в организации незаконных боксерских боёв, любезный!
Арам что-то прорычал на незнакомом языке.
— Вы не переживайте, подданный — мы здесь осмотримся пока! — Ирена выразительно взглянула на меня.
Я уловил в её глазах искорки веселья.
— Арам, гони ты этих легавых в шею, долго мы тут сидеть будем? — крикнул кто-то слева от ринга, где тоже были столики.
Ирена кивнула, чтобы я шёл за ней — направилась она туда.
Я рассматривал публику — тут собрался если не бомонд, то люди весьма зажиточные, при этом довольно много было одетых в красивые платья дамочек.
— Так, а ну остановилась! — из-за большого стола послышалась реплика.
Стол находился около угла и был в тени. Ирена резко остановилась и повернулась к говорившему.
— А кто это у нас здесь? — спросила она громко.
За столом, заставленном кушаньями и бутылками, сидел в роскошном кресле очень полный, мордатый человек с чуть обвисшими щеками, темный шатен с проседью в дорогом черном костюме. Рядом с ним сидела румяная толстушка лет сорока пяти со взглядом перекормленной коровы.
— А ты что, не узнаёшь меня? — человек не без труда поднялся и уставился на Ирену.
— А разве должна?
— Да я тебя в порошок сотру, ты, вертихвостка! — мордатый побагровел.
— Авдеюшка, дорогой, не обращай на них внимания, — прокудахтала его спутница. — Пшли отсюда вон, не мешайте отдыхать, — посмотрела она на нас с Иреной.
Я, мягко говоря, прибалдел с такой реплики.
— Документы предъявите, подданные! — прорычал я и положил руку на дубинку.
В зале воцарилась тишина, я ощутил, что все уставились на нас.
— Щенок, пшёл отсюда вон, пока цел! — ударил кулаком по столу мордатый.
На миг я взглянул на Ирену — увидел на её лице колебание, смешанное с раздражением.
— Документы предъявите, — через несколько секунд отчеканила она.
— Вы что себе позволяете? (Ви щи-ито сибье позвльэте?) — подбежал, если можно так сказать, к нам Арам в сопровождении нескольких человек. — Авдей Григорьевич, это залётные, это не наши из околотка! — приложил он руку к груди и поклонился мордатому.
— Арам, ты хватку теряешь, — пьяно пробасил этот Авдей и грузно сел в кресло. — Водки ещё подай, икры да расстегайчиков с олениной! Этих гони в шею и начинай бой!
Мы с Иреной переглянулись. Мордатый тип и его спутница про нас уже забыли.
— Документы, подданные! — громко произнес я.
Вот сейчас они снова повернули головы.
— Я тебе сейчас как вломлю магией, холоп, — громко икнул мордатый.
— Авдеюшка, тебе нельзя нервничать, — взяла его за руку спутница-толстушка. — Выпей лучше под огурчик!
Тот опрокинул в себя чарку водки и закусил огурцом.
— Госпожа, госпожа, позвольте вас на пару слов, — довольно подхалимски глядя на Ирену, произнёс Арам. — Прошу, прошу вас…
Ирена посмотрела на меня и кивнула, чтобы я шёл за ней. Небрежно махнув Араму, она пошла обратно к двери. Я удивился, ещё раз взглянул на парочку и пошёл следом за ней.
— Что вы, госпожа офицер, вы разве не узнали Авдея Григорьевича Кречета и его супругу, Степаниду Пахомовну Кречет-Овцебык? — заговорил тихо Арам.
Его тон стал значительно менее спесивый.
— Конечно, узнала, ну и что с того? Это вам, любезный, ничем не поможет! — ответила Ирена.
— Авдей Григорьевич будет очень недоволен, если не увидит бой, он деньги большие поставил на одного из боксёров, — просительно сложил ладони Арам.
— Так здесь ещё и подпольный тотализатор, — усмехнулась наставница. — Жди здесь, мы скоро вернёмся! За мной, юнкер, — посмотрела она на меня.
Мы вышли из помещения и поднялись по лестнице. Офицер свернула к выходу.
На улице, уже спустившись вниз, она несколько раз прошла слева-направо, о чём-то раздумывая, потом взглянула на меня:
— Авдей Григорьевич — далеко не самый достойный член династии, да ещё и пьян. Поэтому у нас сложное положение, юнкер!
— Ничего сложного, — пожал я плечами. — Если перед законом все равны, надо прекращать этот бой, арестовать всех организаторов, участников, зрителей и поместить под арест.
— Их скоро выпустят, это мало поможет.
— Всё равно мы в своём праве.
— Либо мы можем сделать иначе — посадить Арама на наш крючок. Это очень подходящий случай для того, чтобы усилить наше влияниев городе.
Я немного опешил — не ожидал такого услышать от Ирены.
— Это каким образом, наставник?
— Очевидно — либо мы устраиваем тут фестиваль с арестами и большим скандалом, либо Арам переходит под нашу опеку.
— Опеку? Нашу лично? — сглотнул я легкий ком.
«Наставница предлагает мне стать продажным копом, что ли? Понятно, что здесь насквозь клановый мир, но всё же не хочется становиться на такой скользкий путь!»
— Даурский, я не предлагаю стать тебе продажным жандармом, — улыбнулась Снегирева, явно оценив моё потрясённое выражение лица, — а предлагаю сделать важный для всего СОМЖ шаг! Конечно же, я сообщу об этом полковнику, а уже он будет решать на этот счёт. Нашу секретную кассу кроме нас никто не наполнит.
— Секретную кассу⁈ — я совершенно обалдел.
— Видишь ли, для меня и для всех остальных СОМЖ — это даже не второй, а первый клан! Мы отданы своими родственниками на службу по конскрипции, с родом у каждого из нас осталась лишь формальная связь. Теперь мы служим династии и империи, и больше рассчитывать нам не кого в этом мире — только друг на друга! Я, ты, Вероника, Тимофей — мы все можем рассчитывать друг на друга. Мы можем и должны стать самым сильным и могущественным кланом в городе, понимаешь? А потом — во всей стране!
Я изумленно покивал.
— Ты со мной, Даурский?
— Вы знаете, что да, госпожа лейтенант! Я всё понимаю, но мне такой путь совсем не нравится, — произнес я.
— Я сразу поняла, что вы, новенькие, настоящие идеалисты, и поверь — это очень хорошо, я и сама такая была после академии, да и после шести лет службы стараюсь сохранять в себе эту искру. Но живём мы в суровом мире и всем помочь не можем, даже если бы и хотели.
— Продаваться таким, как этот гнусный ублюдок Арам… — вздохнул я, но Ирена подняла ладонь:
— Запомни главное, юнкер — СОМЖ никому и никогда не продаётся, а берёт своё по праву, определяет рамки и действует исходя из высшей необходимости! Система МВД такая, как она есть — прогнившая и продажная, ты же сам всё видишь даже на примере гибридов и этого отвратительного члена династии Авдея. Вот поэтому мы станем выше системы — для того нас каким-то чудом и создали по образцу революционной французской жандармерии! Да, мы будем и дальше служить династии, закону и подданным, но о себе забывать тоже не будем, понимаешь? — красивые глаза Снегиревой испытующе смотрели на меня.
— Я с вами, наставник. Теперь для меня всё окончательно прояснилось. Спасибо, что сказали мне об этом!
— Отлично, юнкер! — Ирена подошла и хлопнула меня по плечу. — Ты умный парень и принесешь ещё очень много пользы и нам всем, и простым людям!
— Госпожа лейтенант, а вы сказали про Тимофея и Веронику — они тоже так думают? А остальные офицеры?
— Мы без лишних слов делаем свою работу. И я, и они прекрасно понимают реалии, в которых мы живём и работаем. Конечно, о некоторых вещах не стоит говорить вслух, но секретную кассу пополняют все наши по мере сил. Мы живём в клановой реальности, и сами по себе мы отдельный клан на службе государя, его противовес всем остальным структурам. Всегда помни об этом.
Услышанное меня глубоко поразило, однако теперь всё абсолютно чётко стало на свои места. Я многое сейчас понял, образ Ирены окончательно сложился — она не была наивной идеалисткой, какой показалась мне сначала, а была опытным офицером полиции со всеми вытекающими достоинствами и недостатками. Она старалась служить закону и людям в тех границах, которые очерчены социальной структурой этого кланово-феодального, магического общества, но границы эти таковы, что есть вещи превыше закона и вассальной присяги императору — это собственный клан. Наш клан — это мотожандармерия, другого нет, и каждый из нас, пока находится в её рядах, обязан служить общему благу. Взамен можно рассчитывать на железобетонную поддержку коллектива. Чем больше влияния у СОМЖ, тем больше власти будет у каждого из нас.
— Вы правы, госпожа лейтенант. Всё равно этот толстый ублюдок платит околоточному и выше. Пусть он лучше платит нам, мотожандармерии, и мы хотя бы защитим от его беспредела таких бедолаг, как Чумоваров с женой.
— Ты абсолютно правильно всё понимаешь, Даурский! Только защищать мы будем не только Чумоварова, но и остальных потребителей дряни — если на подпольные бои я могу закрыть глаза, поставки этой
