и, если бы не используемые впервые маскхалаты, нас бы уже заметили. Пока же маскировка здорово выручает, да и пробираемся к частоколу мы между двумя дозорами, выдавшими свое положение кострами. Возможно, тот факт, что ночь сегодня ясная и очень светлая, на самом деле сыграл нам на руку: татары ведь наверняка уверены, что при полной луне заметят пошедших на вылазку орусутов и потому вряд ли очень старательно вглядываются в сторону Рязани, скорее отогреваются у костров, проклиная сильный мороз и то, что именно им выпал черед сторожить подходы. В любом случае четыре фигуры в белом, следующие к надолбам чуть пригнувшись, пока никто не заметил…
Мы молчим. Ни я, ни Кречет, ни Коловрат со Жданом за все время пути не произнесли и десятка слов. Сейчас – чтобы не выдать себя лишним звуком. А до того, наверное, потому, что говорить ничего не хотелось… Каждый из нас решился пожертвовать собой. И каждый в душе наверняка переживает, скорбит, скучает по близким… Сомневается. Сомневается так же, как сомневаюсь и я…
Утренняя решимость после увиденного наяву уже давно растаяла туманной дымкой под лучами солнца… Сейчас, механически переступая ногами, я либо гоню от себя тяжкие думы (и тогда идти становится легче), или вновь уступаю унынию, сокрушаюсь над очень простой мыслью: меня сегодня не станет. Точно не станет. И вот поверить в это, как и принять, оказалось выше моих душевных сил.
Самопожертвование… Высшая воинская, да и просто людская доблесть… В пылу схватки, когда адреналин в крови зашкаливает, ты готов на многое и с присутствием смерти не то чтобы смиряешься, а скорее, о ней просто не думаешь. Не успеваешь подумать. Успеть бы ударить первым и точно попасть или выстрелить! Где-то в глубине души понимаешь, что враг может оказаться быстрее, точнее, удачливее, но не придаешь этому особо значения. Ибо помимо потаенного страха тебя ведут и боевая ярость, и ненависть к врагу, и азарт, и отчаянное желание победить, взять верх в схватке! И слепая вера в то, что сегодня у тебя точно все получится, и ты еще увидишь закат этого дня…
Совсем иное – подниматься на свою голгофу сознательно, отдавая себе полный отчет в том, что тебя не станет. И делать это не на кураже, не на адреналине, а с холодной головой, с ясными мыслями… Что тут скажешь? Страшно. Ведь как вообще такое может быть: ты сейчас есть, а потом миг – и все?! Пустота? Чернота?!
В такие мгновения задаешься острым вопросом: а стоит ли оно того?! Ну хотя бы в этом я могу твердо себе ответить: да, стоит. Судя по сну, Юрий Ингваревич подготовил многоуровневую, эшелонированную оборону Рязани, и если отнять у татар порох, то им останется лишь завалить своими трупами будущую брешь в стене вровень с городнями! Впрочем… Впрочем, у них еще останется запас огнесмесей. Но последние куда менее действенны против живой силы, чем фугасные пороховые бомбы, и не обладают они столь мощным психологическим эффектом. А кроме того, огнесмеси на основе нефти Батый вынужден экономить, и даже если он пустит их в ход против фаланги пешцев-гридей, то и результат будет уже заметно слабее, и стратегический запас растратится…
А это значит, что Рязань продержится дольше. А это значит, что под стенами ее погибнет больше татар. А это значит, что поганые или вовсе не возьмут стольный град княжества, или потеряют здесь столько воинов, что не смогут продолжить покорять Русь. А это значит, что Пронск уцелеет, как и любимая женщина, носящая под сердцем нашего ребенка.
Хотя ведь все это вилами по воде писано… Но попытаться подорвать пороховой склад мы все одно должны. Еще бы найти его…
В общем, с ценой я определился. Моя жизнь в обмен на жизнь Ростиславы и будущего малыша и, быть может, сотен уцелевших благодаря отсутствию пороха у монголов дружинников. И тысяч уцелевших гражданских, оказавшихся в западне в городе…
Остается лишь незакрытым вопрос: а что будет после? После того, как для меня здесь все кончится?! Есть ли что-то после конца? Или, когда сердце остановится, а в глазах потухнет свет, то все?! И матери с отцом я также никогда не увижу, не вернусь в свое настоящее?!
Не зря говорят: «На пороге смерти атеистов нет». В такие моменты реально хочется верить, что это не конец, что что-то еще будет, ожидает меня… Может быть, даже что-то хорошее…
В этом плане искренне верующим попроще – наверняка попроще. По крайней мере, так кажется… Но ведь серьезно, для верующего человека смерть – это лишь переход к встрече с Богом. Правда, страшновато задумываться о том, что всю твою жизнь, все хорошие и плохие поступки взвесят и определят, что тебя ждет: райские кущи или геенна огненная. И то и другое – длиною в вечность… Конечно, хотелось бы в рай, но… Но сколько грехов, больших и малых, мы действительно совершаем за жизнь? И хватит ли нам благих, добрых поступков, чтобы они перевесили?!
Хм… Возможно, в этом плане мне повезло. Ибо я планирую пожертвовать собой во имя благой цели. Как там звучит заповедь? «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя»?! Остается открытым лишь вопрос: а почему, собственно, Господь допустил, чтобы монголы разорили Русь, едва ли не уничтожили ее? Если люди здесь все такие правильные и верующие?
А вопрос-то непраздный, а вопрос-то непростой. Сложный даже вопросец… Хотя если вдуматься, ответ лежит на поверхности. Причем ответ вполне наглядный, объясняющий падение Руси и с позиции военно-политической, и духовной. Все дело в раздробленности княжеств, в столетиях внутренних усобиц и братоубийственных войн!
Я, конечно, не так силен в религии, как в истории, но один одновременно и религиозный, и исторический пример помню отлично! Илья Муромец, он же святой Илия Печерский или преподобный Илия Муромец, упокоившийся в Киево-Печерской лавре. Жил и прославился как воин он в двенадцатом столетии, а вот погиб при разграблении Киева половцами, приведенными князем Рюриком Ростиславичем в 1203 году (по другим данным, получил тяжелое ранение, приведшее к смерти впоследствии). При этом разграбление монастыря степняками – исторический факт. Русские князья, ведущие за собой русские же дружины, приводят на родную землю заклятого врага и позволяют ему грабить православные святыни, убивать монахов и иноков. Каково?!
Или вот другой пример, вполне себе исторический. Этакая «Красная свадьба» Джорджа Мартина, только по-русски, даже по-рязански! Событие, известное как съезд в Исадах, произошедшее в 1217 году, относительно недавно… Так
