но эта особа крайне внушаема и доверчива. Бомбисты лишь с помощью лжи сумели втянуть её в свои ряды. Посему, мне кажется, её можно простить. Надо только как-то донести эту мысль до полицейского начальства.
— Хм-м-м, — задумчиво протянула дворянка и прямо спросила: — Она так важна для вас?
— Мне её судьба безразлична, но хотелось бы помочь близкому человеку. Он много для меня сделал.
— И вы хотите, дабы я замолвила словечко за эту особу? — протянула Романова и тут же со смешком весело добавила: — Надеюсь, эта особа женского пола не является вашей любовницей? С вашей стороны было бы гнусно просить меня помочь обрести ей свободу. А уж как я расстроюсь, ежели узнаю, что всё это действительно так…
— Нет, что вы! Какая любовница? Сударыня, вы иногда такое навыдумываете, что мне, даже сидя на кресле, хочется присесть.
— Вот такая я выдумщица, — засмеялась девушка, а когда отсмеялась, то заверила меня: — Душа моя, сделаю всё, что в моих силах. Назовите имя и фамилию этой несчастной.
На всякий случай, я поведал ей всё, что знал о Глашке, а потом ещё немного поболтал с Романовой и распрощался с ней. А теперь пора и проверить, что там выиграли мои лотерейные билеты.
Я порывисто вышел из кабинета и сразу же нашёл взглядом Гришку. Он тихо-мирно сидел на краешке софы, а Цербер с заспанной мордой недовольно размахивал хвостом, весьма хмуро глядя на парня. У меня сразу же сложилось впечатление, что Гришка буквально мгновение назад плюхнулся на софу, потревожив праведный сон кота. Значит, крепыш всё-таки подслушивал. Ну и шут с ним.
— Что-то получилось, ваше благородие? — протараторил парень, посмотрев на меня с полыхающей в глазах невероятной надеждой.
— Ну, что-то определённое сказать не могу, но одна весьма влиятельная сударыня занялась судьбой твоей ненаглядной Надежды Крупской.
— Кем? — изумился Гришка.
— Глашкой, Глашкой она займётся, — успокоил я паренька. — Тебе есть где жить-то? Если хочешь, то можешь остаться тут.
— Я, пожалуй, останусь. Потом что-нибудь набрешу на заводе, из-за чего так долго отсутствовал. Там завсегда хорошие руки нужны, посему простят меня.
— Отлично. Тогда слушай мои инструкции. Иди в ванную комнату, приведи себя в порядок и надевай мою старую одежду. Авось она тебе не сильно будет жать в плечах. А потом не отходи от меня ни на шаг. А если заметишь какую-нибудь гнусную рожу, с ненавистью смотрящую на меня, то обязательно скажи, — проговорил я, решив использовать крепыша в роли телохранителя.
— Ага, — кивнул тот и даже не стал меня ни о чём расспрашивать. Радостно метнулся в ванную комнату и фыркал там минут двадцать, а затем кое-как натянул мою одежду. Сюртук трещал на его груди и плечах, но в рукавах пришёлся впору. Штаны тоже подошли, как и ботинка. А вот котелок слегка нелепо смотрелся на его влажных кудрях.
— Жених, — иронично оценил я внешний вид парня, сияющего чистым лицом.
Крепыш крякнул, приосанился и восхищённо глянул на своё отражение в напольном зеркале. Кажется, он сейчас думал о том, что неплохо было бы в таком наряде войти в камеру к Глашке и вальяжно сказать ей, что она свободна. Но я прогнал его мысли похлопыванием по плечу. Гришка вздрогнул и преданно глянул на меня.
— Пошли, — бросил я ему и покинул апартаменты.
— А куда мы путь держим, ваше благородие? — прошептал крепыш уже в лифте, который заставил его пугливо сжаться.
— Наведаемся в ближайшее почтовое отделение, а потом сходим в мастерскую и заберём мою новенькую университетскую форму, — просветил я его и вышел из лифта.
— Так вы в университет поступили? Примите мои поздравления.
— Благодарю, — кивнул я и со ступеней доходного дома крикнул сонному извозчику, который клевал носом на козлах кареты, влекомой четвёркой медленно цокающих по площади вороных лошадей. — Эй, любезный! Не торопись!
Тот вскинул голову, натянул вожжи и почему-то первым делом глянул на Гришку. А тот подскочил к карете, распахнул для меня дверцу и повелительно бросил извозчику:
— Поезжай к ближайшему почтовому отделению.
— Молодец, — похвалил я Гришку, плюхнувшись на сидение.
Крепыш уселся напротив меня и польщено улыбнулся, а потом на эмоциях постучал кулаком в перегородку и крикнул вознице:
— Да поживее!
— Дык куда спешить, сударь? Почта токмо через четверть часа откроется. Восьми же ещё нет, — отозвался извозчик и громко бросил лошадям: — Но-о-о! Пошли, родимые!
Гришка принялся жевать нижнюю губу, не зная, что сказать. И в итоге промолчал. Он стал просто глядеть за окно, где город снова во все улицы насиловал опостылевший туман. Думается мне, что вскоре и дождь пойдёт, а я зонтик не захватил. Хреново.
И мой прогноз сбылся. Стоило нам с Гришкой покинуть карету, как об мостовую и черепичные крыши принялись разбиваться капли холодного, мелкого дождя.
Мы с крепышом поспешили скрыться в только-только открывшемся почтовом отделении, а там меня ждал выигрыш. Четыре билета из сорока оказались счастливыми! И в совокупности они мне принесли триста пятьдесят рублей!
— Поздравляю, ваше благородие, — прохрипел Гришка. У него от вида таких деньжищ даже горло перехватило, а на щеках выступил лихорадочный румянец. Однако зависти в его глазах я не увидел — это хорошо.
— Благодарю, Григорий.
— А можа и мне купить этих билетиков? Зашита у меня в подкладке парочка рублей на чёрный день, — горячо протараторил он и облизал губы. — Что ежели и на меня поглядит госпожа Фортуна?
— Не думаю, — хмуро отозвался я, взял парня под локоть и вывел из отделения почты. — Удача — она дама капризная. Кто-то и за всю жизнь в лотерею ничего не выиграет, даже ежели будет играть каждый божий день, а кто-то один раз сыграет — и сразу главный приз. И в теории, ты, Григорий скорее относишься к первому типу игроков.
— Да-а, справедливо говорите, сударь, — опечалился крепыш и шмыгнул носом. — Помните, Карпа Ильича? Так он как раз всю жизнь и играл. Только монетку получит, так сразу на неё билетик какой купит или в игорный дом пойдёт. Так всю жизнь в долгах и прожил, а помер от того, что кто-то нож ему между рёбер сунул. Видать, кредитор нетерпеливый.
— Да, помню такого человека, — сказал я, выудив из памяти Никитоса небритую рожу с
