Читаем без скачивания Черная заря - Владимир Коротких

Вертолеты тем временем резко пошли вверх, забравшись на высоту около сотни метров, вошли в пространство над кишлаком и двинулись по кругу. Они медленно, с постоянной скоростью, летели друг за другом, словно танцуя сиртаки, слегка наклонив книзу носы с жалами пулеметов. Звук их двигателей слился в один глухой тяжелый гул.

Кишлак внезапно ожил звуками пулеметных очередей и множеством трассирующих пуль, длинными струями потянувшихся к вертолетам. Плотный веер трассеров, похожий на праздничный фейерверк, быстро метался из стороны в сторону, сопровождая летящие цели.

В этот момент один вертолет, резко опустив нос, вывалился из общего строя и, наращивая скорость, камнем устремился к земле. Казалось, сейчас он вдребезги разлетится от удара о грунт. Но когда до земли оставалось каких-нибудь двадцать метров, он выпустил из-под крыльев залпом несколько реактивных снарядов и, быстро выровнявшись, снова ушел вверх, заняв прежнее место среди остальных. За ним этот маневр повторили по очереди все вертолеты. Плавная танцевальная карусель сразу превратилась в чертово колесо. Рвущиеся снаряды выбрасывали короткие всплески огня, вздымая вверх землю и круша строения. Вертолеты раз за разом исполняли этот пируэт. Но огонь с земли почти не ослабевал. Андрей видел в бинокль, как духи, перебегая с места на место, меняли дислокацию и снова открывали стрельбу. За дальним краем кишлака одновременно сверкнуло несколько ярко-белых вспышек, принеся с собой грохот. В середине кишлака к небу взметнулись стройные столбы разрывов. Это начал работу полковой артиллерийский дивизион. Вспышки повторялись, снаряды ложились кучно, перепахивая определенный квадрат.

В действие вступила и минометная батарея, озвучивая свою роль негромкими хлопками выстрелов, обрабатывая окраину кишлака. Мины рвались во дворах, при ударах о толстые каменные куполообразные крыши и стены домов, а также о высокие каменные заборы. Разрушений и ощутимого вреда противнику мины практически не причиняли, совершенно не подавляя огневых точек, откуда по взводу Андрея и по самой батарее уже вовсю били пулеметы.

Бэтээры взвода вели ответный, но малоэффективный огонь, поскольку подавить в таких условиях хорошо устроенные пулеметные гнезда было делом весьма проблематичным. Бойцам, находящимся в окопах, Андрей дал команду прекратить автоматную стрельбу ввиду ее бесполезности.

Минометчики тоже сократили огонь. Хлопали только два из десятка минометов, выборочно обстреливая глухие дворы. Бойцы остальных минометных расчетов колдовали в окопах над ящиками с боеприпасами, вытаскивая мины, потом укладывая их на место.

Андрей, пригнувшись от непрерывно звякающих по брустверу и свистящих над головами пуль, спустился по ходу сообщения к минометчикам.

Увидев его, командир минометной батареи, капитан с пшеничного цвета усами, сидевший с сигаретой в зубах на ящике из-под мин, махнул ему рукой.

— Заходи, сосед, садись, покури, сейчас колпачки наденем, сразу дело веселее пойдет.

— Какие колпачки?

— На мины. Их со взрывателей перед стрельбой снимают, чтобы мина на земле разрывалась для эффективности поражения противника. А мы их назад наденем. Может, крыши таким способом пробьем, чтобы внутри домов рвались, а то, сам видел, никакого шика от стрельбы, как ватой по заднице водим! Минут пять осталось.

Андрей тоже закурил и, пока бойцы быстро надевали колпачки на носы мин, смотрел из окопа, как вертолеты продолжают утюжить кишлак, завывая двигателями на выходе из виражей. На смену им, расстрелявшим боезапас, пришли другие и, приняв эстафету, тоже стали крутить смертоносную карусель.

— Смотри, вертолет повредили! — Андрей указал комбату на один из вновь прибывших вертолетов, который, снижаясь, быстро уходил от кишлака, заметно подымливая двигателем и слегка болтаясь из стороны в сторону.

— Да, задели ребят. За кишлак вроде бы сможет дотянуть. Хотя глянь-ка! — он дернул Андрея за рукав. — Этот вертолет с бомбами! Он их уже и сбросить не может — над нашими идет, а если жестко сядет — могут рвануть!

Они провожали взглядом быстро снижающийся и все больше дымящий вертолет, под крыльями которого висели бомбы внушительных размеров. Миновав территорию, занятую войсками, он выпустил шасси, снижаясь и уходя дальше и дальше в сторону пустыни, оставляя за собой черную дымную ленту. Медленно на бреющем полете он шел над ровной степью и, наконец, коснувшись земли колесами, немного прокатился и резко стал, окутываясь дымом. Видно было, как из него выскочили люди и быстро побежали прочь, спасаясь от огня. Машина быстро разгоралась и вскоре была полностью охвачена ярким пламенем.

— Готово, товарищ капитан! — крикнули со стороны расчетов.

Командир батареи провел рукой по усам.

— Заряжай! — Он быстро глянул в бинокль на кишлак и скомандовал: — Огонь!

Минометы захлопали почти одновременно. Мины, описывая в воздухе дугу, одна за другой стали находить цель, пробивая крыши и глухо разрываясь внутри помещений. Пара пулеметов сразу прекратила стрельбу.

— Та-а-ак, теперь посмотрим, у кого хозяин длиньше! — Командир батареи глянул в бинокль. — О, это ж совсем другой коленкор! — И снова скомандовал: — Беглым, по пять выстрелов, огонь!

Андрей, пригибаясь, быстро поднялся на свою позицию. Кишлак утопал в пыли и огне. Вертолеты, отстреляв реактивные снаряды, отходили в сторону. Им на смену прилетела четверка других, которые с небольшой высоты сбросили бомбы замедленного действия и быстро ушли. Было хорошо видно, как из-под их крыльев отваливались внушительные железные чушки и, падая в намеченное место, поднимали столбы пыли. Примерно через двадцать секунд, когда вертолеты уже покинули пределы кишлака, земля с оглушительным адским грохотом рванулась к небу несколькими гигантскими черными разрывами, доставая горячим порывом мощной взрывной волны стоявшие вокруг кишлака войска. Громадные грибы из размолотого грунта и мусорной пыли, в которую мгновенно превратились некогда жилые постройки, застыли в воздухе, затеняя солнечный свет. Они долго не оседали на землю, плавая и красуясь в атмосфере, постепенно затягивая грязными юбками окружающее пространство, засоряя глаза и перехватывая дыхание.

Разом все стихло, затаившись в черном тумане. Противники не видели друг друга и ждали возвращения дня.

Солнечные лучи, стрелами пробиваясь сквозь мрачную завесу, постепенно отвоевывали лоскутные фрагменты оглушенного пейзажа, обнажая глубокие воронки с обширными проплешинами вокруг них.

Бойцы хрипло кашляли, отхаркиваясь от пыльного талька, тяжестью осевшего в легких.

Снова установилась тишина, длительность которой теперь не вызывала вопросов. Всем было ясно, что артподготовка закончена и вот-вот начнется следующий, основной этап операции, который даже при самом удачном раскладе никогда не бывает со счастливым концом.

Кишлак, как и вначале, казался вымершим. Только вместо голубей над развалинами крепости, по полю и у окраины кишлака бегало стадо обезумевших баранов. Контуженные животные метались по полю, падали, теряя равновесие, как пьяные, снова вскакивали, бежали и, попадая в арык, захлебывались и тонули.

То тут, то там из узких окон домов вырывалось пламя, облизывая суетливыми оранжевыми языками стены. При полнейшем безветрии оно быстро разгоралось, стремясь захватить все большую территорию. Но высокие каменные заборы, разделяющие дома, ограничивали власть огня, вынуждая его бесноваться и гудеть лишь в местах своего появления, как в огромных горелках, беспорядочно разбросанных по всему кишлаку.

Воспринимая трагичность события, Андрей все же ловил себя на мысли, что невольно любуется этой картиной, живописность которой создало не одухотворенное сознание человека, а сотворенный им хаос. Хаос, вызывающий ужас как творение, при абсурдности присутствия здесь красоты как явления. Явления мертворожденного и зловещего.

Вмиг со стороны командного пункта в небо полетели несколько красных ракет. Они заставили бойцов встрепенуться и прильнуть к брустверу.

— Двенадцать, ровно, — сказал вслух Андрей, посмотрев на часы.

Стоявшая до этого неподвижно с противоположной стороны бронетехника одновременно двинулась к кишлаку, втягиваясь в его улицы и расходясь по ним в разных направлениях. По пути из нее высаживались солдаты, проникая во дворы и дома.

Сразу же началась стрельба, которая слилась в один сплошной оголтелый треск, сопровождаемый взрывами гранат. Сложно было на слух определить калибр оружия и направление стрельбы. Дома, как амбразуры, ожили прерывистым автоматно-пулеметным огнем. Андрей видел, как от гранатометного выстрела загорелся БТР, перегородив узкую улицу. По улицам, стреляя из всех видов имеющегося вооружения, продолжала медленно продвигаться бронетехника, прячась за которой, пробирались солдаты. В стороне подпрыгнула от взрыва наехавшая на мину гусеничная бронемашина десанта. Резко крутнувшись на месте, она застыла, выпуская густой дым из открытых люков. Следовавшие за ней десантники залегли, укрываясь от огня. Затем двое из них прыгнули в дымящую бронемашину, а остальные перебежками пробрались вдоль стены и скрылись во дворе дома, откуда по ним велась стрельба. Двое десантников быстро вытащили из машины водителя, башенного стрелка и, взвалив их на плечи, вынесли к окраине. Там, передав их оцеплению, они снова вернулись в кишлак к своим, которые к этому времени уже утихомирили стрелка, забросав гранатами огневую точку.