Читаем без скачивания Трикстер, Гермес, Джокер - Джим Додж

— Денвер к четырем? А что случилось? Фанатов «Райдерс» застукали за угоном машины? Прорвали защитную линию? Святый Боже, я, может, и старый дурак, но я знаю, где собака зарыта. Двадцать кусков на Райдерс. Как верхние мячи? Ладно, и плюс пять на нижние.

Дэниел услышал, как он повесил трубку и снова набрал номер:

— Роберт Слоун, триста семьдесят седьмой. Будьте добры, яйца бенедикт, две хорошо прожаренные свиные отбивные и кварту апельсинового сока.

Он заметил, что Дэниел проснулся, попросил подождать и спросил:

— Будешь завтракать?

— То же, что и вам, если можно.

Бобби удвоил заказ и повесил трубку.

— Игра закончилась?

— Разошлись полчаса назад.

— Вы выиграли?

— Проиграл двадцать тысяч.

Ошеломленный не только суммой, но и равнодушием Бобби, Дэниел заметил:

— Двадцать тысяч — это ведь куча денег.

— Как пришли, так и ушли, — усмехнулся Бобби. — К тому же мы играем не на деньги, а на фишки. Все это в конечном итоге — фишки, а фишки созданы, чтобы крутиться, для того они и круглые. Кстати, по поводу «крутиться» — надо бы нам собраться, сразу после того, как Райдерс начистит задницу Бронкс, мы уезжаем отсюда.

— Куда мы направляемся?

— В Эль-Пасо. Там будет семикарточный стад. Многообещающий.

— Мне тоже придется играть?

— Боже упаси. Сначала надо выучить правила и манеры, изучить игры и стратегии, основные принципы и ходы. Ты будешь играть на мои деньги, пока не выиграешь достаточно своих. Поэтому сначала ты подчиняешься мне. Таково правило для всех, кого я беру в ученики. Так будет продолжаться до тех пор, пока ты не обыграешь меня, после ты волен делать все, что заблагорассудится. Всякий раз, когда ты вызовешь меня и проиграешь, это обойдется тебе в десять тысяч. Такова игра, Дэниел, это твой выбор. Кстати, вот тебе и первый урок, запомни его хорошенько: «Не нравится игра — не берись».

— А если мне не удастся вас обыграть?

— Думаю, тогда ты будешь так жалок и противен сам себе, что я отпущу тебя из презрения, если вежливо попросишь. Звучит не очень, но вообще со мной легко поладить. Я не люблю только двух вещей: когда злорадствуют и когда распускают сопли. Не ной, если игра не удалась, не торжествуй, если тебе везет.

— Можно спросить, какое отношение вы имеете к АМО?

— Спрашивай — хотя у игроков не принято задавать личных вопросов.

— Прошу прощения.

— Ничего, — Бобби неторопливо подошел к телевизору и включил его. — Когда я только начал играть на большие деньги, мне периодически не везло — пожалуй, чересчур часто, — и тогда Вольта предложил свое покровительство. Обычно такие услуги недешево обходятся, приходится делить выигрыш пополам, а Вольта хотел всего пять процентов — от чистой прибыли. Признай, что это не фунт изюму. Да, и плюс к этому я соглашался время от времени брать учеников по его рекомендации. Ты всего лишь третий. Первые два делали успехи, но потеряли контроль над собой, как только дорвались.

Дэниел хотел было спросить, до чего именно они дорвались, но Бобби поднял палец и указал на экран — там шел футбольный матч:

— Наговориться успеем по дороге — у нас впереди долгие месяцы. Сейчас мы поставили двадцать пять кусков на то, что «Бронкс» вряд ли наподдаст «Райдерсу» больше, чем на четыре очка. Давай позавтракаем и посмотрим, чем дело кончится.

«Райдерс» разбил соперника наголову, и после полудня Бобби с Дэниелом покинули город.

— Ну что ж, нам и карты в руки, — с довольной улыбкой заметил Бобби.

Эль-Пасо. Хьюстон. Даллас. Нью-Орлеан. Нэшвилл. Омаха. Шайенн. Дэнвер. Рено. Сан-Франциско. Всегда лучшие отели, дорогие рестораны и быстрая работа. Дэниел смотрел, как Бобби играет. Ему нравился стиль Бобби — гармония выдержки и порыва в соединении с манерами фермера и находчивостью водяной крысы. Бобби рассказывал ему сотни историй об игре и игроках.

Чаще всего Бобби рассказывал о своей юности. К шестнадцати годам он уже прилично зарабатывал на жизнь карточной игрой, путешествуя из города в город — вот только был неграмотен. Поэтому часть выигранных денег он стал тратить на образование: нанимал учителей, которые путешествовали с ним и обучали его грамоте, арифметике, географии и истории. За девять лет Бобби выучился читать и писать на университетском уровне. Он старался подбирать учителей, которые, как и он, восхищались игрой случая, в чем бы она ни проявилась: в картах или в количестве сбитых машинами броненосцев на дороге от Люббока до Галвестона. Это позволило ему получить университетское образование за довольно скромную плату.

Дэниел узнал, что прозвище свое Бобби получил от Билла Итона Колючки, когда побил его тройку на тузах своим стритом в техасском холдэме, после чего обычно невозмутимый Колючка долго бился головой об игральный стол и бормотал: «Черт возьми, бывали случаи, когда меня разбивали в пух и прах, но ты побил меня просто как ребенка. Да, как только ты шагнул через порог, я сразу сказал себе: „Побереги свою задницу, Билл, этот Бобби разделает тебя под орех“.» Через некоторое время Бобби и прозвали Крепким Орешком.

После игры, по дороге, по очереди сидя за рулем Боббиного «кадиллака» сорок девятого года выпуска (в отличном состоянии), они обсуждали правила, стратегии, преимущества, Бобби делился с Дэниелом секретами покера и карточным чутьем в целом, учил правильно тасовать и раздавать карты, рассказывал о тонкостях этикета, вроде того, что делать ход надо быстро, следя за своей очередью. Дэниел учился, пусть пока и в теории, как пользоваться своей позицией и распределять деньги, когда поднимать ставки, открываться, пасовать, как быстро распознать сильные и слабые стороны противника, когда лучше всего блефовать, как подсчитывать решающие ставки, как определить, что партнеры блефуют, жульничают или подают друг другу знаки. Иногда они разыгрывали пробные партии, и Бобби объяснял, почему он поступил так, а не иначе, и что делал бы при других обстоятельствах. Он придумывал Дэниелу комбинации для практики и спрашивал о его решении. Свои уроки Бобби сопровождал бесконечными историями и байками, накопившимися за сорок лет игры и путешествий.

— Запомни, Дэниел: ни в чем нельзя быть уверенным. Помню, мы как-то в Уэйко играли по крупной в пятикарточный стад с джокером — и я убедился, что можно проиграть и с пятью тузами на руках.

— Секундочку, — сказал Дэниел, — пять тузов ведь — самая сильная комбинация. Что же было у второго игрока?

— Смит-энд-Вессон. Тридцать восьмого калибра, если не ошибаюсь.

Когда они спустя два месяца проезжали через Лас-Вегас, Дэниел уже рвался в бой. Он сказал Бобби, что готов сыграть.

— Дэниел, уговор ты знаешь: когда ты думаешь, что готов играть, ты играешь на свои деньги. На мои ты будешь играть, когда я решу, что ты готов.

— То есть вы думаете, что я не готов, — с вызовом в голосе уточнил Дэниел.

— He-а. Я думаю, ты сдохнешь, как молодая выхухоль в бассейне с аллигаторами. Против правды не попрешь — ты до сих пор делаешь кучу ошибок в тренировочных партиях.

— Это потому, что меня достала теория, — с чувством проговорил Дэниел. — Я смотрю, как вы играете, и понимаю, что каждая партия — это конкретная и невоспроизводимая ситуация, потому что ты играешь с настоящими, живыми партнерами, и один из них на взводе, а другой только что повздорил с женой, а третий заказал уже шестой виски за два часа. Я стал бы играть на свои деньги, если бы они у меня были, и вообще-то я в любой момент могу…

— Нет, не можешь, — оборвал Бобби. — Никакого воровства, не смей красть даже пепельницы, — это железное правило. Обидишь карточных богов.

— И все равно мне кажется, что я готов, — сказал Дэниел.

Бобби наморщил нос.

— Ну ладно, — сказал он без всякой убежденности. — Я одолжу тебе пять кусков. Но имей в виду, если ты продуешь их, как пятицентовик, в течение месяца ты не сядешь за игру и не будешь доставать меня тем, что якобы готов.

— Идет, — улыбнулся Дэниел.

— Мы пообедаем и поедем в «Антлерс». Там будет пятикарточный стад-покер с минимальной ставкой в пятьсот баксов — тебе подойдет. — Бобби коротко улыбнулся. — Проверка на вшивость.

Дэниел обменял на фишки тысячу долларов, а проверка на вшивость не заставила себя ждать — после трех кругов его три семерки были побиты тремя валетами, и это был один из самых жестких моментов за всю игру. Дэниел купил фишек еще на тысячу.

Вторую игру он продул за час. Играли вшестером, Дэниел на четвертой карте поднял ставки до максимума, рассчитывая на свои две пары (одна из них была пара тузов) — и пролетел, потому что у соперников оказались флеш на низких картах и стрит.

Бобби хихикнул за спиной: «Дэниел, не забывай, как говаривал старый Джейк Санти: „Не ломись ва-банк — можешь и обломиться“».

Дэниел выгреб остатки своих финансов и купил черных фишек на три тысячи. Через пять часов он заметил сговор в пользу Жабы Йоргенсона, к тому же пошла хорошая карта — перед Дэниелом оказалось двенадцать тысяч долларов. Когда игрок справа от Дэниела сбежал, Дэниел с удивлением увидел, что на освободившееся место садится Бобби и покупает фишек на двадцать тысяч.