реальностью. Мы можем уговаривать, вводить в заблуждение. Можем заставить окружающих видеть нас в нужном свете. Можно спрятать эгоизм за показной щедростью, замаскировать под великодушие страстное желание быть любимым и уважаемым, скрыть нетерпеливое желание под нежной улыбкой, чтобы сломить нерешительность робкой возлюбленной. Мир не только мираж, зачастую он просто обман. Ведь история пишется победителями, и потому складывается впечатление, что детей, погибших под копытами коней победоносной армии, как будто не существовало вовсе. Прожженный вор может прослыть щедрым благотворителем, избавляясь от ненужного хлама. Правителя, отправляющего молодых ребят на смерть, провозглашают благодетелем, когда он целует нежную щечку ребенка. Для тех, кто понимает, что реальность на самом деле лишь то, что мы из нее творим, любой вопрос превращается в вопрос восприятия.
Так устроен этот мир, но многие стараются жить вопреки этому. Например, справедливый король Гарет Драконобор, правящий в Дамаре, или госпожа Аластриэль в Серебристой Луне, или Бренор Боевой Молот из Мифрил Халла. Они не пытаются замаскировать реальность, чтобы обмануть восприятие других, они стремятся улучшить действительность, они идут вслед за мечтой и верят, что выбрали правильный курс, а потому они всегда будут казаться теми, кто есть на самом деле, – честными людьми доброй воли.
Ведь гораздо тяжелее изменить внутренний образ, возникающий в зеркале самопознания, трудно спрятать чистоту или черноту сердца и души от себя самого.
К сожалению, многие превращают свою жизнь не в мираж, а в постоянный самообман. Аплодисменты они принимают за обожание, а мелкие подачки бедным заменяют им пятновыводитель для души. Среди полководцев, играющих жизнями тысяч людей, много ли таких, что расслышат сквозь гром восторгов всех тех, кто верит, что войны могут изменить мир к лучшему, крики отчаяния?
А сколько грабителей оправдывают свои злодеяния обидами, пережитыми когда-то, и закрывают глаза на отчаяние своих жертв? Интересно, в какой момент кража становится способом законного воздаяния?
Есть такие, кто не видит пятен на своей душе. Одни лишены способности заглядывать в зеркало самопознания, другие меняют не только внешнюю, но и внутреннюю реальность.
Артемис Энтрери жалок, и именно это когда-то пробудило во мне надежду. Он не лишен чувств – он бежит от них. Он превратил себя в орудие убийства, в инструмент, потому что иначе ему пришлось бы стать человеком. Не сомневаюсь, он слишком хорошо изучил свое отражение и никак не может смириться с неприглядностью этого образа. Все доводы, которые он приводит в свое оправдание, кажутся бесполезными, главным образом, ему самому.
Но ни для кого из нас нет другого способа стать на путь искупления. Лишь честно изучив свое отражение в зеркале, можно приступить к изменению внутренней действительности. Начать излечение возможно, лишь честно рассмотрев все рубцы, пятна и гниль.
Именно на это я надеюсь, потому и не перестаю думать об Артемисе Энтрери. Надежда моя слаба, и ей, быть может, не суждено сбыться в скором времени, да, может, и питает ее только мое собственное отчаянное желание верить, что возможность искупления и изменений к лучшему есть для каждого. Ведь если она есть для Энтрери, значит, есть для любого?
Может, даже для Мензоберранзана?
Клинки Охотника
Тысяча орков
Когда в Долину Ледяного Ветра с небольшой армией берсерков прибыл Тибблдорф Пуэнт и принес весть о смерти Гэндалуга Боевого Молота, первого и девятого короля Мифрил Халла, я знал, что у Бренора не останется иного выбора, кроме как вернуться в дом предков и вновь принять бремя власти. Именно этого требовал долг перед Кланом. Как и для большинства дворфов, долг перед Кланом и королем превыше всего для Бренора. Однако когда Бренор услышал эту весть, то я увидел следы печали на его лице, и понял, что лишь часть той печали вызвана скорбью о прежнем короле. Долгую и прекрасную жизнь прожил Гэндалуг, иной дворф и мечтать не мог о большем. И хотя Бренора огорчила потеря родича, что был ему едва знаком, не в том была причина его сокрушений. Ибо знал я: более всего гнетет его чувство долга, что обязывает вернуться к оседлой жизни. Я не сомневался, что стану его сопровождать, но предвидел, что не задержусь в безопасных чертогах Мифрил Халла надолго. Я создан для дороги, для приключений. Свое предназначение я осознал после сражения с дроу, когда в Клан Боевого Молота вернулся Гэндалуг. Казалось, что наша небольшая компания наконец-то обрела мир, но вскоре я узнал, что на деле мир обернется обоюдоострым мечом.
Так я вместе с Кэтти-бри, капитаном «Морской Феи» Дюдермонтом и его командой пустился в плавание вдоль Побережья Мечей, преследуя пиратов.
Настолько странно и зачастую неуютно осознавать, что ни одно место не задержит меня надолго, что в действительности мне не хватит никакого «дома»… Я желаю понять, куда направлен мой бег – стремлюсь ли я к чему-либо или убегаю? Ведом ли я некой силой, как сбившиеся с пути Энтрери и Эллифейн? Вопросы не дают покоя ни моему сердцу, ни моей душе. Почему я испытываю потребность продолжать путь? Чего я ищу? Приюта? Большей славы, которая придаст мне уверенности в том, что я совершил верный выбор, когда покинул Мензоберранзан?
Сомнения гнетут меня, порою вызывая беспокойство, но оно недолговечно, ибо мне понятна вся тщетность мучащих меня вопросов.
Когда в Долину Ледяного Ветра прибыл Пуэнт, пред нами вновь предстала картина безопасной, полной удобств жизни в Мифрил Халле, но это не та жизнь, с которой я могу примириться. К тому же я опасаюсь за Кэтти-бри, за нашу выстраданную близость. Насколько переменятся наши отношения? Захочет ли Кэтти-бри обзавестись собственной семьей, домом? Не расценит ли она возвращение в твердыню дворфов как знак, возвещающий о том, что она достигла конца своего полного приключений пути?
И если это произойдет, то каково будет мое решение?
И поэтому все мы слушали вести, что принес Пуэнт, с противоречивыми чувствами и немалой тревогой.
Однако противоречия недолго терзали сердце Бренора. Исполненный огня молодости дворф по имени Дагнаббит, при помощи которого несколько лет тому назад освободили от дергаров Мифрил Халл, и чей отец, прославленный генерал Дагна, командовал войсками Мифрил Халла, сопровождал Пуэнта до Долины Ледяного Ветра. После тайной встречи с Дагнаббитом мой друг пребывал в наилучшем расположении духа, в каком я только когда-либо видел его, едва не подскакивая от желания поскорее отправиться домой. Ко всеобщему удивлению, Бренор незамедлительно предложил (не приказывая, но недвусмысленно намекнув), чтобы все дворфы Мифрил Халла, что поселились в Долине Ледяного Ветра
