пельменной, потом Мохито, которому Шольт предъявил капусту, а следом за ним, возле КПП — полковника Новака, смерившего Ханну недоверчивым взглядом.
На ночное бдение пошли около полуночи, встретившись возле калитки. Ханна оделась потеплее, предъявила Шольту пакет с можжевеловыми ягодами и скрутками, сообщила:
— Купила на ярмарке мастеров. Скрутки на счастье. Можжевельник вымочен в рябиновом соке — чтобы точно отвадить нечисть.
Шольт кивнул, повел Ханну в Алтарный Парк, где они влились в толпу, распевающую гимны. Она уютно устроилась в объятиях Шольта — тот привычно встал за спиной, сцепил руки в замок, словно предотвращал попытку вырваться. Висица урчала, волк ответно посвистывал. Ханна повернулась, приникая к груди Шольта, поднялась на цыпочки и начала осторожно расспрашивать о его родителях.
Выслушав отрывистые ответы, она поняла, что упрямство у Шольта унаследованное, и его никакими воспитательными мерами не перешибешь. Бесполезно. Родители не ездили к нему в училище, потому что хотели, чтобы он поступил на инженерно-строительный факультет, а не на военное дело — Шольт молча сделал по-своему. Родители не захотели знакомиться с его женой, потому что собирались просватать ему порядочную невесту, а Шольт нашел какую-то городскую фифу, не умеющую закатывать помидоры и печь пирожки.
— И я к ним Йонаша ни разу не возил, — Шольт вздернул подбородок, всем своим видом обещая: «и не повезу». — Я им вообще не сообщал, что его мать умерла. Я сам в это вляпался, мне и разгребать. Это мой ребенок.
Ханна сначала оторопела, а потом решила, что в ситуации просматривается несомненная милость Хлебодарной: ей не придется знакомиться с чужими оборотнями, изображать радость или покорность — в зависимости от требований.
От родственников они внезапно перекинулись на тему холодца — Шольт заявил, что отлично его варит, пообещал купить свиные уши, крылья индейки и желатин и продемонстрировать свои умения. На этом моменте их почему-то попросили или молиться вместе со всеми, или удалиться.
Выбор был очевиден. Они протолкались к жаровне, кинули скрутки и можжевеловые ягоды на угли, постояли минут десять, глядя на дым, и отправились в квартиру Ханны, где проводили Покров на смятой простыне.
Днем Шольт пропал — Снежка донесла, что Деметриуш отправил его красить скамейки на стадионе. Вечером явился с маленьким пакетом, в котором принес щетку, тюбик зубной пасты и бритвенный станок. К этому времени Ханна сообразила, что Йонаша снова придется оставлять на попечение Мохито, и напекла печенья-орешки со сгущенным молоком. Шольт отнес промасленный бумажный сверток в общежитие, и через десять минут в квартиру прилетело сообщение от медведя: «Спасибо, очень вкусно!»
Еще через пару дней Шольт, приносивший и уносивший свою зубную пасту, сообщил Ханне, что в газете появилось объявление — в овощехранилище начали продавать дешевую картошку. Картошка хорошая, они с Мохито всегда там берут. Если ей надо, то можно поехать вместе. Минимальный размер покупки — двадцатикилограммовый мешок. Ханна подумала, что ненужную картошку можно будет отдать Снежке с Ёжи или отнести в кафетерий, и смело отправилась навстречу приключениям. Картошку они все-таки купили, но по пути туда и обратно два раза занимались любовью в машине. Ханне всегда казалось, что это низкопробное развлечение для оборотней, которые не умеют наладить нормальную половую жизнь. А выяснилось — отличное времяпрепровождение, очень приятно.
Мохито и Йонаша она видела каждый день — забегали в кафетерий, обедали, иногда уносили еду с собой, иногда что-нибудь оставляли. Ханне достался дневник по природоведению и две контурные карты — надо было все раскрасить, чтобы получить четверки.
Проблемы начали утрясаться сами собой — постепенно, шаг за шагом. Шольт заходил по вечерам, иногда уходил, иногда оставался ночевать. Готовил завтрак, мучил отдельный тюбик зубной пасты, на который Ханна старалась не смотреть, мыл посуду или пылесосил в спальне. Как-то раз они коротко обсудили невозможность встреч в общежитии у Шольта.
— Комната Мохито неприкосновенна. А ложиться в гостиной, зная, что мелкий может выйти в туалет… Сама понимаешь.
— Зачем такие сложности? — удивилась Ханна. — Здесь места достаточно. Между прочим, есть отдельная свободная спальня. Если понадобится, Йонаш может тут ночевать.
— Нет, — быстро ответил Шольт. — Ничего не решено, мы можем в любой момент разругаться. Я не хочу, чтобы он потом спрашивал, почему мы таскаем вещи туда-сюда.
Это было правильно, но немного обидно. А еще Ханна не могла понять, не подпортило ли нить связи застарелое проклятье Хлебодарной. Шольт по-прежнему не прикасался к хлебу, выплюнул салат, когда Ёжи по забывчивости подал ему порцию с сухарями. Ханна не ожидала, что Шольт мгновенно начнет есть булочки у нее из рук. Но хоть что-то должно было измениться?
«Ты слишком торопишься», — сказала висица.
«А когда, по-твоему, это должно случиться?»
Висица промолчала.
Ханна еще некоторое время пыталась выяснить, есть ли какие-то задокументированные случаи избавления от проклятья Хлебодарной. Провела несколько вечеров в библиотеке, заказывала книги, листала страницы в читальном зале. И, чем больше читала, тем отчетливее понимала: гадать о сроках можно до бесконечности. Она перестала ломать голову с наступлением зимы. Как идет жизнь, пусть так и идет. Незачем подгонять.
Глава 34. Тест на беременность
Город и лес укрыло белое покрывало снега. Шольт превращался без видимых проблем, получил положительное заключение психолога, прошел медкомиссию и вернулся в строй. Ханна приноровилась к режиму дежурств, а когда отряд отправили в командировку в соседнее воеводство, совершила коварный поступок — заманила Йонаша к себе пожить. Деметриуш с Полиной попытались этому противостоять, но Йонаш уперся и перетащил вещи и учебники в гостиную и свободную спальню. Дом наполнился жизнью. Запах волчонка изгнал призрак одиночества. Ханна напекла пирожков с печенкой и картошкой и пообещала Йонашу на Рождество огромный торт, елку, гирлянды и игрушки. И орешки со сгущенкой. И кучу салатов. Гулять, так гулять!
Вернувшийся Шольт принял перемену как должное. Не устроил скандал, хотя Ханна этого побаивалась, покрутил носом при виде печенья и съездил на овощебазу за картошкой. Запасы таяли, как снег под солнцем — а Ханна еще собиралась кому-то отдавать! Впору было покупать второй холодильник, потому что в одном все не помещалось. И кладовка, которую Шольт загрузил после зарплаты, довольно быстро начала зиять пустыми полками.
На город неотвратимо надвигался самый лучший зимний праздник. Люди и оборотни скупали в магазинах продукты для выпечки и салатов, на огороженных пятачках появились елочные базары. Засветились, замигали связки гирлянд, начались распродажи залежавшихся товаров. Ханна делила время между домом и кафетерием, заказывала елочные игрушки и подарки, передавала Мохито
