Читаем без скачивания Шантаж от Версаче - Татьяна Светлова

— Об этом ? Но, Саша… Я к этому не готова! Мне надо к Реми привыкнуть, ты не понимаешь? Ты знаешь, сколько раз мы встречались в общей сложности? Пять! Всего пять! Он милый, чудный, Реми, я люблю его… Я люблю его так, как можно любить мужчину через пять дней… Но это еще не то, этого мало! Он еще чужой. Он волнует меня, да, когда целует, когда обнимает, но спать с ним? Нет-нет, я не могу, еще рано, я еще этого не хочу!

— Захочешь. Если он настоящий мужчина. Но ему надо предоставить возможность. То есть — квартиру. Что я и собираюсь сделать.

— Я тебя умоляю, не надо! Иди к Наташке, если ты так решила, и спасибо, что ты такая деликатная, но приходи обратно! Не надо на всю ночь!

— Ксюша, ты думаешь только о себе. А нужно подумать о Реми. Он мужчина! И он должен обладать женщиной. Иначе ты его не удержишь! Он уедет к себе во Францию и заведет себе другую. А я хочу, чтобы вы были вместе, чтобы вы поженились… Он хороший парень, Ксюша, это видно. Я в тот раз со зла сказала тебе, прости. Он славный, добрый, умный мужик, и он тебя любит. Больше того — и важнее того, — он тебя ценит. Это далеко не всегда совпадает — любить и ценить… Я хочу, чтобы он женился на тебе и увез тебя отсюда. Подальше от этого страшного города, в котором каждый день убивают, пытают, насилуют… И я не хочу, чтобы он, не зная, куда девать свои нерастраченные желания, которые ты в нем вызываешь, завел себе бабу в Париже. Ты должна с ним переспать!

— Боже мой, опять! Опять, Саша? Ты снова говоришь мне, что я «должна»? А нельзя ли просто любить, как любится? И заниматься любовью, потому что сгораешь от нетерпеливого желания, а не потому, что «надо»?

— Так это «надо» тебе, дурочка. Тебе, и никому другому! Если ты сейчас его упустишь — потом не вернешь. А мужика надо привязывать постелью. Тогда ты будешь — егоженщина , а не абстракция. И вот тогда у тебя появится шанс, что он тебя не забудет. А так — ты всего лишь милый пушистый котеночек: поиграли с приятностью, разошлись и забыли.

— Это цинично, Саша! Ты стала циничной, вот что. Раньше ты такой не была!

— Это жизнь цинична, сестричка. А не я. Я лишь стала эту жизнь понимать. И ты поймешь со временем… А пока что поверь старшей сестре. Я ухожу с ночевкой. И предоставь Реми вести солирующую партию в эту ночь — просто забудь, что у тебя есть своя воля, свои желания… Он не пацан, тебе должно быть с ним хорошо. Знаешь, у него рот очень чувственный… И руки. По рукам многое можно сказать о мужчине. Он должен уметь в постели… Говорят, французы в этом деле хороши.

Александра сладко потянулась.

— Завидую тебе, — сказала она, без всякого, впрочем, выражения. — Извинись перед ним от моего имени, скажи, что мне пришлось ехать на какую-нибудь презентацию с гулянкой на всю ночь… И что я приду только завтра к полудню… Презервативы в тумбочке у кровати. Они, конечно, это дело сильно портят, но аборт делать еще хуже, как ты можешь догадываться… Да и СПИД не шутка… В общем, береженого бог бережет. Не забудь свечи на столе зажечь.

Кис тормозил возле подъезда Александры, когда она появилась в дверях подъезда. Она узнала «Ниву» Алексея и приветливо махнула рукой. Мужчины вышли из машины.

— Бонжур, — сказал Реми, — а разве…

— Мне надо по делам, — перебила его Александра, — так что придется вам развлекаться без меня.

— Тебя подвезти? — предложил Кис.

— У тебя проблемы с памятью? — поинтересовалась Александра. — И ты забыл, что у меня есть своя машина?

— Да нет, не забыл… Просто ищу повод, чтобы предложить тебе поужинать…

— Ну и как, нашел?

— Нет пока…

— Нет повода — нет и ужина! — отрезала Александра и направилась к своей машине.

Кис разозлился. Кивнув на прощанье Реми, который уже нетерпеливо входил в подъезд, он догнал Александру и тронул ее за рукав. Александра, не сбавляя шага, руку отдернула и покосилась на детектива. Тот сделал крупный шаг вперед и перегородил ей дорогу.

— В чем дело? Ты нашел повод? Имей в виду, это была шутка. Я тороплюсь, пропусти.

— Куда ты собралась?

— Не твое, кажется, дело?

— Мое.

— С какой это стати?

Честное слово, так и растерзал бы на месте. Как она злила его, это просто невероятно!

— А с такой: мне нужно с тобой поговорить. И я хочу, чтобы ты отменила свои светские мероприятия и пошла со мной.

— У меня сегодня нет никаких светских мероприятий. Я иду к подруге!

— Тем более. К подруге не обязательно.

— То есть как это? Ты за меня будешь решать?!

— Александра… Кончай дурака валять. Пошли поужинаем где-нибудь.

— Я тебя, кажется, не валяю.

— Не хами.

— Хочу и хамлю.

— Доиграешься, Саша, — тихо пообещал Кис. — Я не всегда такой добрый.

— Меня не волнует, какой ты всегда. И какой иногда — тоже не волнует.

И, обойдя Алексея, она снова двинулась вперед.

Кис едва сдерживался. Он удивлялся самому себе: у него возникло желание ударить Александру, дать ей пощечину, сбить с нее спесь… Казалось, сделай он это, и она внезапно переменится, как в сказке: была вреднючка — стала хорошая девочка… Но он, конечно, не мог позволить себе ударить женщину. Тем более если женщина эта — Александра.

Он снова схватил ее за локоть, больно сжал и произнес сквозь зубы:

— Я сказал, дождешься!

— И чего я дождусь? — Она резко остановилась и вонзила в него вызывающе-надменный взгляд.

Кис решил не отвечать, только смотрел на нее взглядом жестким и серьезным.

Под его взглядом Александра неожиданно как-то съежилась, сникла. Отвела глаза, повернулась и неуверенно пошла к своей машине, словно ждала от Алексея удара в спину.

И Кис не замедлил его нанести.

— Ты с Тимуром ведь была знакома, не так ли? — тихо спросил он ей вдогонку.

Остановилась. Помедлила. Полуобернулась к нему. Алексей видел ее изящный профиль, и у него сжалось сердце. Она стояла впереди с опущенными плечами, такая несчастная и беззащитная… Взять бы ее за эти плечи, притянуть бы к себе, приласкать…

Но вместо этого он добавил безжалостно:

— Какой ресторан ты предпочитаешь?

— Мне все равно, — ответила она погасшим голосом. — Все сойдет. Кроме «Макдоналдса».

Кис хороших ресторанов не знал по простой причине, что в них не бывал. Он решил завернуть в первый попавшийся где-нибудь в центре. Открыв дверцу «Нивы», он подождал, пока Александра сядет. У него было странное чувство завоевателя, который везет пленницу-добычу… И оно его не радовало. Ему не хотелось, чтобы Александра была унижена, и тем более — им.

И в то же время он ощутил свою власть над ней. Может быть временную — но власть. И он невольно наслаждался этим ощущением, понимая, что она, скорее всего, ему не простит этого вечера и этой унизительной зависимости от него, Алексея Кисанова, детектива, выведавшего ее тайну…

Реми сразу понял маневр Александры и было обрадовался… Но тут же почувствовал, что Ксюша напряжена и явно не готова провести вечер по сценарию старшей сестры. Ну что ж, он и не торопился. Нежности в нем было столько, что на ее энергии он мог еще долго жить и функционировать, спокойно ожидая того мгновения, когда другая, новая энергия физической близости, яркая и сильная, придет ей на смену. Это могло быть сравнимо с музыкой: сейчас была пора блюза. Потом придет пора других ритмов… А Реми любил всякую музыку. Главное, чтобы это не была одна и та же мелодия. Заглядывая в глубокие, таинственные при свечах глаза Ксюши, Реми думал, что ему вряд ли грозит однообразие с этой девочкой. Ей еще предстоит открыть самое себя, и он ей в этом с удовольствием поможет, проведет ее по пути, ему уже известному, а затем отправится с ней вместе в неизведанное…

Он вспомнил свою последнюю пассию, «кафе о лэ» [6], мулатку. Просыпаясь по утрам и глядя на ее безупречное тело, он испытывал пустоту и легкое отвращение. Не к ней, она была великолепна в постели, темпераментная выдумщица, ему не в чем было девушку упрекнуть, а… он сам не знал, к чему. Разнообразие, видимо, было только физическим, в их отношениях это не меняло ни малейшего оттенка, нюанса, — они были те же, они были просты и незатейливы, и по утрам Реми чувствовал себя отработавшим , а красивое тело, вытянувшееся рядом, — розоватая пятка высунулась из-под одеяла, тонкая бронзовая рука изящно лежала на подушке — чужим. В их отношениях не было перспектив, они, едва начавшись, были уже исчерпаны, все было просто и схематично: по утрам, уходя на работу, деловитый поцелуй, вечером ужин из полуфабрикатов и телевизор, ночью бурный секс, и снова он просыпался с ощущением пустоты и легкого отвращения… Редкие всплески настоящего, неподдельного восторга Реми наблюдал в своей подружке только тогда, когда она прикладывала в магазине к своей безупречной фигурке новую вещицу, а всплески неподдельной нежности — когда Реми покупку оплачивал…