и куб – я видел это в игре маленьких существ вокруг Норалы, а сейчас видел перед собой в Хранителе – куб превращался в крест.
Металлические существа полые внутри!
Полые металлические – ящики!
В сторонах вся их сила, вся жизнь, это и есть они сами.
Эта их оболочка – вся их суть.
Складываясь, овальный диск становился шаром; в четырехлучевой звезде все четыре луча отходят от квадратного основания; складываясь, такая звезда превращается в пирамиду; шесть поверхностей куба превращаются в перевернутый крест.
И эти подвижные гибкие оболочки не массивны. Учитывая общую массу этих металлических существ, они поразительно тонкие. Стенки Хранителя, несмотря на его восьмидесятифутовый рост, не более ярда в толщину. Мне показалось, что по краям я вижу бороздки; то же самое по краям поверхностей звезд. Сбоку тело металлического императора казалось вогнутым, поверхность его гладкая, полупрозрачная.
Хранитель наклонялся, его верхняя продолговатая часть сгибалась, как на петлях. Все ниже и ниже нагибалась она – гротескное выражение покорности, пародия на реверанс.
Может, эта гора конусов – действительно святилище, идол металлического народа, его бог?
Теперь длинная часть креста находилась под прямым углом к горизонтальной перекладине. Вся фигура напоминала букву Т, висящую в двадцати футах над поверхностью.
Вниз от тела Хранителя устремился клубок щупалец, подобных змеям или хлыстам. Серебристо-белые, они окрашивались алым и оранжевым пламенем поверхности, которая теперь была скрыта от моих глаз; они отражали мрачное гневное сверкание. Червеобразные, извивающиеся, они, казалось, покрывают всю обращенную книзу плоскость.
Под ними что-то находилось, что-то похожее на огромную светящуюся клавиатуру. Щупальца касались ее, нажимали тут и там, поворачивали, толкали, действовали…
Дрожь пробежала по столпившимся конусам. Я видел, как раскачивались их вершины, вздрогнули большие диски.
Дрожь усиливалась; вибрация каждого отдельного конуса становилась все более быстрой. Послышалось низкое угнетающее гудение – как отдаленное эхо грандиозного урагана.
Все быстрее и быстрее становилась вибрация. Резкие очертания конусов растворялись.
И вдруг – исчезли.
Гора конусов превратилась в мощную пирамиду бледно-зеленого свечения – один огромный бледный столб пламени, на вершине его большой язык. Из дискообразного колеса полился поток света, этот свет собирал в себя все сияние снизу.
Щупальца Хранителя еще быстрее задвигались над загадочной пластиной; превратились в облако извивов. Фасеточные диски дрогнули, повернулись вверх, колесо начало вращаться, быстрее, все быстрее…
И от пламенеющего круга вверх, в небо, устремился толстый столб напряженного света.
С огромной скоростью, плотный, как вода, концентрированный, он улетел к солнцу.
Улетел со скоростью света – со скоростью света? Мне в голову пришла мысль; невероятная мысль, но я тут же поверил в нее. Мой пульс обычно семьдесят в минуту. Я взглянул на часы, отыскал артерию, внес поправку на возможное учащение, начал считать.
– В чем дело? – спросил Дрейк.
– Возьмите мой бинокль, – я говорил, продолжая считать. – Спички в моем кармане. Закоптите стекла. Я хочу взглянуть на солнце.
С видом крайнего изумления, которое в других условиях я нашел бы очень смешным, он повиновался.
– Держите у меня перед глазами, – приказал я.
Прошли три минуты.
Вот то, что я искал. Сквозь затемненные линзы я отчетливо видел солнечное пятно, близко к северному краю солнца. Невообразимый циклон раскаленного газа; немыслимо огромное динамо, посылающее потоки электромагнитного излучения на все окружающие планеты; солнечный кратер, который, как мы теперь знаем, достигает ста пятидесяти тысяч миль в поперечнике; большое солнечное пятно лета 1919 года – самое большое из зафиксированных астрономами.
Прошло пять минут.
Начал протестовать здравый смысл. Бесполезно прижимать к глазам бинокль. Даже если моя мысль верна, даже если этот светящийся столб действительно посланец, снаряд, запущенный с Земли, пробивший атмосферу и летящий в космическом пространстве со скоростью света, если его запустили эти существа, все равно должно пройти от восьми до девяти минут, пока он достигнет солнца; и столько же минут пройдет, пока изображение происшедшего на солнце сможет преодолеть пространство в девяносто миллионов миль между нами и солнцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
