Когда мужчина с вырванным сердцем смотрит на женщину, его посещает странное чувство, в котором есть и головокружительней восторг, и страх. То и другое – восторг и страх – ныне его постоянные спутники. Поодиночке они редко отваживаются выходить.
Допустима мысль, что душа женщины похожа на комарика в кивере, который сидит в кресле со спинкой из резного дерева, и ее холеные звериные лапы с кровавыми ногтями лежат на выгнутых подлокотниках – воплощенное величие хаоса, по которому бродит отчаяние.
Как нельзя кстати мужчина вспомнит мысль Дэвида Боукера, который решил стать плохим: «Чушь собачья. У женщин нет души, так что никто там не бродит. Строго говоря, женщина – двоемужница. А еще убийца, мошенница и первоклассная сучка».
Мужчина, всегда нужно помнить предостережение Чарли Уильямса: «Если ты рассказываешь ей самые сокровенные мысли, это то же самое, что вытащить яйца и попросить ее по ним не бить. Зачем провоцировать?»
Разное о женщинах говорят. Встречаются и глупости. Например, герой Чарли Уильямса совсем головой дернулся: «На девушек нельзя ни кричать, ни материться. Даже когда они кричат и матерятся в твой адрес. Даже когда тебе больно и ты заперт в кузове мясного фургона, а она сидит впереди, ей там тепло и хорошо. Это то, что отличает нас от обезьян, так говорят. И я с этим согласен».
Прочитав такое, любой мужчина вправе возмутиться и сказать: «Э-э, парень, можно подумать, ты – председатель группы долбанутых неврастеников и заодно президент общества сплошного ментального здоровья. Такой, как ты, похож на незрячего котенка, на мультипликационного пингвина, на собаковода-сладострастника, который сажает щенка первого помета на колени и начинает его мусолить и слюнявить с энтузиазмом, походящим на припадок». Такие дешевые болтуны, получив от женщины в очередной раз по морде, обычно шепеляво произносят: «В этой жизни нет ничего такого, что нельзя было бы уладить с помощью диалога и взаимного уважения».
Для многих перебежчиков попытка диалога сводится к восхищению по поводу противоположного пола. Герой Дэвида Шиклера – что-то среднее между математиком, эстетом и натуралистом – пускается в многословное славословие: «О чем я говорю, перед чем я преклоняюсь, так это прекраснейшее творение на планете – женское тело. Если вы женщина и вас уже воротит от рассуждений о вашей красоте, терпите. Я скажу все, что собирался. Если вы унижены, вами пренебрегают или вам просто все надоело, найдите себе тупого любовника, который будет иметь вас ради собственного удовольствия, или, может, вас порадует пропойца, лапающий вас. Все дело в том, что у меня свое эстетическое восприятие.
Женщина, которая не может восхищаться собственным телом, которая ненавидит, когда ее возвеличивают, не стоит моего внимания. Я единственный, что ставит ее на пьедестал, где я могу соединиться с ней».
Есть подозрение, конечно, если мы не ошибаемся, в подобном разговоре о красотах женщины, да и вообще о женщине, любого ожидает некое мужское но? Это но очень похоже на ситуацию, описанную Тибором Фишером: «Представьте себе, вы приходите в гамбургер-бар, заказываете гамбургер, а когда вы его кусаете, он начинает орать дурным голосом: „Я пришел с миром“. Женщине – этому метафизическому гамбургеру – вряд ли можно доверять, а тем более им восхищаться».
Прислушаемся к классику французской литературы. Флобер удовлетворенно кивает в сторону мысли о том, что женщина эгоистична и убийственно жестока: «О женщине ты говоришь менее великодушно, чем о мужчине. Мне это нравится».
В письме от 24 апреля 1852 года Флобер открывает истинную духовную и анатомическую природу женщин: «Ангела легче нарисовать, чем женщину: крылья скрывают горб… Они не искренни сами с собой, они не признаются себе в своих плотских чувствах, они принимают свой зад за свое сердце… Из-за своей природной склонности к косоглазию они не видят ни истинного, когда его встречают, ни прекрасного, где оно есть».
Джо Клиффорд Фауст (совсем не гётевский Фауст, ну, это ты понял) весьма печален в размышлениях по вопросу влияния противоположного пола на мужчину: «Общение с женщиной, которая всегда с тобой согласна и во всем подчиняется, замедляет социальное взросление».
Вообще мужчина, рассуждающий о женщинах, похож на пластиковую бутылку, которую после прискорбной кончины содержимого выбросили, и ее еще долго носит по водам Москва-реки. Вот, например, как оценить такой пассаж из Мемпо Джардинелли: «Женщины умеют мыслить здраво, а нам, мужчинам, этого не хватает. И это-то нас и пугает. Желая их, нуждаясь в них, мы их боимся. Они рождают в нас страх».
У многих мужчин даже возникает подозрение, что парень, который способен сказать такое, – маловменяемый мазохист и ему нравится раболепствовать и пресмыкаться перед женщинами. Они, в свою очередь, не преминут сказать что-нибудь оскорбительное в адрес представителей сильного пола, к примеру героиня Дэниэла Хэндлера: «Если бы мужики ходили на свидания друг с другом и занимались сексом всякий раз, как только им становилось хреново, в этом мире было бы куда меньше страданий». Вполне очевидно, что подобные обвинения всплывают при спящем воображении и бодрствующей реваншистской озлобленности.
Мужчина, тебе понятно? Чтобы тебя уязвить, женщина способна на все. Ей не составляет труда передернуть карты и развенчать твою гетеросексуальную природу.
Можно, конечно, сказать, что следующее обвинение героини Джона Кейза – это не более чем мусор слов, не стоящий бумаги, на которой напечатан: «Женщины вообще гораздо внимательнее мужчин. Мужчины тоже обращают внимание, но по-другому. Кроме „голубых“ – те, если приглядываются, то совсем как женщины». Однако как обидно для реноме мужчины все это звучит. Мужчине не трудно представить мимику автора этого наезда: девушка, видимо, улыбается отвратительной улыбкой: развратной, грубой, алчной, почти святотатственной.
Восторженный взгляд на женщину, ясное дело, устраивает не всех, и тогда составляется инвектива, привлекательная своей осудительной ясностью. Женщина, ужасается герой Тибора Фишера, – просто бродячий цирк безобразий. Да – поддакивает Мемпо Джардинелли и раскрывает тему безобразий, сопровождая ее комплиментом: «Господи, она так хороша, что нельзя этому поверить! Но опасна, как обезьяна с бритвой. Никогда мужчина не поймет женщин. Их главное достоинство – непредсказуемость».
Может, женщины непредсказуемы, но относительно мужчин в проницательности и в доскональном знании вопроса им не откажешь. Героиня Тибора Фишера размышляет о сексуальности противоположного пола: «Мужчины любят поговорить о своей страсти к этому делу, но большинство из них норовят побыстрее „отстреляться“ и скорее бежать в бар, пить пиво с друзьями, или в гараж – к своей ненаглядной машине».
Авторшу данного пассажа трудно представить празднично одетой девочкой, которая чинно шествует в воскресную школу. Дикая женская мысль конечно же прозвучала, но чувствуется, что у мужчины на ответное негодование нет сил, полностью выдохся, не отдает себе отчета, где он, о чем он, куда он, зачем он и т. д. Джентльменский набор оскорблений в адрес представительниц прекрасного пола вот-вот гавкнется. В этом нет ничего странного, потому что хорошего циника и саботажника из идеалиста не получится, тем более личный мужской баланс…
Мужчина, твой личный баланс ушел в серьезный минус, но не позволяй себе покинуть боевой пост жизни, пока женщина, для которой день самого искреннего душевного откровения не отличается от любого другого рабочего дня, не даст ясный ответ: собирается ли она отправиться в жизнь вслед за тобой. Вместе с тобой!
Натанаэл Уэст в «Мисс Одиночестве» великолепно сказал: «Мы не из тех, кто глотает верблюда только для того, чтобы тужиться в уборных». Поддержим и разовьем мысль: мужчины, мы не из тех, кто любит женщину только для того, чтобы окончательно разочароваться в жизни, мы не из тех, чья судьба приняла форму мусорного бака. Пусть мир окутан темнотой и нет никакой надежды дождаться попутной машины, каждый из нас все равно верен главному принципу жизни: «Все в порядке. Я хочу еще больше жизни». Еще больше жизни – это когда мужчина рядом с женщиной, когда он похищает ее у ничтожной обыденности, чтобы сделать своей. Без оговорок своей. Минуя ничтожные условия.
Мужчина, наивный жопастик и агрессивный хлюпик, истина этой жизни не знает вариаций: каждый выбирает яд по своему вкусу. Давай без иллюзий, хватит выпендриваться: каждый из нас находит в женщине только то, что ищет.
Оставь смутное беспокойство, распрощайся с вязкой подавленностью, сделайся бодрым, счастливым, приветливым. Отправляйся в Лондон, срочно беги в Рим. Тебе это сейчас необходимее необходимого. В Лондоне игнорируй все эти ненужные туристические красоты, найди галерею Тейт и посмотри на свою женщину. Данте Габриэль Россетти изобразил твою Прозерпину с плодом граната в руке. Кто такая Прозерпина, тебе лучше не знать. Застынь в сладостном ужасе и трагическом восторге. Это твоя женщина, ты ее встретил или встретишь, тебя обуяет кьеркегоровский страх и трепет, ты почувствуешь в сердце прилив счастья, по твоим зубам словно разряды тока забегают, будто ты жуешь алюминиевую фольгу металлическими коронками. Разные тебя обнимут ощущения, но знай, эти ощущения – провозвестники встречи с твоей женщиной.
