Джандрак кивнул, полагая, что все понял.
– В этом отношении, по крайней мере, я на вашей стороне, - сказал он. Я рад слышать, что Гринсект сто своей зловещей командой уже получил по заслугам.
Пока он произносил эти слова, Либер со значением сверкал на него глазами. Но скорее взгляд принца дал ему понять, что он сказал что-то не то.
– Не говорите мне, что вы их отпустили!
– Они безопасно заперты в камерах.
Либер влез в их разговор с сухим, горьким смешком.
– Гринсект со своим штатом являются самой профессиональной политической полицией, которая вообще существует, - пояснил он Джандраку. - И они знают все королевство с изнанки. Потребуются годы, чтобы создать заменяющую их организацию и довести ее до их уровня.
Некоторое время Джандрак не мог сказать ни слова.
– Вы… вы собираетесь сами их использовать, - сказал он вялым, недоверчивым голосом.
– Ну, разумеется, - сообщил ему принц. - Аппарат власти одинаков, независимо от того, в чьих руках он находится.
Пока он слушал слова Передана, Джандраку казалось, что всю жизнь он прожил в мире осязаемого зла, в котором никогда ничего хорошего не происходит. Ему казалось нелепым, что он никогда не принимал это зло за то, что оно есть на самом деле.
– Я рад, что я не вы, - задохнулся он, побелев. - Вы даже хуже Максима. У него, по крайней мере, есть то оправдание, что он ненормальный!
Молодоестарое лицо принца погрустнело; затем он откинул голову назад и расхохотался долгим, неприятным, пугающим смехом.
– Должно быть, я все-таки неверно о вас судил! Я принимал вас за человека амбициозного, реально мыслящего. Но у вас, похоже, в голове ничего нет, кроме пустоголового идеализма! Что же, подобные ситуации для того и существуют, чтобы отделить мужчин от юношей!
– Простите меня, Ваше Высочество, если я предпочитаю свободу, - даже если это только духовная свобода, - службе, которую вы мне предлагаете…
– Вы дурак, свободы не существует, - хихикнул Передан. - Материальная вселенная - это ловушка, сквозь ячейки которой мы не можем проскочить, сколько бы не пытались. В течение всей истории люди лелеяли такие мысли, как та, что вы так запоздало обнаружили, из-за возникшей у вас приверженности и отвращения. Но вселенная всегда потешается над такими идеями. У нее всегда найдется что-нибудь более странное, более чудовищное, такое, с чем нам не под силу справиться - как, например, Пятно.
Поскольку Джандрак не ответил, возбужденным жестом он указал на ряды окружавших его книг, как старомодных, состоящих из листов, так и современных, в виде свитков, проводя пальцем поперек полок.
– Вы думаете, я рад той роли, которая была на меня возложена? У меня нет желания заниматься политикой. Это просто моя обязанность по отношению к моему отцу, моему дому и королевству, которое в свое время должно стать моим. По правде говоря, я бы лучше занимался своими исследованиями, стараясь найти какой-нибудь другой смысл жизни. Посмотрите на эти тома: Теория Игр, Каббала. Сайентология - которую когда-то описывали как науку жизни! Психокинетика. Теории Мотивации. А вот интересней: Принятие решений и Структура Нервной Системы. И все же - знаете ли вы, что показали мне мои прошлые исследования и современные доктрины? Они показывали мне, что у нас нет выбора, кроме как играть в ту игру, которую навязывают нам обстоятельства. Я участвую в этой игре, чтобы победить, и сейчас я сделал неотразимый ход. Шах и мат.
– Так вот что для вас это все означает, - тупо заметил Джандрак. - Личную победу.
– Вы сами бесповоротно меняете свою судьбу, герцог.
В этот момент их перебил Грэйм Либер.
– Боюсь, что я согласен с Санном, - с сожалением проговорил он. - Передан, несколько минут назад вы попросили меня написать официальную историю, обработанную согласно вашим требованиям. Даже Максим, хоть он и сумасшедший, позволял мне спокойно работать и писать отчеты, которые были объективными даже в том случае, если были не очень-то лестными для него. Может быть, он поступал так именно из-за того, что он сумасшедший. Во всяком случае, несмотря на наши прошлые отношения, я вынужден отказаться. Я не буду на вас работать.
– А я отказываюсь от вашего назначения, - присоединился к нему Джандрак, уже осознав, что подписывает себе смертный приговор. - И не буду кормить вашего монстра своей спермой.
– Глупо, глупо, - Передан повернулся к Грэйму Либеру. - Мне горько выносить смертный приговор другу. Но во многих отношениях я не такой человек, который может позволить себе испытывать нормальные чувства. Я - будущий король. Интересы государства - прежде всего, и мы не потерпим оппозиции.
Он сделал жест охранникам, стоявшим у двери по стойке «смирно».
– Отведите их обратно в камеру. Проследите за тем, чтобы в эти последние часы жизни они не испытывали неудобств.
Когда их уводили, Джандрак заметил, что принц избегает смотреть на Либера. Он отвернулся, склонив голову и опершись рукой о стол. Он трясся всем телом.
– Вы думаете, он действительно прикажет нас расстрелять? - спросил Джандрак, когда они снова уселись в камере. - В вашем случае, похоже, причина для этого не слишком серьезна.
– Вы думаете, он действительно прикажет нас расстрелять? - спросил Джандрак, когда они снова уселись в камере. - В вашем случае, похоже, причина для этого не слишком серьезна.
– Боюсь, что прикажет. Он не видит другой альтернативы, - хроникер вздохнул. - Ах, быть монархом - это ужасная вещь. Это искажает мышление и расстраивает чувства.
– Это меня слабо успокаивает, - и все же, как ни странно, Джандрак не жалел о своей вспышке в приемной, хотя он легко мог спастись, уступив желаниям Передена. Он не воспринимал нависшую над ним смерть философски, как, похоже, ее воспринимал Либер; он просто решил, что больше не будет пресмыкаться, независимо от последствий.
Возможно ли такое, подумал он, что на его взгляды повлиял жесткий индивидуализм Кастора Кракно?
– И, кроме того, вы должны понять, что он в ужасном положении, - размышлял Либер. - Ему нужно организовать Зиготный Налог в широком масштабе, за очень короткий период времени, иначе Пятно может забеспокоиться и проглотить еще несколько миллиардов людей. Вообразите себе, что это значит - пытаться объяснить населению, что от него требуется! Последующие несколько месяцев будут очень тяжелыми. И я не единственный близкий друг, который кончит тем, что превратится в труп.
– У меня из-за него сердце кровью обливается, - раздраженно бросил Джандрак, бегая туда-сюда по камере.
Через час мрачного сидения в камере Джандрак услышал шум и удары в коридоре снаружи. Он прижался ухом к двери, чтобы лучше слышать, и отпрыгнул, когда дверь открылась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
