Здесь, конечно, трудно было обнаружить и тем более доказать диверсию, но факт оставался фактом: завод перестал су-, ществовать. Правда, русской авиации кто то передал точные координаты завода. Это мог сделать только агент русской разведки. Но ему не обязательно было работать на объекте «Флора». Установить наземные объекты можно было и чисто визуальным способом. Перед Кройцером стала почти неразрешимая задача. Возможно, единственный выход — этот кацетник, который побывал уже на Пенемюнде и в Маутхаузене. Кажется, его зовут Леман. Нужно срочно допросить этого заключенного. Кройцер быстро направился к полевому «ханомагу», на котором он приехал сюда, и, не обращая уже внимания на других гестаповских чинов, пожарников, потрясенного директора Шисля, приказал шоферу немедленно отвезти его в лагерь, где находились заключенные, работавшие на объекте «Флора».
Из штаба СС Артур направился в девятнадцатый район Вены. Здесь, в небольшом отеле, он обычно останавливался во время своих приездов в бывшую дунайскую столицу. Он помылся, надел пижаму и лег. спать. На этот раз он долго не мог заснуть. Очевидно, сказывалось колоссальное напряжение последних дней и особенно встреча с Кройцером в самолете.
Теперь он окончательно убедился в том, что в отношении этой лисы Кройцера нужно срочно принимать самые решительные меры.
Перед отлетом в Вену Артур зашел к Рольфу Драйэкку, который рассказал Линдеману о том, что им несколько раз интересовался Кройцер. А это, по мнению Драйэкка, не сулило ничего хорошего для Артура. Словно угадывая ход мыслей Артура, Рольф достал из сейфа черную толстую папку, с надписью на обложке «Аскет», протянул ее Артуру и вышел из кабинета, сказав, что вернется через полчаса.
Линдеман по достоинству оценил деликатность Рольфа, так как эта папка представляла собой личное дело хауптштурмфюрера СС Кройцера.
Артур внимательно читал анкеты, аккуратные донесения о Кройцере, различные проверки на его родителей, характеристики преподавателей из Геттингенского университета, в котором учился Кройцер, представления к наградам, справки о расовой полноценности Кройцера.
И через все дело, со страницы на страницу тянулись измены, провокации, подлые убийства из-за угла, интриги, подсиживание сослуживцев — цепочка преступлений, неизменным участником и организатором которых был Густав Кройцер.
Линдеман тщательно запоминал все основные сведения из личного дела Кройцера: сын хозяина нотного магазина в предместье Мюнхена, лучший ученик в гимназии и самый прилежный студент философского факультета Геттингенского университета. К двадцати годам почти в совершенстве владел английским, французским и шведским языками. В студенческих попойках и разгуле не участвовал, за что получил кличку «Аскет». В 1931 году на него обратил внимание агент разведслужбы немецкой армии профессор римского права университета Алоис Хольц, который познакомил Кройцера с резидентом абвера священником католической церкви отцом Даниэлем. Тот проявил интерес к языковым способностям Кройцера и порекомендовал ему заняться изучением Восточной Европы и в первую очередь Советской Россией, ее- нравами, бытом, экономикой и политикой.
Первым заданием Кройцера был реферат на тему «Россия во взглядах молодого поколения Германии». Чтобы написать этот реферат, Кройцер сблизился со многими студентами левых убеждений, в том числе с одной группой, участников которой в университете считали «красными». Взгляды этих молодых людей были подробно описаны Кройцером в своем реферате, за который он получил от профессора «гонорар». Так Кройцер стал осведомителем. Он по-прежнему водил дружбу с социал-демократами, знал даже кое-кого из коммунистов. Многие из бывших приятелей Кройцера называли его теперь не иначе как «красный аскет».
По заданию того же профессора Кройцер взялся за изучение произведений Маркса, Энгельса и Ленина, делал многочисленные выписки из их трудов. Оставалось меньше месяца до защиты докторской работы Кройцера, посвященной Советской России, когда канцлером Германии президент фельдмаршал Гинденбург назначил ефрейтора Гитлера.
«Красный аскет» Кройцер был вскоре арестован штурмовиками. Найденные у него на квартире произведения Маркса и Ленина оказались достаточным криминалом, чтобы упрятать Кройцера в тюрьму и даже осудить к расстрелу. От казни Кройцера спас профессор Хольц, но за полгода, проведенные в тюрьме, Кройцер узнал все ужасы пыток и окончательно решил всегда быть на стороне сильных.
В личном деле Кройцера имелись сообщения о том, что его неоднократно включали в подпольные группы антифашистов в Германии, которые были впоследствии разгромлены гестапо.
Некоторые отчеты о действиях Кройцера — вначале агента, а затем официального сотрудника гитлеровской службы безопасности Артур прочел дважды: в них были детали, которые можно было впоследствии использовать против самого Кройцера.
И вот сейчас, безуспешно пытаясь уснуть, Артур снова вспоминал биографию этого опасного провокатора, который вместе с десятками тысяч ему подобных эсэсовцев, гестаповцев, штурмовиков, сотрудников службы СД, криминальной полиции, полиции нравов, строительной и какой-то там еще полиции, подобно цепному псу, служил фюреру и его клике.
Прибыв в лагерь, Кройцер не спешил допрашивать Лемана. Вначале он тщательно изучил все, что было написано о Лемане в журнале коменданта лагеря. Ничего особенного там не было. Леман ничем не выделялся от других узников и ни разу не попал в поле зрения гестаповских осведомителей, которые были и среди заключенных. Кройцеру это не понравилось. Из своего опыта он знал, что такое благополучие и спокойствие часто скрывает весьма опасные вещи. К тому же Леман — коммунист и участник боев в Испании, так что трудно было поверить в его пассивность и бездеятельность.
Срочно вызванные под благовидным предлогом два осведомителя подтвердили, что они ни в чем не подозревают Лемана. «Правда, — сказал первый осведомитель, худой человек с нервным блеском глаз, в прошлом известный «медвежатник», — этого Лемана довольно часто оставляли в подземном цехе на ночь, а ведь в это время контроль значительно слабее. И что он там делал, я не знаю».
Всем заключенным было уже известно о бомбардировке, и многие из них, особенно русские, не скрывали своей радости.
Наконец Кройцер распорядился привести в кабинет коменданта заключенного Лемана. Роберт вошел в комнату в сопровождении двух эсэсовцев и остановился у двери. Кройцер, сидя за столом напротив коменданта лагеря, внимательно рассматривал этого человека, от которого, возможно, зависела дальнейшая карьера хауптштурмфюрера.
