Читаем без скачивания Бросок в безумие - Евгений Малинин

Несколько минут он висел лицом вниз, в полной темноте и абсолютной тишине, ожидая неизвестно чего, а затем прямо перед его глазами зажглась крошечная фиолетовая искра. Дружески подмигнув, она побежала вправо и вверх по круглой стенке бокса, исчезла из поля зрения и через секунду выскочила слева. Описав перед его глазами быструю дугу, искорка снова скрылась за его спиной, а когда появилась слева, нуль-навигатор понял, что она движется по спирали, едва заметно смещаясь к его ногам.

Постепенно этот фиолетовый промельк, появляющийся и исчезающий в полной темноте, начал убаюкивать его сознание, странным образом гасить сидевшее в нем беспокойство. Проследив десятый или двенадцатый виток, он закрыл глаза и неожиданно для самого себя… заснул.

Проснулся он от того, что его тела коснулась прохладная поверхность полукруглого днища бокса. И почти сразу же люк бокса откинулся и голос Кокошко позвал:

– Выбирайтесь, господин нуль-навигатор…

Старик выбрался из бокса и увидел, что врач рассматривает небольшой лист тонкого пластика, сплошь испешренный непонятными значками. Посмотрев на выпрямившегося рядом с ним командира, Кокошко пожал плечами:

– Как я и говорил, вам скрывать нечего – у вас абсолютно все в порядке!

– Тогда отчего возникают боли?.. – глухо спросил нуль-навигатор.

Кокошко внимательно посмотрел на него и настороженно переспросил:

– У вас бывают боли?.. Давно они начались?..

– Сегодня второй раз… – ответил нуль-навигатор, чуть поморщившись.

– Расскажите подробнее, что это за боли, где они возникают, когда появились впервые, чем сопровождаются?..

Кокошко отошел к своему рабочему столу, опустился на стул и профессиональным жестом указал нуль-навигатору на второй стул, стоявший с другой стороны стола.

Старик уселся на стул, чуть повел плечами, словно его смущала собственная нагота и необычность обстановки, а затем начал негромко рассказывать:

– Боли возникают в области желудка, но мне почему-то кажется, что они никак не связаны с этим органом, хотя сопровождаются тошнотой и… головокружением. Вернее даже, – поправился он, – сначала возникает тошнота, затем начинает кружиться голова, причем тут же резко ухудшается зрение, а затем сразу же резкая боль. Приступ длится около минуты, а затем боль исчезает… исчезает сразу, словно ее и не было. И никаких… к-хм… остаточных явлений. Первый раз такое случилось часа через четыре после перехода «Одиссея» в гиперпространство. Я подумал, что это как-то связано с… с нервной обстановкой и неприятностями, предшествовавшими переходу, но сегодня, как раз перед тем как я к вам обратился, приступ повторился…

Нуль-навигатор замолчал, недоговорив фразы, и в комнате повисло какое-то неловкое молчание. Минуту спустя заговорил Виталий Сергеевич:

– Главный диагност не нашел у вас никаких функциональных отклонений. Весь ваш организм, включая и нервную систему, работает абсолютно нормально… Однако, возможно, вы и правы, нервный стресс вполне мог спровоцировать возникновение подобного рода болей, да и тошноту, и головокружение…

Кокошко замолчал, но и Старик не торопился задавать новые вопросы или как-то комментировать слова первого ассистента главного врача линкора. Они помолчали, а затем врач преувеличенно бодрым тоном предложил:

– Наверное, имеет смысл, не назначая сейчас никакого лечения, понаблюдать за работой вашего организма в течение некоторого времени… Ну, скажем, неделю. Если боли повторятся, серьезно займемся вашей нервной системой…

– А ваш главный диагност… – внезапно перебил его Старик, – …диагностирует состояние… генной структуры?..

– Что? – опешил Кокошко. – При чем тут генная структура? Вы что, предполагаете, что источник возникающих у вас болей может крыться в… вашей наследственности? – Врач усмехнулся. – Должен вас разочаровать – если бы у вас имелись генетические отклонения, вы никогда не попали бы в Космофлот Земли! Вас близко не подпустили бы к полетам в космос!

Виталий Сергеевич чуть свысока взглянул на командира линкора, но встретил холодный твердый взгляд светло-серых глаз.

– А если эти… генетические отклонения возникли в ходе именно этого полета?..

Кокошко скептически пожал плечами:

– Тогда такие отклонения должны были возникнуть если не у всех людей, находящихся на «Одиссее», то уж у большей их части обязательно! Ведь ваша каюта и Главный центр управления – места, где вы проводите практически все свое время, наиболее защищены от… э-э-э… внешних воздействий!

– А откуда вы знаете, что они не возникли как раз у «большей части людей, находящихся на «Одиссее»? – неожиданно поинтересовался Старик.

Кокошко недоуменно посмотрел на командира и чуть растерянно пробормотал:

– Но, насколько мне известно, вы единственный, кто обратился к нам, медикам, с такой проблемой!

– А как вы думаете, Виталий Сергеевич, многие ли из экипажа или Звездного десанта побегут к вам при первых описанных мной симптомах?

Кокошко удивленно посмотрел на командира, сообразив, что тот, безусловно, прав! Большинство из звездолетчиков действительно вряд ли побегут в медотсек, даже если недомогание будет гораздо сильнее!

– Так вы считаете, что надо провести… э-э-э… выборочное обследование среди экипажа и Звездного десанта?..

Старик медленно покачал головой:

– Нет, пока не стоит нервировать людей…

– Знаете что, – вдруг решительно предложил врач, – давайте-ка проверим вашу… э-э-э… наследственность! Раз у вас появились такие сомнения, их надо или рассеять, или подтвердить!

Командир вопросительно взглянул на первого ассистента главного врача линкора.

– Нет, ваше присутствие во время проведения этого анализа совершенно необязательно, – проговорил Кокошко, отвечая на невысказанный вопрос, – для анализа мне нужна только капля вашей крови.

– Кровь? – переспросил нуль-навигатор.

– Точнее, малодифференцированные стволовые клетки, содержащиеся в вашей крови. Мне необходимо проанализировать их митоз.

Старик кивнул и молча протянул руку, но врач, едва заметно улыбнувшись, покачал головой:

– Нет, вы одевайтесь, и мы пройдем в лабораторию.

Пока нуль-навигатор одевался, Кокошко работал с пультом управления главного диагноста, уточняя отдельные параметры проведенных исследований. В лабораторию они отправились сразу же после того, как командир вышел из душевой ниши. Подойдя к лабораторному шкафу, Кокошко достал из него небольшое устройство, напоминающее странно толстый наперсток, и, надев его на средний палец Старика, вслух просчитал до пяти. Потом он стянул свое устройство с пальца командира и, уложив его в небольшой аппарат, стоявший на столе, повернулся к своему пациенту:

– Все! Анализ будет готов через десять часов, и его результаты я вам доложу.

Командир хмуро взглянул в лицо врача, и тот быстро добавил:

– Никто ничего не узнает!

Нуль-навигатор кивнул и, быстро повернувшись, вышел из лаборатории.

Спустя двенадцать часов командира линкора разбудил вызов внутренней связи. Как только Старик включил компьютерный блок, на экране появилось усталое лицо первого ассистента главного врача линкора.

– Господин нуль-навигатор, – немедленно начал он разговор, – мне необходимо с вами переговорить!

– Мне подойти к вам в медицинский блок? – спросил Старик, сразу же догадавшись, о чем может пойти речь.

– Нет, – быстро ответил Коркошко, – будет лучше, если мы встретимся в вашей каюте!

– У вас есть индивидуальный антиграв? – поинтересовался нуль-навигатор.

– Как у каждого врача на корабле, – чуть улыбнулся Виталий Сергеевич.

– Хорошо, – кивнул нуль-навигатор, – я вас жду!

Виталий Сергеевич вошел в командирские апартаменты спустя десять минут после разговора. Выглядел он еще более усталым, чем на экране монитора, глаза его покраснели, а лоб прорезали две жесткие вертикальные морщинки. Усевшись в предложенное Стариком кресло, он оглядел кабинет и неожиданно спросил:

– Нам никто не помешает?..

– Пока «Одиссей» в разгоне, никто! – кивнул нуль-навигатор. – Надеюсь, вы в это время уложитесь.

– Вполне, – ответил Кокошко, словно бы не замечая некоторой иронии в словах командира, и достал из кармана комбинезона небольшой аппарат.

– Я думаю, может понадобиться небольшая демонстрация, – пояснил он, устанавливая свой аппарат на совершенно пустой столешнице.

Неожиданно в кабинете повисла странная тишина, Старик смотрел на Кокошко, а тот с особой тщательностью выравнивал ребро основания своего аппарата, так чтобы оно было строго параллельно краю столешницы. Только после длинной паузы первый ассистент главного врача линкора негромко произнес, не отрывая глаз от стоящего на столе аппарата: