В творчестве Лермонтова мы встречаем москвичей и москвичек – его современников. В нем живет и он сам – московский юноша 30-х годов.
Московское общество 20-х – начала 30-х годов неоднородно и внутренне противоречиво. В то время как фамусовская Москва, с ее светскими гостиными и крепостническим бытом, продолжала жить в традициях старого барства, – рядом, под теми же кровлями, подрастало поколение, лучшие представители которого считали себя младшими братьями декабристов.
Лермонтов – воспитанник Университетского пансиона, студент Московского университета, восторженный поклонник московского театра, внимательный читатель московских журналов.
Прогрессивные явления московской общественной жизни воспитывали юношу Лермонтова. Консервативная дворянская Москва служила предметом его юношеской сатиры.
Борьба за национальную русскую культуру, против ее недооценки и преклонения перед Западом начинается еще с середины XVIII века. Жестокую борьбу с засильем немецких профессоров вел гениальный русский ученый и поэт Ломоносов. В одной из од он писал, что российская земля может рождать собственных Ньютонов.
О вы, которых ожидаетОтчество от недр своих,И видеть таковых желает,Каких зовет от стран чужих,О, ваши дни благословенны!Дерзайте ныне ободренныРаченьем вашим показать.Что может собственных ПлатоновИ быстрых разумомНевтонов Российская земля рождать[373].
Ломоносов доказал своей жизнью и деятельностью правду этого утверждения.
В последней трети XVIII века о самостоятельной национальной русской культуре, против подражательности западу мною писал в своих сатирических журналах Новиков. К голосу Новикова присоединяет свой голос Фонвизин.
Проблему русского национального воспитания ставит в своем творчестве и первый русский писатель-революционер А. Н. Радищев.
После Отечественной войны 1812 года началась решительная борьба не только с уродливыми формами иностранного воспитания, но и с засильем иноземных учителей, русского человека должен воспитывать только русский.
К новому типу русских педагогов, выдвинутому жизнью, и относятся московские воспитатели Лермонтова.
В Москве живут друзья Лермонтова и героини его лирики: Наталья Федоровна Иванова и Варвара Александровна Лопухина. После того как Андроников ввел новое лицо в биографию Лермонтова, рядом с Лопухиной явилась новая героиня – Н. Ф. Иванова. Но лирические профили обеих оставались неуточненными, не были размежеваны сферы их влияния в творчестве Лермонтова.
Анализ юношеских тетрадей Лермонтова дает возможность проследить тему Н. Ф. Ивановой в лирике московского периода. Роман «Княгиня Лиговская», в сопоставлении с лирикой и письмами, служит материалом для того, чтобы по-новому осветить роль Лопухиной в жизни и творчестве поэта.
Автобиографическая основа романа раскрыта П. А. Висковатым.
В своей статье «По поводу „Княгини Лиговской“» Висковатый говорит о встречах Лермонтова с Сушковой в декабре 1834 года и касается вопроса о замужестве Лопухиной, вышедшей за Бахметева в мае 1835 года. «Всю эту эпоху, – пишет он – поэт изобразил в повести своей „Княгиня Лиговская“». Княгиня – это любимая им женщина, только что вышедшая замуж, а Екатерина Александровна выведена им под именем Елизаветы Николаевны Негуровой[374]. Висковатый приводит только первую букву фамилии Лопухиной. В 1882 году, когда была опубликована статья, имя Варвары Александррвны еще не упоминалось в печати, так как были живы ее близкие, которым это было неприятно.
Роман Лермонтова – не автобиография. Мы не должны вслед за Висковатым отождествлять Лопухину с образом Веры Литовской. Было бы ошибочно видеть и в Жорже Печорине портрет Лермонтова. Но сюжет романа имеет автобиографическую основу.
В эти годы в сознании Лермонтова созревает мысль о высоком гражданском назначении поэта. Она выражена с большой силой в стихотворении «К***» («О, полно извинять разврат…»).
О, полно извинять разврат!Ужель злодеям щит порфира?Пусть их глупцы боготворят.Пусть им звучит другая лира;Но ты остановись, певец.Златой венец не твой венец[375].
На московских юношеских опытах растет будущий мастер сатиры, поэт-гражданин и страстный обличитель, автор «Смерти поэта», «Маскарада», «Думы».
Юношеские сатирические опыты Лермонтова осуществляются на материале уходящей дворянской Москвы, под непосредственным впечатлением от «Горя от ума».
Сатирическая линия драматургии Лермонтова ведет от юношеских драм к «Маскараду». Драма «Маскарад», написанная Лермонтовым четыре года спустя в Петербурге, – плоть от плоти, кровь от крови его юношеских драм. Все они выросли из одного зерна и имеют общий корень – фамусовскую Москву.
Драма «Странный человек» – ступень к «Маскараду». Обе пьесы направлены против светского общества 30-х годов, и драма «Маскарад» – дальнейшее развитие идейного замысла «Странного человека».
Арбенин, герой «Маскарада», – одно из возможных разрешений жизненной судьбы и характера юноши Владимира Арбенина. «Ты странный человек!» – восклицает Нина, пораженная неожиданным преображением мужа. Когда он говорит ей о любви, в нем не остается и «тени обычной холодности». В такие минуты на миг возрождается «пылкий» юноша, «голова» его «в огне», «и мысль» «в глазах сияет живо»[376]. Недаром оба героя имеют одну и ту же фамилию – Арбенин. Арбеньев – московская фамилия, которую носил один из воспитанников пансиона, когда там учился Лермонтов[377].
Говоря о литературных источниках «Странного человека», необходимо отметить, в первую очередь, произведения современной Лермонтову русской литературы. Эти русские источники принято было недооценивать, преувеличивая в то же время роль западноевропейских влияний. Надо обратить внимание на тот факт, что произведения русской литературы, которые могут рассматриваться как источники драмы Лермонтова, сами созданы на том же московском материале.
Драма «Странный человек» написана под непосредственным впечатлением комедии «Горе от ума» и очерков молодого В Ф. Одоевского.
Неоднократно указывалось на ряд текстуальных совпадений, на сходство отдельных персонажей и даже тождественность построения отдельных сцен «Странного человека» и комедии «Горе от ума». Упускалось при этом основное: идентичность замысла. Замысел «Странного человека», как и замысел «Горе от ума», состоит в противопоставлении главного героя старой дворянской Москве. И там и здесь сюжет строится на конфликте между передовым московским юношей и светским обществом Москвы. Лермонтов, как и Грибоедов, борясь за своего героя, обличает «фамусовскую Москву».
Другим литературным источником «Странного человека» являются очерки молодого Одоевского. Эти ранние сатирические опыты В. Ф. Одоевского, хоть и слабые в литературном отношении, представляют собой, как и драма Лермонтова, зарисовки с натуры отдельных сцен и типов московского общества. Как и в «Горе от ума» и «Странном человеке», Одоевский в своих очерках противопоставляет погруженному в мир дрязг и предрассудков светскому обществу Москвы передового юношу, наделяя его автобиографическими чертами.
Очерки Одоевского печатались в московских журналах 20-х годов и, по свидетельству Белинского, имели сильное влияние на молодое поколение 30-х годов. «Юношество, одушевленное стремлением к идеальному, в хорошем значении этого слова, как противоположность пошлой прозе жизни, – писал Белинский в 40-х годах, – это юношество читало их с жадностью, и благодатны были плоды этого чтения. Мы знаем это по собственному опыту»[378]. Под словами Белинского мог подписаться и Лермонтов. Доказательством служит его драма «Странный человек». Ее заглавие повторяет заглавие одноименного очерка Одоевского, а герой «Странного человека» Лермонтова – Владимир Арбенин очень близок к Аристу – герою «Странного человека» Одоевского[379]. Чацкий, Арист и Владимир Арбенин – представители двух поколений одного и того же типа московских юношей, казавшихся «странными» обществу старой дворянской Москвы.
Драма «Странный человек»-сатира на фамусовскую Москву и в первую очередь на молодое поколение фамусовской Москвы. На противопоставлении передовому юноше 30-х годов другого юноши, представителя молодого поколения фамусовской Москвы, и строится действие драмы. Низкий моральный уровень, отсутствие высоких идеалов, карьеризм, беспринципность, погоня за деньгами – вот отличительные черты молодого поколения фамусовской Москвы.
Общественно-политическая концепция автобиографических драм Лермонтова выражена очень отчетливо. В драмах мы встречаемся с той же мыслью о моральном превосходстве народа, с которой мы уже встретились в стихотворении «Булевар». В обеих драмах выведена одна и та же дружная семья крепостного слуги Ивана. Сам Иван – действующее лицо обеих драм. Образец честности и благородства, он резко выделяется на фоне развращенности господствующего класса.
