Читаем без скачивания Дочь самурая - Доминик Сильвен

Лола потянула Ингрид за колонну, откуда они могли следить за супругами. Она вдруг ощутила зависть. Эти люди имели право выходить средь бела дня и знали, куда им идти. Такие простые радости стали для нее роскошью. Карин и Жорж Лебуте вошли в «Зятя-Обжору». Дурацкое название, но с этим можно смириться, тем более что некоторые приятные запахи коснулись их обоняния, когда они делали вид, что проходят мимо. Они вернулись, чтобы через витрину понаблюдать за тем, что происходит внутри. Лебуте сидели за столиком одни, друг против друга. Пора идти на приступ.

— Карта вин совсем недурна, — весело сообщила Ингрид.

— Вижу.

— Ты бы радовалась. Это будет для тебя приятной переменой. И еще, что ни говори, наша одежда будет действовать как смирительная рубашка.

— Потому что мы сумасшедшие?

— Да нет. Подумай сама! Лебуте будут смирены. В ресторане неудобно затевать скандал. Тем более с двумя добрыми сестрами.

— Ты хочешь сказать, завернуты или скручены?

— Нет-нет! Смирены.

Лола уступила и толкнула дверь. Несколько человек с удивлением воззрились на двух монахинь, но вскоре вежливость взяла верх. Лебуте изучали меню. Жорж был в очках и вел переговоры с женой.

— Я не хочу кагор, Жорж. У меня от него голова кружится!

— Ну Карин! Только сегодня! Он хорошо пойдет с рагу.

— Бесспорно, — подтвердила Лола голосом очень гордой настоятельницы.

Они сели без приглашения. Карин так и застыла с раскрытым ртом, муж недоверчиво улыбался. И Лола все объяснила. С тем большим удовлетворением, что восстановить последние события в хронологическом порядке было весьма полезно. И давало возможность перевести дух. После упоминания о рагу Лола чувствовала, что ее хандра решительно сдает позиции. Она мгновенно приняла решение подкрепиться в обществе Лебуте. И вполне возможно, что теперь она начнет прислушиваться к своему инстинкту. «Иногда Ингрид определенно оказывает на меня влияние», — решила она. Ей удалось изложить события коротко и ясно.

Жорж Лебуте явно впервые слышал о махинациях шурина, но взор его супруги едва не расщепил Ингрид и Лолу на элементарные частицы. Подошел официант. Лола сделала заказ: дежурное блюдо для всех и бутылка «мадирана-2000».

— И принесите воду с пузырьками.

— Какую, сестра?

— Какая вам нравится, сын мой. Кстати, я бы предпочла обращение «матушка». Оно мне больше пристало.

— Я вот думаю, не подписать ли контракт и с вами, — восхищенно сказал Лебуте.

— Жорж! Эти две дуры отвратительно поступили с Роланом. А ты еще говоришь о контракте!

Лебуте скрестил руки и посмотрел на жену так, словно видел ее впервые.

— Я говорю о том, что мне нравится, а тебе бы не помешало поговорить со мной о своих делишках с Мирей и Алис.

Лебуте смерили друг на друга взглядом, но на этот раз Жорж уже не казался таким сжавшимся, а Карин напоминала пошатнувшуюся скалу. Официант принес вино и дал Лоле попробовать. Она благословила и бутылку, и официанта, а тот налил вина всем, кроме Карин, которая решительно прикрыла бокал рукой.

— Мне не надо, к тому же я уже ухожу.

— О, совсем наоборот! — воскликнул Жорж со все еще скрещенными руками.

— Обычно вы выходите из положения, не ударяясь в бегство, Карин, — сказала Лола.

— На что вы, собственно, намекаете?

— Вы мне очень понравились в роли хозяйки, возмущенной поведением Алис. Сразу представив ее нам как девушку, склонную к проституции, сами вы выглядели белее, чем эта бумажная скатерть. Хитро.

— И подумать только, ты же еще орала на меня! — добавил Жорж. — Ты утверждала, будто я работал с Алис у тебя за спиной.

Лола огляделась по сторонам. «Зять-Обжора» был переполнен, все громко разговаривали, заглушая бурю.

— В общем, с меня хватит, — бросила Карин. — Это ты виноват, Жорж. Ты живешь как во сне. Думаешь, мы бы справились, если бы Ролан не вкладывал регулярно свои деньги в фирму?

— Я верю, что терпение и труд все перетрут.

— У тебя есть энергия, талант, воображение, энтузиазм, но этого мало, мой бедный друг. У моего отца все это тоже было.

— Твой отец! Всегда твой отец! Если бы он не принимал рискованных решений…

— Знаешь что, оставь в покое моего отца! Он нам ничего не навязывал. Предпочел покончить с собой…

— Он предпочел бросить вас, твою мать, Ролана и тебя. Вместо того чтобы биться и пытаться найти выход. Я бы никогда не бросил свою семью.

Официант принес рагу. Ингрид с любопытством смотрела на дымящийся котелок, и Лола посоветовала ей есть осторожно, чтобы не обжечься. Затем она разлила вино. Карин Лебуте поддалась соблазну и сделала глоток, который ее, кажется, успокоил.

— Поклянись, что ты не имеешь никакого отношения к смерти Алис.

— Клянусь тебе, Жорж. Я вела бухгалтерскую отчетность так, чтобы вклады Ролана растворялись в общей массе. Но я никогда не совала нос в его дела. Да он и сам предпочитал, чтобы я не имела к ним отношения.

— Как долго это продолжалось?

— Три года.

— Со всеми девушками?

— Нет, Ролан никого не принуждал. Были Бенедикт, Лючия и Мирей.

— А Алис? — вставила Лола. — С каких пор она этим занималась?

— С тех пор как рассталась со своим дружком. У нее случился простой, и она приняла предложения Ролана.

— Вы знаете имена?

— Ни одного.

— И это бывало частенько?

— Не думаю. К тому же в последнее время она больше не работала для «Праздника, который всегда с тобой». Она сама договаривалась с заказчиками. Ролан мне сказал, что они поссорились.

— Из-за предложений?

— Не знаю. Поверьте.

И Карин Лебуте рассказала все, что знала. Ее брат незаметно вовлекал видных людей в сомнительные истории, устраивая для них тайные встречи с красивыми девушками. Получив информацию или видеозапись, обращал их в деньги. Требования были анонимными — Ролан старался внушить мысль о вмешательстве постороннего человека — и после первого платежа жертву оставляли в покое. Хозяйка «Праздника» клялась, что не знает ни одного имени. И никогда не слышала о вечеринке с жидким латексом.

— Я тоже, — сказал Лебуте. — Жаль, меня бы это заинтересовало.

— И ты еще находишь это забавным!

— А что нам остается делать, если не шутить? Я полагаю, наши добрые сестры поведут нас в исповедальню, а затем нам придется прикрыть лавочку. Или я ошибаюсь, комиссар Жост?

— Я уже не комиссар, и единственная исповедь, которая меня интересует, — это исповедь вашего шурина. Если вы скажете, где его найти, и не намерены предупреждать его прежде, чем я туда прибуду, то я предоставлю вам возможность стирать грязное белье в кругу семьи. Это вас устраивает?

Карин Лебуте хотела было возразить, но муж сдержал ее порыв.

— Я не знаю, где Ролан, но когда он последний раз мне звонил, был слышен шум, который ни с чем нельзя спутать.

— И что это было?

— Крики чаек.

Лола подумала, что чайки есть и в Париже, но чтобы шум на заднем плане был слышен по телефону, нужна целая команда птиц, а ведь парижская чайка обычно выступает соло. Она повернулась к Ингрид. Та улыбалась. Как ни стремились непогоды, подлости, драмы собраться у них над головой и раскричаться на злом ветру, Ингрид оставалась в душе озорной девчонкой. Лола видела, что она приплясывает от нетерпения при мысли о поездке к морю.

33

Ингрид давно уже вела машину, и обрывки музыки на разных частотах смешались в неприятную какофонию. Лола шарила в бардачке в поисках кассет.

— Бобби Вумак, Стиви Ванда, Дионна Уорвик. Кого ты предпочитаешь?

— Все сойдет, все funky. Я и не знала, что Хадиджа любит классиков.

— Мы много чего не знаем о людях, — ответила Лола, вставляя в автомагнитолу «The Very Best of Bobby Womack».

Ингрид начала подпевать.

«Across 110 th streetPimps trying to catch a woman that's weakAcross 110 th streetPushers won't let the junkie go free…»[40]

— Может, достаточно просто слушать?

— Не могу удержаться, Лола. Эта музыка дает мне слишком много радости.

Лола отдалась на волю песни, рокота мотора, придорожного пейзажа. Она сознавала, что они едут ни с чем, мосты за ними сожжены и им нужно довериться спирали наступившего безвременья. Они в центре циклона. И все же Ингрид находит в себе силы петь, и радость ее благотворна.

Лола подумала о двух своих внучках и сыне там, в Токио. Ингрид предлагала ехать драться в такую дальнюю даль — на этот далекий Восток. Чтобы приблизиться к нежности. Тогда эта мысль показалась ей невозможной. Сегодня же они едут в одном направлении, а надо бы мчаться в другом. Оставалось еще распутать нити, смотанные в тугой клубок, способные задушить.

Лола разгладила складки вновь обретенного бежевого платья. Одеяние матери-настоятельницы лежало в багажнике. Возможно, бредовая история с монахиней станет последней их стычкой с Ингрид. После Бобби Вумака американка потребовала поставить Дионну Уорвик. Она была наделена здоровой энергией детей, чаек и тех, кто утратил надежду.