Юля моргнула еще раз. Глаза будто наполнились мелкими осколками стекла. Никаких слез. Крики младенца в ушах.
Она читала появляющиеся предложения, внутренне содрогаясь от бесшумного плача. Крики заполнили всю ее сущность, не давая соображать. О, боже, боже, боже! Налилась тяжестью шея.
Надо оторваться от монитора. Поднять голову. Сделать шаг.
Крики оборвались.
Часы в углу монитора показывали шесть вечера.
Как же сухо во рту!
Тени вокруг никуда не исчезли. Разве что сделались гуще.
Чудовищно болели шея и поясница. Руки будто одели в колючие рукавицы. Юля уже не пыталась что-либо написать. Только читала.
Увлекательную историю о рыбалке.
Интересный рассказ про таксистов.
Анекдот про кошку и бобра.
Отрывок повести о любви.
Бессвязные и бессмысленные фразочки, предложения, слова.
Любую чушь, что лезла в глаза.
А хочешь узнать, как правильно общаться с молодыми людьми?
Или, быть может, тебе очень интересно почитать о настоящем оргазме?
Без дураков, это будет самая удивительная история на свете!
…В животе что-то перевернулось, ухнуло. Юля согнулась от резкого, болезненного спазма, и ее стошнило прямо на клавиатуру. Желто-зеленая слизь выплеснулась из пустого желудка на кнопки.
Хоть бы ты сгорел к чертовой матери!
Иллюзорные крючочки на глазах впились с новой силой, выдирая из уголков слезы. К горлу подступил кислый комок, от чего свело скулы.
Полночь.
Снова заворочалась и заплакала Зоя. Плач ее был слабым, уставшим. Второй день без еды. Зовет. Просит.
Ноутбук продолжал работать. На губах скопились капли желчи. Кончики пальцев распухли и покалывали.
О чем мы еще с тобой не разговаривали?
— Не надо больше, — прошептала Юля, и голос больно кольнул в пересохшем горле.
Знак вопроса мигал.
Мне кажется, ты меня игнорируешь.
Она не могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы поднять руки. В затылок медленно втыкали раскаленные иглы.
Я очень не люблю, когда меня не дослушивают!
— Я больше не могу так. Отпусти…
Зоя, бедная Зоя, тонко и жалобно всхлипывала.
Если ты не ответишь, мне придется писать тебе, пока чьи-то крохотные глазки не закроются навсегда. Ты этого хочешь?
Юля моргнула, стряхивая слезы. Провела пальцами по кнопкам и обнаружила, что клавиатура не работает. Утопила несколько кнопок, ударила с силой по пробелу. Ничего. Пятнышки желчи расплывались под пальцами.
Я жду.
Она медленно потянулась к наушникам, что лежали справа на кресле. Надела.
Знак вопроса в привате угрожающе мигал.
Щелк.
В ушах негромко зашипело. Потрескивали помехи. Юля настороженно вслушивалась в белый шум, ловя себя на мысли, что умрет от страха, если вдруг услышит сейчас чей-нибудь голос. Голос zolte.
— Пожалуйста, — прошептала она в микрофон. — Ты слышишь? Отпусти нас… Что мы тебе сделали?
Ей показалось, что равномерное шипение стало плотнее и громче. Помехи участились. Сейчас сквозь шум вырвется и достигнет ушей самый страшный голос, который ей доводилось слышать. Сейчас…
Отлично проводим время, — написал скучающий человек в привате. — Я не прочь побеседовать еще немного. Слушай…
Юля хотела попросить, чтобы он прекратил. Она хотела сказать, что больше не может этого читать, что ее глаза печет так, будто зрачки жарятся на сковородке. Еще она бы сказала ему, как ненавидит слишком навязчивых идиотов, которые возомнили о себе всякое, и что она сейчас соберет волю в кулак, отшвырнет ноутбук и избавится от кошмара навсегда… Но ее взгляд бегал по появляющимся в привате строчкам, а тело безвольно согнулось перед ноутбуком.
Два часа утра.
Кажется, Зоя больше не плакала. Сколько может выдержать без еды трехмесячный ребенок?
Мне очень нравится с тобой общаться. Ты замечательный собеседник, — написал zolte. — Давай еще немного, а?
Как будто у нее был выбор.
Мир снова обрел плотную черноту, взгляд против воли сосредоточился на мониторе — а строчка чата мелькала набираемыми словами, фразами, предложениями…
— Ты не отпустишь меня? — Голос, словно чужой, вырвался сквозь пересохшие губы.
Каждое мимолетное движение вызывало режущую боль. Глаза будто высохли.
Четыре часа утра.
А должен? — спросил zolte, и Юле показалось, что его голос звучит в ее голове. Мужской, спокойный, рассудительный. — Тебе же было здесь лучше всех. Кажется, мы отлично дополняем друг друга. Мне скучно, и тебе скучно. Я готов общаться днями напролет. Ты готова читать все, что выбрасывается на просторы Интернета. От обычного трепа на банальные темы до философских рассуждений в высококультурных пабликах. Идеальная пара, не находишь?
— У меня… есть… своя жизнь.
Несколько секунд никто ничего не набирал. Шум в наушниках. Треск помех. Дымка рассвета в блике монитора.
zolte написал:
Нет у тебя больше никакой жизни. Ты будешь пялиться в экран, пока не умрешь. Я выдавлю тебя всю без остатка. Через твои замечательные коричневые глаза. Ты будешь умолять, плакать, задыхаться, но в конце концов только эти строчки останутся перед тобой навсегда. Ты…
Сначала в уши проник слабый, отдаленный шум.
Потом кто-то сорвал с ее колен ноутбук и отшвырнул его в сторону. Сорвались с треском наушники, зацепив щеку дужкой микрофона.
Буквы рассыпались, превратились в ничто. Юля моргнула, ощущая, как внутренняя сторона распухших век обжигает глаза, будто наждачная бумага. Темнота слегка рассеялась под натиском рассвета.
— Господи…
Попыталась встать, но не удержалась на отекших ногах и рухнула. Глаза привыкали к полумраку, где мелькал вдалеке свет божьей коровки. Различила лакированные туфли в метре от себя.
— Юлия, Юлия, что вы делали? О, господи! О, нет, нет, нет… — Голос Валентины, хриплый, испуганный, стремительно переходящий в дикий вопль.
Наушники сползли наполовину, зацепившись за шею. Провод тянулся к ноутбуку. В наушниках все еще шипело, ворчало и потрескивало.
Кажется, сквозь шипение и треск доносился слабый, далекий голос. Он спрашивал:
— Уверена, что не хочешь продолжить это знакомство?
Уверена? Уверена? Уверена?
Юля содрала наушники и отшвырнула в сторону. Из глаз неудержимо текли слезы. Еще очень хотелось пить. До безумия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
