— Ты так упадешь, — сонным голосом произнес Ной, глубже зарываясь под одеяла и взбивая свою подушку.
Джесси так изумилась, услышав его голос, что действительно чуть не упала.
— Все в порядке, — холодно ответила она. Ее тело было неподвижно, словно она умерла.
Ной усмехнулся:
— Джесси, кровать широка, и мет необходимости жаться у самого края.
— В то время как я могла бы прижаться к тебе, ты это имеешь в виду?
— Я поражен, как четко работает твой мозг. Подобная мысль и не приходила мне в голову. — Гром небесный, слава Богу, не поразил его за такую ложь. Ной перевернулся на живот и закрыл глаза. — Спокойной ночи, Джесси. Приятных тебе сновидений.
Она с трудом поверила своим ушам. Он собирался спать! Хотя она никогда не сомневалась в его порядочности, в том, что он не мог овладеть ею насильно, все-таки она думала, что он прижмет ее к себе, обнимет и, возможно, даже… Довольно! Джесси разозлилась па себя за охватившее ее чувство неудовлетворения. Отвернувшись от него, она закрыла глаза и стиснула зубы. «Приятных сновидений», — вспомнилось ей! Ха! Об этом не могло быть и речи.
Однако то, что ей приснилось, было просто восхитительным. Перед тем как вернуться к реальности, она увидела чудесный сон. Мягкая кровать из клевера, на которой она лежала, оказалась не чем иным, как матрацем. Теплым солнечным лучом, ласкающим ее бедро, была рука Ноя, которую он положил на нее, как на свою собственность. Крыльями бабочки, щекотавшими ее щеку, являлись его пальцы, нежно скользящие по ее лицу.
Джесси широко открыла глаза.
— Прежде чем вспыхнуть от гнева, — тихо произнес Ной, — тебе стоит вспомнить, что не я все это придумал.
Он лежал, облокотившись на локоть, и смотрел на нее грустными глазами, не переставая гладить по щеке. Ночь оыла очень ясной. Бледно-голубой свет луны освещал всю каюту и лицо Джесси. Ной разглядывал ее уже на протяжении долгого времени. Он любовался прелестными чертами, стараясь запомнить их и сохранить в себе.
— Ты свернулась возле меня, как котенок, Джесси.
Вероятно, смысл этих слов стал ей понятен лишь тогда, когда она поняла, что крепко держит его: левая нога Ноя оказалась между ее бедер.
— О, — тихо вырвалось у нее, — ты… мы… то есть у нас…
— Нет.
— О, славг Богу.
— Ты правда думаешь, что я воспользовался бы тем, что ты спишь, чтобы овладеть тобой?
Она покачала головой. Сейчас его золотисто-зеленые кошачьи глаза волновали ее даже сильнее, чем рука, обвитая вокруг талии. Она не в состоянии была произнести хотя бы слово и лишь смотрела на него.
— Я хочу тебя, — сказал он, — но я не настолько эгоистичен, чтобы добиться этого без твоего желания.
— Ты… ты говорил, что мы должны узнать друг друга, прежде… прежде, чем мы…
— Разве я говорил такое? — Ной слегка склонил голову. — Существует много способов узнать друг друга. — Он начал уговаривать ее уступить. Наступил самый подходящий момент показать ей, каковы его дальнейшие намерения относительно их обоих. В перерыве между ударами сердца его губы овладели губами Джесси. Поцелуй получился нежным, не страстным. Никакой борьбы и сопротивления с ее стороны. Ной не торопился. Его губы коснулись уголка ее рта, щеки, подбородка. Взглянув на Джесси сверху вниз, Ной спросил:
— Было не очень ужасно, верно
— Н-нет.
— Джесси, ты моя жена, поэтому я имею право владеть тобой независимо от твоего желания. Ты ведь знаешь, что это правда?
Она кивнула. Паника отразилась в ее глазах. Джесси опустила ресницы, она была слишком горда, чтобы показать ему свой страх.
Ной приподнял ее подбородок.
— Посмотри на меня. — Она послушалась, и он продолжил:
— Я хочу сейчас не этого; — Ной почти сам верил тому, что говорил. — Давай обсудим, как мы будем узнавать друг друга, а не овладевать друг другом. Мы должны с чего-то начать. Мне хочется обнять тебя, узнать твою ласку, хочется, чтобы ты узнала мою. — Его золотисто-зеленые глаза полностью лишили ее воли. — Ничего не произойдет, если ты не захочешь, — добавил он, уверенный, что в конце концов одержит победу. Ной провел рукой по губам Джесси. — Что ты скажешь на это?
Джесси ощутила, что теряет рассудок от мягких, нежных звуков его голоса. Ее рот приоткрылся, и кончиком языка она дотронулась до его большого пальца.
Глава 6
Ной тихо стонал от желания, удивляясь в то же время тому, что испытывал столь сильное физическое влечение к красивой шельме, разделявшей с ним постель. Еще минута, и его стон растворился в поцелуе, оказавшись в западне ее губ. Кончиком языка Ной приоткрыл восхитительный рот девушки и, почувствовав, как участилось ее дыхание, впился в ее губы. Они оказались сладкими, манящими, но робость и стыдливость, с которыми Джесси отвечала на его ласки, удивили Ноя. Во время сна она не выглядела такой застенчивой. Продолжая губами изучать ее тело, Ной ощущал, что она чуть неуверенно следовала за ним, повторяя его движения.
Он слегка опустил лежащую на ее талии руку и остановился на плавном изгибе бедра в ожидании ответной реакции. Одновременно он снова стал губами искать ее губы и, найдя, завладел ими. Он старался сдерживать себя даже тогда, когда ощутил, что ее икры сжали его ноги.
Джесси получала огромное наслаждение, но оставалась осмотрительной. Она невольно вспомнила о том, как Эдвард Панберти прижал ее к двери детской комнаты и пытался насильно поцеловать. Один поцелуй пришлось тогда стерпеть, и, лишь исцарапав ногтями его щеку, ей удалось избежать второго. Но несмотря на страх, который овладел ею сейчас, она понимала, что никогда не поступила бы подобным образом с Ноем. Где-то в глубине души она признавала, что затеяла опасное дело, но что ей еще оставалось? Притвориться сейчас, что ее немного влечет к Ною — значит своими действиями дать ему обещание сблизиться физически и соответственно держать его в постоянном напряжении. Хотя, с другой стороны, то, что она делала, не было похоже на притворство. Ее сокровенные мысли и чувства перепутались. Подобного смятения она никогда еще не испытывала.
Осторожно, даже слишком осторожно, Ной подталкивал Джесси в бедро до тех пор, пока она не перевернулась на спину. Теперь его нога, которая прежде была зажата между ее бедрами, покоилась на них. Всем своим весом, но в то же время не надавливая, Ной лег на Джесси сверху.
— Ты можешь прикоснуться ко мне, Джесси, — произнес он, ловя себя на мысли о том, что невольно думал о ее покойном муже. Чем они отличались друг от друга? Сравнивала ли она их поцелуи? Этот вопрос очень тревожил Ноя. После того как однажды заключил Джесси в свои объятия, он уже ни разу не вспоминал о Хилари.
Ной снова поцеловал Джесси, но вложил в этот поцелуй свой гнев. Ему хотелось вычеркнуть из их жизни Хилари и Роберта Грэнтхэма. Джесси же отреагировала на его поцелуй, как и на все остальные, — пылко и страстно.
