- Вот погодите, узнают в городе о женщине в белом, - буркнула я.
Леди Баскервиль подпрыгнула в кресле и обожгла меня ненавидящим взглядом.
- Вы что же... - Она помолчала, точно собираясь с мыслями, и закончила абсолютно бесстрастным тоном: - Вы расспрашивали мою безмозглую Атию?
Этот вариант явно отличался от первоначального. Интересно, что же такое загадочное чуть не сорвалось с прелестных губ вдовушки?
- Она сама рассказала, что прошлой ночью, приблизительно в тот час, когда погиб Хасан, видела женскую фигуру в длинном белом платье. Почудилось, наверное.
- "Наверное"! Навврняка! - презрительно скривилась мадам. - У этой идиотки на уме одни призраки.
- Даже если и почудилось... - Вандергельт покачал головой. - Плохо, друзья, ой плохо! Ифриты, призраки и дамы в белом вам сейчас совсем ни к чему.
- Глупости! - огрызнулась леди Баскервиль, неожиданно резко поднялась с кресла и прошла к окну.
На Египет уже спустилась тихая южная ночь; ветерок играл с занавесками и наполнял комнату сладким жасминовым ароматом. Одной рукой придерживая легкую штору, леди Баскервиль вглядывалась в темноту. Что уж говорить о мужчинах, если даже я невольно залюбовалась ее стройной фигурой в черных шелках и королевской посадкой головы с венцом блестящих тяжелых волос.
В гостиной тем временем возобновилась беседа. Теперь, когда разрешение хозяйки дома было у Вандергельта в кармане, Эмерсон был вынужден пойти на попятную - иными словами, наговорил американцу массу грубостей. Тот добродушно посмеивался, однако нет-нет да и подбрасывал дров в огонь недовольства профессора.
Эта дружеская пикировка была прервана пронзительным криком. Мадам отпрыгнула назад, завопила, но поздно. В распахнутое окно влетел какой-то темный предмет, со скоростью пули просвистел через всю комнату и угодил в кофейный столик. Леди Баскервиль лишилась еще одной китайской вазы. Бог бы с ней, с вазой! Пущенный враждебной рукой снаряд на своем пути сразил куда более ценную мишень. Мой дорогой Эмерсон вдруг схватился за голову, коротко и до неприличия хлестко выругался...
И рухнул навзничь!
Со столов и полок посыпались статуэтки, вазочки и прочие безделицы, так что падение колосса (уж простите мне поэтическое сравнение) прошло под экстравагантный аккомпанемент дорогого хрусталя и фарфора.
Все мы в едином порыве бросились к Эмерсону, и только леди Баскервиль так и окаменела у окна на манер жены библейского Лота. Я упала на колени рядом с мужем и уже протянула руки, чтобы прижать его к своему любящему сердцу, как Эмерсон вдруг подался вперед и рывком сел, не отнимая ладони от виска. Из-под окровавленных пальцев по загорелой щеке поползли густо-малиновые струйки.
- Проклятье! - Я приготовилась услышать еще немало из репертуара профессора Эмерсона, но этим дело и ограничилось. Эмерсон закатил глаза, уронил голову набок, и теперь уж ничто не спасло его от моих объятий.
- Ну вот! - возмутилась я. - Сколько можно твердить, чтобы после удара по голове ты не делал резких движений!
- Надеюсь, профессору не часто выдавался случай воспользоваться вашим разумным советом, миссис Эмерсон, - сказал Вандергельт, протягивая мне платок.
Может быть, вам, любезный читатель, юмор американца в трагической ситуации показался верхом цинизма? Уверяю, это не так! Просто он сразу же понял то, что не ускользнуло и от моего острого взгляда, - метательный снаряд не ударил Эмерсона прямо в висок, а всего лишь задел по касательной. Обожаю таких мужчин! Взяв у мистера Вандергельта платок, я не удержалась от восхищенной улыбки. А мой упрямец тем временем начал отпихиваться и дергаться. Ну не лежалось ему, и все тут!
- И думать не смен! А то прикажу мистеру Милвертону сесть тебе на ноги.
Милвертон выпучил глаза. На его счастье, исполнять эту дикую угрозу не пришлось: Эмерсон покорно опустил голову мне на колени.
Мир и покой, казалось, были восстановлены... Все вздохнули с облегчением... ан нет! На сцену вновь выступила леди Баскервиль.
- Женщина в белом! - заверещала она. - Я видела... видела... вон там!
Вандергельт подскочил к окну как раз вовремя, чтобы подхватить обмякшее тело. Злословье не в моем характере, но, ей-богу, мадам подозрительно долго оттягивала обморок. Не иначе как для того, чтобы джентльмен успел совершить рыцарский поступок.
- Поеду за доктором! - вызвался Милвертон.
- Нет нужды, - возразила я, промокнув платком кровь на виске мужа. Рана поверхностная. Думаю, не обошлось без легкого сотрясения, но с этим я и сама справлюсь.
Эмерсон открыл глаза.
- Когда отдышусь, Амелия, - прокаркал он, - напомни, что я хотел сказать о твоем...
Я накрыла ему рот ладонью.
- Знаю, дорогой, знаю. Не стоит благодарностей.
Состояние мужа опасений уже не внушало, но медицинская помощь требовалась не ему одному. Леди Баскервиль все еще покоилась в надежных объятиях Вандергельта. Даже в обмороке очаровательная вдова умудрилась принять самую выгодную позу - головка изящно откинута, черный водопад рассыпавшихся волос едва не касается пола. Впервые за время знакомства с американцем я уловила на его лице неподдельную тревогу.
- Уложите ее на диван, - посоветовала я. - И не волнуйтесь вы так. У леди Баскервиль обморок. Уверена, она скоро очнется.
- Вы только взгляните, миссис Эмерсон! - воскликнул Карл, протягивая мне снаряд, который натворил столько бед.
Я вытянула шею, прищурилась... На ладони немца лежал плоский каменный обломок дюймов восьми в длину, с выступающим острым краем. Меня передернуло. А если бы этой каменюкой - да прямо в цель? Представить жутко!
Но Карл, оказывается, не собирался никого пугать. Он повернул камень и... С обратной стороны смертоносного снаряда на меня смотрел человек!
Близко посаженные глаза, неестественно вытянутый подбородок, изогнутый в таинственной улыбке рот... и следы синей краски на остроконечном подобии шлема - боевом уборе египетских фараонов. Это уникальное лицо я узнала бы из тысяч других!
- Хэнатон!
Боже, как я могла забыть, что это имя способно вырвать Эмерсона даже из летаргического сна, а уж из пустякового забытья и подавно. Сбросив мою руку (я как закрыла ему рот, так по рассеянности и забыла убрать ладонь), он уселся на полу и в мгновение ока завладел находкой.
- Не совсем так, Амелия! - Вместе с прытью к нему вернулся и голос. Знаешь ведь, Уолтер считает, что имя фараона произносилось "Эхнатон", а не "Хэнатон".
- Ну и пусть. А для меня он как был Хэнатоном, так и останется! - Я многозначительно понизила голос. В груди заныло от сладких воспоминаний. Ах эти чудные далекие дни! Первая встреча с Эмерсоном... заброшенный город фараона-еретика...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
