не забыв, в прочем, записать все эти моменты в блокнотик.
— Кто ещё хочет предложить помощь своему товарищу? — спросил я, окидывая взглядом остальную компанию.
— Согласиться выступить подопытным кроликом для мага разума? Не, спасибо, я ещё последние мозги не растерял, — тут же отказался Коля, сделав несколько шагов назад.
Остальные с ним согласились, заявив, что это не самая лучшая идея.
— Зашибись, а как в армии магов разума обучают? — задал я логический вопрос вслух, не особо надеясь услышать ответ.
— Им отдают заключённых, которым вынесен смертный приговор, — неожиданно ответил Никита.
— Оу… — ну, да, логично, вряд ли найдёшь целую ораву добровольцев, которые согласятся, чтобы им поджарили мозги.
— Можно даже заплатить, чтобы тебя в тюрьму пропустили и выделили подопытных, это всё официально и никаких проблем не возникнет, — пожал плечами Коля.
«Так, в местные тюрьмы ни в коем случае не попадать», тут даже пометку в записной книжечке делать не пришлось, подобную информацию невозможно будет забыть, как мне кажется.
— Тайная стража, да и обычная полиция, тоже любит сотрудничать с магами разума. Могут, например, заплатить деньгами, или смертников выделить, — продолжил Николай.
— Как сотрудничать? — не понял я.
— Так полмиллиарда населения, а вашего брата слишком мало, хотя польза неоценима. Вот и пытаются привлекать к самым серьезным делам. Так что, поверь, без дела после Суворовского ты точно не останешься, к тебе сразу куча организаций с весьма серьезными предложениями придут, — пообещал Коля.
— Это радует, — бросил свой комментарий. — Это я о том, что без работы сидеть не буду, — на всякий случай уточнил, чему же я конкретно радуюсь.
По поводу заключенных… Уже говорил, что белоручкой себя не считаю, но, блин, не до такого же уровня, чёрт побери. Это как-то совсем перебор для меня на данном этапе. Даже представить не могу, что должно произойти, чтобы я своё мнение поменял.
Зато можно прикинуть, какие конкретно способности окажутся полезными для той же тайной стражи, если меня захотят повторно завербовать. Фортель-то я неплохой выкинул, сваливая от деда Коли, который пытался купить меня. Вот и глянем, насколько его ЧСВ сказывается на потенциальной работе. Сомневаюсь, что он целиком и полностью на нём основывается, подобное невозможно для специалиста его уровня.
Назад в казарму шёл максимально задумчивым, а потом забил на всё это. Надоело в голове одно и тоже прокручивать, всё равно пока выбора нет. Плыву по течению, а дальше уже гляну, что по чём.
Через три дня
— Пошёл! — раздаётся приказ инструктора.
Выбрасываю все мысли из своей головы и рвусь вперёд, не активируя защиту. Это уже не надо, я и так идеально знаю каждую ловушку.
Самая занятная штука заключается в том, что триггер на трети из них — активность разума. Такое чувство, словно нас специально заставляют выключить мозги и не думать лишний раз. Зато все остальные — максимально разнообразные.
Наиболее прикольная — та самая пятиметровая стена, от которой отбрасывает порывом ветра. Необходимо минимум тремя конечностями касаться её, чтобы ловушка не активировалась.
На середине пути — тридцатиметровая дорожка, которая покрывается льдом, начиная сковывать любого, кто по ней бежит. Тут своя система, нужно не только двигаться по ней с определённой скоростью, но и расстояние между шагами держать в полтора метра. Получается, что какими-то неспешными прыжками приходится перемещаться. Странно выглядит, учитывая, что надо на уровне пяти километров в час идти.
«Минута тридцать», мысленно останавливаю свой секундомер, завершая контрольную пробежку. Быстрее двух минут — неплохо, норматив выполнен. Я бы и за сорок пять секунд добежал, уже подобным занимался, но там совсем по грани пройтись надо на некоторых ловушках. Не буду подобным заниматься, хочу уже дальше переходить.
За прошлые трое суток на пять успешных скоростных прохождений приходилось два провала. Умудряюсь непроизвольно ускориться на беговой дорожке, начать думать на ловушке, которая из-за этого и активируется, где-то забываю снять щиты…
Непонятно, в общем, или я такой умный, что мозги вечно работают, или чрезмерно тупой, поскольку маюсь фигнёй. Первый вариант куда приятнее, но…
— Отлично, никто не провалился, поздравляю с успешной сдачей! Завтра будет утреннее построение, полковник планирует рассказать вам о надвигающейся практике! На сегодня — свободны! — огорошил нас инструктор.
Ещё даже пятнадцати часов нет, совсем непривычно себя ощущаю, когда в будний день не надо никуда спешить в подобное время. Кстати, надо кое-что уточнить…
— Разве нас на практику не должны летом отправить? — поинтересовался я у задумавшегося Никиты.
— Как когда, на самом деле. Но, согласен. Обычно уже после середины мая курсантов отправляют, а тут ещё март не закончился. Послушаем, что скажут…
Не один я, как оказалось, заинтересовался подобной сменой планов. Почему сменой? Потому что нас никто об этом не предупреждал, планы тренировок прописаны до конца апреля ни слова не было о том, что нас куда-то отправят. Ох, чувствую, что зашлют нас в какую-нибудь задницу, забив на то, что мы всего лишь первокурсники.
Предположений в казармах звучит очень много. Начиная от границ с европейскими странами, где начались непонятные шевеления, заканчивая арктическими льдами. Про последнее даже слушать не стал, не хочу оказаться в месте, где минус сорок — тёплая погода. Нас бы на какие-нибудь Гавайи, к морю, песчаному пляжу с пальмами и бананами. Идеально было бы.
На следующее утро
— Значится так, да. Вы — действительно уникальный курс, который станет первым за всё время обучения, у которого будет выбор мест для прохождения практики, да!
Пять часов утра. Жизнерадостный и довольный полковник ходит перед нами, пытаясь вызвать нашу искреннюю ненависть. Для чего, чёрт побери, поднимать нас за два часа до утреннего построения?
Я-то ещё и расслабился вчера, зависнув с девушками, спать завалился к трём часам ночи. Двух часов сна совершенно не хватило, едва-едва умудрился продрать глаза. Повезло, хотя бы не опоздал и успел на общее построение.
— Можно выбрать стандартную практику. Поедете на дальний восток к границам с Китаем, отсидитесь тихонечко целый месяц, выучите новый язык. Стандартная пайка, никаких доплат, отправление в начале мая. Никого осуждать не буду, если выберете это, услышав следующее предложение, — у Кутузова пропало
