него объяснений, хотя и знала, что добиться чего-либо от Ричарда было трудной задачей. Выражение его лица не изменилось, его не тронула ее напористость.
— Я был зол, — наконец признался он. — И я хотел причинить тебе боль. Никакой глубины, никакого двойного смысла.
Это был редкий момент откровенности с его стороны, суровый в своей простоте. Новообретенная ясность, хотя и тревожила сама по себе, была маленьким окошком в сложные эмоции, которые их опутывали. Пока Хлоя переваривала его слова, она боролась со странной смесью облегчения и досады, которая пришла вместе с ними, понимая, что эмоции Ричарда, как и его действия, часто были столь же непредсказуемы, сколь и необъяснимы.
Хлоя хотела продолжить, погрузиться в глубинные проблемы, которые привели их к этому моменту. Но она не могла игнорировать тот факт, что поведение Ричарда изменилось. Он эмоционально отстранился, и его открытость была такой же мимолетной, как падающая звезда на ночном небе. Завеса его непроницаемой личности снова опустилась, оставив у Хлои больше вопросов, чем ответов.
— У тебя получилось, — сказала она пассивно-агрессивным тоном.
Ответ Ричарда был спокойным, но с оттенком сожаления.
— Я знаю. На это и был расчет, — признался он, вздыхая. — Я хочу, чтобы ты поняла, Хлоя. Все не так просто. Я не хотел причинять тебе боль. В тот момент я этого хотел, но то, чего я хочу в этих состояниях, — это не мои истинные желания.
— Ты болен? — беспокойно взглянула на него она.
— Нет, я не болен, — ответил Ричард. — Я просто страдаю перепадами настроения.
— Это не оправдание, — твердо заметила она.
— А я и не оправдываюсь.
— Зачем ты пришел сюда?
— Чтобы увидеть тебя, — честно ответил Ричард.
— С чего вдруг ты захотел увидеться? — не сдерживаясь, ответила Хлоя. — Я не хочу тебя видеть.
— Мы оба знаем, что это не совсем так. Честно? Я скучаю по тому ощущению, когда ты рядом. — Он наклонил голову. — Помнишь, когда я сказал, что тебе нравится то, что я заставляю тебя чувствовать? С моей стороны то же самое. Вот почему я здесь.
Глаза Хлои встретились с глазами Ричарда, в ней кипел коктейль чувств. Замешательство, гнев, страстное желание — все они боролись за господство.
Она попыталась осмыслить его слова. Мысль о том, что он скучал по ней, что он признавал их взаимное влечение, задела ее за живое. Но могла ли она доверять этому? Могла ли она доверять ему после всего, что произошло?
Но она не могла отрицать, что часть ее тоже скучала по нему. Но она оставалась настороже, и голос ее звучал осторожно.
— И чего ты ждешь? Что мы просто продолжим с того места, на котором остановились? После всего, что случилось?
— Не совсем. Но я надеялся, что ты найдешь в себе силы выйти за рамки физической связи в момент эмоционального срыва, — сказал Ричард.
Она потрясенно выдохнула: "Ты пришел сюда, чтобы сказать, что я глупая? Неправильно поняла? Слишком ограничена, чтобы смотреть дальше того, что ты сделал?"
— Ты искажаешь мои слова, — сказал он.
— Искажаю твои слова? — Хлоя ответила с оттенком горечи. — Чего ты от меня ждешь? Просто принять то, что ты сделал, и двигайся дальше, как будто этого никогда не было? Это не так работает, Ричард.
Когда Ричард повернулся, чтобы уйти, он тяжело выдохнул. "Почему ты не можешь попытаться понять что-то большее, чем ты?" — сказал он с оттенком отчаяния.
— Знаешь что, Ричард? — возразила Хлоя, подпитываемая гневом. — Очевидно, я действительно не дотягиваю до твоего "божественного уровня познания", о Ваше просветленное Величество. — Она была сыта по горло снисходительностью в его тоне.
Он тихо усмехнулся, на его губах появилась горько-сладкая улыбка.
— Я понял. Но подумай над тем, что я сказал.
С этими словами он тепло улыбнулся ей на прощание и ушел, оставив Хлою бороться со внутренним смятением и неуверенностью.
11.
Хлоя быстро шла по кампусу, стараясь сосредоточиться на пути, когда он нагнал ее, случайная встреча, которой она никак не ожидала. Ричард подошел к ней с улыбкой, в которой были в равной степени обаяние и дерзость.
— Я начинаю думать, что на самом деле больше тебе не нравлюсь.
Реакция Хлои была менее веселой. Она встретила его слова стальным взглядом и кратким ответом.
— Отстань от меня, Ричард, — сказала она, в ее тоне слышалось раздражение, она не собиралась больше участвовать в его играх. Она на собственном горьком опыте убедилась, что быть с Ричардом — все равно что танцевать на канате, и она не была готова снова упасть в эту пропасть.
— Ах, когда же ты перестанешь убегать? Мы оба этого хотим. И теперь ты снова сопротивляешься? Зачем?
В его словах была странная смесь проницательности и высокомерия, но Хлоя была непреклонна.
— Ты не знаешь, чего я хочу. Ты меня не знаешь, — выпалила она в ответ с решимостью в глазах.
— Я прекрасно тебя знаю. — Улыбка Ричарда стала еще шире, в его взгляде появился понимающий блеск. — Ты сильная. Верная. Любящая, — мягко сказал он, почти касаясь пальцами ее подбородка, словно подчеркивая это. — Но в то же время ты слабая. Хрупкая. Уязвимая. Невинная. И вся моя.
Когда Ричард попытался все-таки дотронуться до ее подбородка, решимость Хлои пошатнулась. Она не впустит его, только не снова. Но его слова уже проникли в ее мысли, оставив ее разрываться между желанием держаться от него подальше и затянувшимися эмоциями, которые она не смогла полностью подавить.
Хлоя долго думала над вопросом, любил ли Ричард ее когда-нибудь по-настоящему. В этот момент она решила выяснить напрямую.
— Ты когда-нибудь любил меня? — спросила она, ища в его глазах намек на искренность.
Ричард, однако, уклонился от ответа со своей обычной беспечностью.
— Любовь — сложная штука, моя дорогая. Я никогда ничего не обещал. Однако это не мешает нам хорошо проводить время вместе.
Его ответ заставил ее почувствовать себя так, словно ей дали пощечину, боль от его равнодушия пронзила ее насквозь.
Хлоя почувствовала, как земля ушла у нее из-под ног, оставив ее подвешенной в эмоциональной пропасти. Это было больно. Ужасно. Она была поражена кучей эмоций — гневом из-за его небрежного ответа, обидой из-за безразличия в его тоне, болью от осознания того, что его чувства никогда не соответствовали ее собственным. Но самое главное, чувство вины грызло ее душу. Вина за то, что позволила себе так глубоко влюбиться в него, вина за то, что не увидела правду раньше.
В тот момент все приводило ее в бешенство. То, как легко он мог говорить об их отношениях, глубина, с которой
