Нина в ужасе поняла: это не нелепый несчастный случай, а убийство. О возможности самоубийства речи и быть не могло: не такой тип был старый законник. Судья Уоргрейв, по роману злодей и последняя жертва Негритянского острова, на острове Альбатросов стал жертвой первой.
И это означало одно: в данной литературной вселенной он злодеем и мистером Ю.Ар. Даддом быть ну никак не мог.
Потому что кто-то отравил его, как и полагается, цианистым калием. Только вот как?
– Сердечный приступ? – произнесла, ничуть не теряя самообладания, мисс Блор – надо же, какая выдержка у старой (или не очень!) девы и поклонницы фашизма.
Или она знала, что судья умрет, потому что… Потому что сама отравила его? Такая могла – присутствия духа ей не занимать. Нина подумала, что именно мисс Брент, ну, точнее, мисс Блор оказалась убийцей в компьютерной игре.
Ну а в романе убийцей был судья Уоргрейв – тот самый, который с окровавленным, вздувшимся от вызванного ядом цианоза сине-красным лицом неподвижно лежал на столе.
Нет, такое не сыграешь, такое не изобразишь…
Бывший полицейский Брент, вразвалочку подойдя к ним, цинично произнес:
– Ну вот и отправился на суд божий великий и ужасный судья Уоргрейв! Хотя, вероятно, все же на суд чертовой дюжины чертей в преисподнюю.
– Мистер Брент! – произнесла назидательно старая дева, а Ломбард, крайне осторожно принюхивавшийся к сигаре, что вывалилась из руки судьи и тлела на ковре, спросил:
– Так от чего он умер, доктор?
Тот, хмыкнув, произнес:
– От отравления одним из соединений цианида, вероятно, цианистым калием!
Эта новость, что само по себе удивительно, никого не шокировала, а Тони Марстенс сипло произнесла:
– Он что, покончил с собой? Прямо здесь, на глазах у нас, не завершив свою фразу?
Ломбард, уставившись на Нину, сказал:
– Фразу, которой он хотел доказать, что, в отличие от вашего предположения, мисс Клейторн, не является нашим негостеприимным хозяином мистером Ю.Ар. Даддом!
Все воззрились на Нину, и Ломбард продолжил:
– Вы ничего не хотите нам сказать, мисс Клейторн? Или, быть может, мне?
Нина, взглянув на каждого из присутствующих, в тон ответила:
– А вы мне, леди и джентльмены? Ну, почти все признались в убийствах – кроме вас, мисс Блор. Так, может, кто-то решит покаяться в том, что только что отравил судью Уоргрейва?
Полковник Маккинзи нервно заявил:
– Он мог совершить самоубийство…
Генри Брент расхохотался.
– Кто угодно, но только не судья Уоргрейв! Да еще в таких обстоятельствах! Доктор, это же было убийство?
Доктор Роджерс весьма жизнерадостно ответил:
– Это задача полиции – установить, было ли это убийство, самоубийство или несчастный случай. Хотя последний вариант, думаю, можно исключить изначально. Но умер судья, как я уже сказал, от отравления соединениями цианида, о чем свидетельствует и ярко выраженный цианоз, вы только посмотрите на его вспухшее лицо, и то, как он умер на наших с вами глазах, и, наконец, сигара!
От ткнул тлеющую сигару носком лакированной туфли.
– Яд содержался в ней! И только судья сунул ее в рот и поджег, вдохнув дым, как практически немедленно скончался.
Ломбард с явным восхищением протянул:
– Неплохая задумка убийцы! Там что, была капсула?
Доктор, схватив со стола салфетку и обернув ей руку, осторожно поднял сигару, стараясь держать ее на порядочном расстоянии от лица. Запах горького миндаля сделался теперь еще более явственным.
– Думаю, все намного проще. Кто-то заранее вымочил сигару в концентрированном растворе цианистого калия, дал ей высохнуть – и сделал из нее орудие идеального убийства!
Мисс Блор заявила:
– Тот, кто убил судью Уоргрейва, причем столь изуверским способом, настоящий сумасшедший.
Генри Брент возразил:
– Или крайне сообразительный малый. Но, выходит, он не мог контролировать время убийства, потому что судья мог взять из коробки и не отравленную сигару. Или тут все сигары отравлены?
И хохотнул:
– Как хорошо, что я курю папиросы, которые всегда таскаю с собой!
Ломбард принялся обшаривать смокинг судьи, и явно шокированная мисс Блор заявила:
– Как вам не стыдно!
Генри Брент заявил:
– Мэм, судье уже все равно. Он сейчас сам восседает на скамье подсудимых на том свете!
И снова хохотнул, и к его гоготу присоединился жизнерадостный доктор Роджерс.
Обшарив карманы судьи, Ломбард заявил:
– Сигары он принес свои, одну он выкурил на наших глазах, а потом принялся за вторую, оказавшуюся отравленной. Думаю, многие знали о привычке судьи курить сигары и носить их в кармане смокинга. Не представляло сложности в сумятице, вызванной зачитанными нами жутким голосом обвинениями, незаметно подменить сигару судьи на такую же, но заранее пропитанную цианидом. Прекрасно зная, что он в ближайшие минуты раскурит ее – и отдаст концы!
Тони Марстенс прошептала:
– Звучит крайне логично. Как будто…
Она уставилась на Ломбарда, а тот усмехнулся:
– Нет, судью я не убивал. Потому что сделай я это, то раскрывать вам механизм того, как осуществил это, точно бы не стал. Но теперь я знаю, леди и джентльмены: один из вас – убийца!
Доктор расхохотался:
– Если верить нашей умной юной леди, то мы все убийцы! И одним стало меньше. Хотя, если подумать, при этом одним и больше: потому что тот, кто раньше то ли убивал, то ли нет, лишил жизни судью.
Он залился смехом, а Нина, чувствуя, что силы покидают ее, опустилась на диван рядом с замершим там мелко дрожащим, с зеленым лицом Томасом Олдрином.
Девушка закрыла глаза. Да, предотвратить убийство она не смогла, потому что и представить себе не могла, что первой жертвой в литературной вселенной станет тот, кто в романе был злодеем.
Путешествие на остров Альбатросов, которое представлялось ей прогулкой на выходные, внезапно превратилось в триллер.
– И что нам теперь делать? – произнесла визгливо Тони Марстенс. – Я так не могу, этот покойник выглядит ужасно. Он будет мне теперь постоянно сниться. Уберите его!
– Отличная мысль, – заявил Ломбард. – Эй, Брент, помогите мне! Доктор, вы тоже, он тяжелый.
До Нины донесся веселый голос медика-убийцы:
– Нет уж, вы вдвоем наверняка справитесь. Вот только куда деть тело? На дворе август, думаю, скоро покойник даст о себе знать…
– В подвал? – предположил, сопя, Брент, а доктор обратился к миссис Олдрин:
– У вас же имеется некое подобие ледника?
– Сэр, дом оборудован по последнему слову техники, у нас имеется даже целая комната-рефрижератор для хранения скоропортящихся продуктов. Виллу-то построил американский миллионер…
– Только не туда! – заявили в один голос мисс Блор и Тони Марстенс. – На чердак?
В итоге тело судьи отнесли в самую дальнюю комнату нежилого западного крыла. Когда мужчины вернулись, миссис Марстенс, уже убравшая разбитую посуду и следы крови, подала им виски.
Брент, явно
