— Вы можете осматривать здесь все, сколько пожелаете, мисс.
Но Анжи уже не слышала его. Зачарованная, она медленно двигалась между столами, рассматривая всевозможные товары. Отрезы цветных тканей, катушки ниток и шляпки с перьями были превосходны. Она вздохнула, осторожно приподняв отделанное золотом ручное зеркальце с атласной подушечки, которая лежала в длинной картонной коробке. На мгновение глянув в круглое зеркальце, она улыбнулась своему отражению и положила зеркало на место. Казалось, все, что только могла пожелать девушка, было выставлено перед ней в главном магазине Марфы. Она видела хрустальные бусы, золотые браслеты и хорошенькие гребни, которые обычно носят в волосах. Там же были кружевные веера, сладко пахнущие духи и куски душистого мыла. Чуть поодаль лежали толстые ручки, матовая писчая бумага и маленькие бутылочки с чернилами.
— О, мой Бог, — прошептала Анжи и подошла ближе. Не в состоянии остановиться, она взяла в руки самую красивую шкатулку, которую когда-либо видела. Она была сделана из сверкающего золота и инкрустирована натуральным жемчугом. Анжи стояла, держа маленькую шкатулку в руках, как вдруг позади нее мягкий мужской голос сказал:
— Открой ее.
Анжи обернулась, озадаченная. Рядом с ней стоял Пекос.
— Я покажу тебе, — сказал он.
Он взял маленькую шкатулку из рук Анжи и положил ее на раскрытую ладонь. Откинул крышку и улыбнулся, когда большие изумрудные глаза Анжи расширились от удивления. Чудесная шкатулочка заиграла мелодию «Доброй ночи, леди», в то время как миниатюрные дама и джентльмен, одетые в элегантные вечерние костюмы, кружились на дне ее. Не в состоянии скрыть своего восхищения, Анжи прижала ладони к щекам и, не отрываясь, следила за танцующими фигурками.
— Пекос, я никогда… — ее голос сорвался.
— Это просто музыкальная шкатулка, Ангел.
Не отрывая взгляда от поворачивающихся фигурок, Анжи призналась:
— Я никогда в жизни не видела ничего подобного, Пекос.
Пекос хотел было возразить такому нелепому заявлению, но сказал только:
— Могу я купить ее для тебя?
Желая получить волшебный ящичек больше всего на свете, Анжи бессознательно выдохнула:
— О, да, я бы так хотела… — Она взглянула на него и пришла в себя.
Его выразительные серые глаза сузились, а полные губы искривились в ухмылке.
— Нет, разумеется, нет, — она быстро поправила себя.
— Ангел, я пошутил. Я буду рад купить это для тебя.
Взяв шкатулку с его ладони, Анжи осторожно закрыла жемчужную с золотом крышечку и поставила ее назад на полку.
— Папа говорил, что покупать такие глупые вещи, значит, бесполезно транжирить деньги.
— Мне кажется, ваш папа был просто невыно…
— Пекос МакКлэйн! — Анжи бросила на него сердитый взгляд и собралась уходить.
— Прости, Ангел. — Он остановил ее. — Не уходи, я хочу познакомить тебя с моим другом. — Его пальцы дразняще скользнули по поблескивающей розовой ленте для волос, повязанной вокруг ее шеи. Анжи раздраженно отбросила его руку и только сейчас заметила невысокого мексиканца, стоящего рядом с Пекосом. Тепло улыбаясь и сверкая передним золотым зубом, рассыпая вокруг него лучики света, мужчина дружелюбным жестом протянул ей свою смуглую руку, в то время как Пекос представил его:
— Это Рено Санчес, Ангел, самый ленивый мексиканец на Дель Соль.
Пораженная обидой, которую он нанес мужчине, Анжи застенчиво улыбнулась Рено:
— Рада познакомиться с вами, мистер Санчес. Меня зовут Анжи Уэбстер.
Кивая темноволосой головой, Рено восторженно пожал ее руку.
— Сеньорита очень красива. Самая красивая из женщин, которых мы видели на Дель Соль.
— Вы очень добры, мистер Санчес. — Она бросила холодный взгляд на Пекоса и добавила, подчеркнуто обращаясь к Рено:
— Удивлена, что вы не смогли найти себе лучшей компании.
Пекос усмехнулся, тогда как Рено оправдывался:
— О нет, сеньорита, вы не должны обижать Пекоса. Он и я, мы компаньоны, si. — С этими словами Рено выпустил маленькую ручку Анжи, отступил назад и похлопал Пекоса по спине.
Сбросив его руку, Пекос сухо сказал:
— Не давайте этому откормленному борову дурачить вас, Ангел. У меня нет напарников; я всегда сам по себе.
Удивляясь, как этот дружелюбный мексиканец сносит оскорбления Пекоса, Анжи мягко сказала:
— Очень рада познакомиться с вами, мистер Санчес. — Она посмотрела на Пекоса. — Если позволите, мне надо идти.
— Разумеется, Ангел, — ответил тот. Он отвесил ей глубокий, нарочито почтительный поклон и тихо засмеялся, когда она повернулась и вышла из магазина. Пекос смотрел, как Анжи пересекает улицу, быстро идет по тротуару и исчезает за поворотом. Пока его друг быстро говорил по-испански, что Анжи — самая красивая девушка, которую он только видел за свои тридцать два года жизни, Пекос снял изысканную музыкальную шкатулку с полки и сказал служащему магазина:
— Сэм, запиши эту безделку на мой счет, хорошо?
— Непременно, Пекос. Завернуть?
— Ни к чему, — последовал односложный ответ. Он зажал жемчужно-золотую шкатулку в руке и широкими шагами вышел из магазина. Его коротконогий друг следовал за Пекосом по пятам, едва поспевая за ним.
— Пекос, ты уже достаточно выпил виски и потанцевал. Лупа знает, что тебе теперь нужно. Рено и моя сестра Джорджина ушли с танцев уже давно. Ты еще не готов?
Пекос невнятно что-то пробормотал и кивнул:
— Конечно, сердце мое. Пойдем. — Через несколько минут он поднял ее в свое седло и вскочил сзади на коня. Они проехали небольшое расстояние до дома Лупы. Спешившись, Пекос расседлал своего любимца и бросил седло на крыльцо Лупы. О маленькой музыкальной шкатулочке он забыл.
Глава 14
Лупа распахнула дверь маленькой, бедно обставленной хижины, которую она делила со своей сестрой Джорджиной. Взяла Пекоса за руку и повела его по узкому проходу мимо закрытой двери, из-за которой раздавался громкий храп, вырывающийся из открытого рта спящего Рено Санчеса.
— Иисус, надеюсь, он не обрушит дом на наши головы, — хрипло пробормотал Пекос.
Лупа хихикнула. Вцепившись в руку Пекоса, она провела его в свою маленькую спальню. Дверь скрипнула, когда она закрыла ее за ними, и Пекос, слегка покачнувшись, тоже засмеялся.
— Где эта чертова кровать, Лупа? Ты ее передвинула? Поднялась луна, и ее яркий свет проник через открытые окна в неприбранную спальню Лупы.
— Она на том же самом месте, глупый ты мужчина, — засмеялась Лупа и обвела его вокруг кресла, на котором лежал ворох измятой одежды. У кровати она прошептала:
— Садись, Пекос, — и подтолкнула его в широкую грудь. Он тяжело упал на постель, покрытую ярким покрывалом в желтые и зеленые цветочки, и повалился на спину. Кровать жалобно заскрипела под ним.
