Читаем без скачивания Дуб тоже может обидеться (СИ) - Неизв.

После этих слов Агнешка чмокнула еще снова в макушку и, легко хлопнув по попе, отослала играть с остальными детишками. Затем, не показывая своей обеспокоенности, она медленно пошла в ту сторону, откуда они и пришли.

- Где же это? - бормотала она, переступая через очередную лужу. - Вот неугомонный ребенок! Все дети, как дети! А эта егоза носиться, как неугомонная!

От лагеря она отошла почти на километр.

- Напутала похоже, маленькая врунья, - засмеялась она, чувствуя, что такого места просто не существует. - Подожди-ка, подожди-ка... Так... Кажется, вот они красотки! - перед ее глазами показались переплетенные друг с другом березы. - Смотри-ка, не обманула...

Она нежно коснулась белоснежных стволов.

- Мои хорошие, - шептала она, обнимая их. - Никто вас здесь не видит... Ну и хорошо...

Вдруг нога ее подвернулась и она кубарем полетела вниз. К счастью, ничего кроме старых, пахнувших землей листьев, ей не встретилось.

- А это еще что такое? - снимая с волос ветки, невольно проговорила она. - Неужто здесь?

Подвернувшаяся нога вынесла ее точно в то самое место, про которое и говорила девочка. Все дно оврага, куда ее и угораздило залететь, было покрыто ползающим, шевелящимся ковром.

- Матка боска! - вырвалось у молодой женщины, с ошарашенным видом глядевшим на трепыхающуюся живность. - Вот... это … как же может...

Хрясть! Он сделала неосторожный шаг назад и что-то раздавила. Хрясть!

- О! - вскрикнула она, приподнимая ногу. - Что это?

Десятки каких-то птиц, больших, небольших и совсем крошечных, в беспорядке лежали на земле. Стуча расправленными крыльями, они с жалобным видом открывали клювики и пытались издать какие-то звуки.

- Матка боска! - вновь с придыханием произнесла Агнешка. - Да что здесь такое твориться?

Птицы были словно чем-то обвязаны... Веревками, прутами?! Она присела на корточки, каждую секунду готовясь вскочить и убежать. Тонкие длинные пальцы, осторожно, с какой-то брезгливостью ухватили одного птенца за крыло.

- Точно, какие-то ниточки, - прошептала она, внимательно всматриваясь в птицу. - Ужас! Как паяцы! Нет, это же корневая система...

Она тихонько поддела ногтем кусочек выступающего корешка и от крыла отвалился целый корневой пучок.

- Но они же живые! - Агнешка смотрела на болтавшийся пушистый пучок, начало которого терялось где-то в брюшке птицы.

Тушка упала и, трепыхаясь, птица поползла куда-то в сторону осыпавшегося склона. Удивительно, но и все остальные птицы тоже ползли именно туда.

- Мне это сниться, - она ущипнула себя за руку, ощущая полную нереальность происходящего. - Мне это точно сниться... Какие-то уродцы! Дыра! Ай!

Из темноты ямы что-то сверкнуло! Казалось, словно кто-то зеркальцем мигнул, подавая знак...

Возле провала, над которым почти полностью скрывая его нависли мощные корни, образовался настоящий живой, мохнатый ковер. Подергивание крыльев, приподнятые перышки, нахохлившиеся хохолки — все это создавало полную иллюзию роскошного, с высоким мягким ворсом, ковра.

- Полный бред, - качая головой, шептала она и все равно делала шаг вперед. - Такого не может быть...

Словно диковинный зверь дыра, подмигивала ей нависшими мохнатыми корнями, и продолжала поглощать птиц. Уродливые, с противным писком, они взбирались друг на друга, кусались, царапались... Кто-то падал... Кого-то топтали...

Женщина в нерешительности стояла совсем рядом с провалом. Солнце терялось где-то там высоко в небе. Из-за нависших деревьев его лучей было практически не видно. Оттого отверстие казалось еще более зловещим, темным и от этого более притягательным... Она сделал неуверенный шаг вперед, потом еще один... Все равно было не видно, а что там внутри... Вот Агнешка оказалась у самого провала. Осталось только протянуть руку и освободить вход от всякой травы и кореньев.

Узкая ладонь со свежими царапинами осторожно потянулась вперед. На самом видном месте свисал крупный с многочисленными отростками корень. Это был целый патриарх! Она с усилием отогнула его в сторону и зацепила за какой-то камень, освободив почти половину хода. Осталась какая-то мелочь...

- Сейчас, посмотрим, - она от волнения кусала свои губы. - Что же там такое?

В этот момент страх почти отпустил ее. На первое место выступило любопытство — настоящее, съедающее изнутри, толкающее на самые необдуманные поступки. Пока пальцы касались невесомых кореньев, ее воображения рисовало удивительные картины того, что могло скрываться в яме.

50

Солнце уже давно висело высоко над крышами домов, щедро поливая лучами выгоревшую солому. Абай, высунувшись из-за дверного проема, огляделся. Никого!

- Полз что-ли кто..., - пробубнил он про себя, внимательнее вглядываясь в заросший высокой травой огород. - Показалось.

Убрав лицо от в тень, якут устроился по-удобнее и продолжил наблюдать за окрестностями.

В доме в это время было прохладно. Легкий ветерок гулял по комнатам, приятно охлаждая вспотевшее тело и даря желанную свежесть.

- Эй, наука, - окликнул копошившегося в углу врача старшина. - Тебя то зачем взяли? Или и это военная тайна?!

Капитан молчал, словно давая свое разрешение на ответ. Его в этот момент вообще больше занимала карта. Смирнов, разложив большой, слежавшийся по сгибам, лист на досках, что-то чиркал синим карандашом.

- Понимаете, Илья Петрович, - одевая круглые с толстыми стеклами очки и приобретая от этого чрезвычайно строгий вид, проговорил Карл Генрихович. - У нас есть некие, и как я не раз высказывал мало обоснованные подозрения, что где-то в этих окрестностях применяли секретное оружие, - он вновь бросил настороженный взгляд на руководителя разведгруппы. - Возможно, это было даже химическое оружие... Химическое оружие!

Его длинный, испачканный в земле палец, ткнулся куда-то вверх, демонстрирую этим, по-видимому, особое значение высказанным словам. В кулаке второй руки, который он не разжимал, что-то изредка бренчало.

- Когда мне про это сообщили, я вообще-то возмутился, - поймав в этот момент ироничный взгляд Смирнова, врач смутился. - Да! Я высказал свое сомнение... Мне казалось... Мне кажется, что в военное время нецелесообразно тратить ресурсы на такого рода мероприятия! Откуда здесь химическое оружие?! Фашисты никогда на это не пойдут!

К последним фразам его голос окреп, приобрел нотки некого самодовольства. Видимо, эти мысли он уже не раз озвучивал и, сейчас, вновь нашел благодарного слушателя.

- Гитлер — это подлый и сильный враг, человеконенавистник если хотите, но отнюдь не сумасшедший! - Карл Генрихович окончательно «сел на своего любимого конька». - Мой друг (старшина от такого обращения чуть не поперхнулся, но вовремя совладал с собой), я вас уверяю, они совершенно здравомыслящие люди и никогда не пойдут на применение химического оружия... Я наверное не открою никакой тайны, - его взгляд снова упал на капитана. - Наша страна накопила столько такого рода боеприпасов, что даже страшно представить... Это тысячи и тысячи литров отравляющих веществ... Я уверен, что у других стран аналогичные запасы также отнюдь не крошечные. В таких условиях, даже попытаться применить что-либо подобное будет настоящим самоубийством!

Все это старшина послушал совершенно молча, даже кивая в некоторых местах, словно соглашаясь со всем, о чем ему говорили. Илья Петрович успел отучиться лишь пять классов, пока не в его дом не пришли немцы... «Они и тогда входили в русские села по-хозяйски, - почему-то вспомнилось ему в этот момент. - Поблескивая солнечными отблесками на остроконечных касках, запыленные мундиры вламывались в дома и лающими голосами требовали то одного, то второго... Хрен с ними! Отучусь еще! - его глаза на какое-то мгновение затуманились и он незаметно опустил козырек фуражки на глаза. - Надо будет и выше пойду — университет закончу!». Весь этот пиетет перед тем, кто закончил школу или бери выше — университет, заставлял его и в этот раз внимательно слушать. Однако Голованко не стал бы тем основательным и въедливым старшиной если бы всегда принимал на веру все то, о чем ему рассказывают.

- Знаешь, медицина, вот все ты правильно говоришь, да как-то по-научному, - хитро прищурив глаза, начал разговор Голованко. - Слушаешь тебя и кажется, вот он фашист стоит перед тобой... Нет! Фашист другой, не такой как мы! Он самый, что ни на есть ирод! Блазень настоящий! - он с легонько стукнул себя по затылку. - Вот здесь у него не хватает чего-то! Понимаешь, ты медицина? Сумасшедший он! И ему твои россказни вот..., - старшина смачно сплюнул в сторону от себя. - Плюнуть и растереть!