руками потер голову.
– Ты знаешь, что на прошлой неделе ей предложили работу на новом модном показе? Она тебе говорила?
– Нет…
У Минни вдруг ослабели ноги, как будто Иэн выдернул из-под нее ковер. Почему Лейла ей ничего не сказала? Они же все друг другу рассказывают…
– Ты ведь все понимаешь, Минни. Она даже думать не станет ни о чем таком, пока ты в ней нуждаешься. – Иэн опустил голову. – Я же это говорю не для того, чтобы вас рассорить, Мин, я просто люблю ее и… Это вроде того, как бывает в игре «Соник»… ну, знаешь, когда ежик Соник в режиме неуязвимости, и он начинает наращивать темп, и музыка играет все быстрее, и он уже не может делать что угодно, просто ломится вперед?
– Да… – протянула Минни, неуверенная в том, к чему ведет подобное сравнение.
– Лейла рождена для того, чтобы жить в чужом ритме, ей это нравится, она расцветает… Темп нарастает, все грохочет… Но сейчас на нее словно навалились роботы-бадники, она как будто получила удар и растеряла все… Ее энергия иссякла. – Иэн вздохнул и заговорил медленнее: – А я хочу, чтобы она кипела. Я хочу защитить ее, если сумею, дать ей возможность жить в собственном темпе всю ее жизнь. – (Минни почувствовала, как по щеке скатилась слезинка.) – Наверное, все это звучит нелепо, – закончил Иэн, пряча руки в карманы.
– Нет! – возразила Минни, шмыгая носом. – Думаю, это самая романтичная речь, какую только я слышала в своей жизни. Ты должен заговорить о темпе жизни, когда будешь делать ей предложение.
Минни опустила голову; ее охватили смешанные чувства: нежность к Иэну, и радость за его любовь к ее подруге, и печаль, поскольку на самом деле он мог оказаться прав. А если он был прав, это означало конец фирме «Ничего трудного» и конец целым дням, проведенным с Лейлой, и четыре года напряженного труда окажутся напрасными…
Иэн потянулся к Минни и положил руки ей на плечи:
– Минни, думаю, тебе пора научиться играть в одиночку.
Пятнадцатое января 2020 года
В тот вечер, когда Минни шла по Аппер-стрит к квартире Грега, она не могла выбросить из головы слова Иэна. При этом она совсем не считала, что, может быть, ей следует удержать Лейлу. Нет, она, Минни, всегда была так занята собственной карьерой, что ни разу не задумалась, та ли это дорога для Лейлы.
Грег открыл ей дверь и поморщился.
– Клайв здесь, – прошипел он.
Минни кивнула. Она ничего не имела против Клайва, но Грег всегда был недоволен редкими появлениями в квартире его соседа, однако не выказывал желания прийти к Минни, хотя это и означало, что, пока Клайв в Лондоне, у них не было возможности побыть вдвоем.
– У меня вопрос насчет заголовка к моей последней статье… Мне нужна какая-то игра слов, связанная с Африкой. Кения подойдет?
Минни застонала и отпихнула его в сторону, чтобы войти.
– Я серьезно! – заявил Грег, хлопая себя по руке. – Гана, ты поможешь или нет?
Они прошли в кухню, где Клайв готовил себе кофе в кофеварке Грега. У Клайва были рыжие волосы, веснушчатая кожа и доброе круглое лицо. Он напоминал Минни Толстого контролера из мультфильма «Паровозик Томас и его друзья».
– Клайв, не поздновато ли для кофе? – спросил Грег, поворачиваясь к Минни и изображая на лице ужас. – Будешь всю ночь вертеться у самой стенки, а перегородки здесь не слишком толстые.
– Мне нужно к утру подготовить презентацию, так что я не помешаю твоему романтическому вечеру, – ответил Клайв. – Мы с PowerPoint будем слишком заняты друг другом.
Клайв взял чашку с кофе и ушел в свою комнату, оставив за собой волну кофейного аромата.
– Космическая пиявка! – простонал себе под нос Грег. – Эй, ты сегодня читала мою газету?
– Я прочитала статью о мышах-иммигрантах… Заставляет задуматься. А на остальное не было времени, я…
– Так ты не видела колонку Люси Донохью? – перебил ее Грег и схватил газету со стола перед Минни. – Сам черт не сможет разъяриться сильнее, чем обиженный ресторанный критик!
Минни взяла газету и посмотрела на страницу, на которую показывал Грег. Крепко держа газету, она быстро пробежала глазами по статье.
Обед с Люси Донохью
На этой неделе я должна была написать о ресторане «Ла кот» в Виндзоре, который «Таймс» назвала «несравненным», «идеальным местом для романтического обеда» и «выражением любви в съедобной форме». Предполагалось, что я пойду туда со своим парнем, чтобы оценить дегустационное меню, на что нужно было три часа. Читатель, я обедала одна! Мой друг, с которым я встречаюсь уже больше года, объявил о том, что отказывается в новом году присутствовать за столом Люси Донохью. И я решила, что будет справедливо в статье о «Ла кот» сказать об этом, поскольку дегустационное меню из семи блюд не предназначено для обеда в одиночестве, а всем в мире известно, что разбитое сердце понижает чувствительность вкусовых рецепторов.
Поэтому, вместо того чтобы писать явно несправедливый отзыв о «Ла кот», я подумала, что лучше на этой неделе я сделаю обзор моего бывшего… К., как ресторана, чтобы любая наивная девушка задумалась, стоит ли выбрать его своим следующим блюдом.
Обстановка. Хотя декор К. великолепен и отличается индивидуальностью, не обманывайтесь внешним лоском. Это ресторан, где вам никогда не удастся расслабиться или почувствовать себя как дома, потому что все обедающие сидят скорее в прихожей, чем в уютном зале.
Еда. Еда в К. на первый взгляд кажется безупречно приправленной и восхитительно острой. Но на деле ваши зубы застрянут в том, что пропеклось или прожарилось неравномерно, и вам попадутся то горячие, то холодные куски. (Мимоходом: во все блюда в К. добавлено чуть больше специй, чем это привычно для хорошо воспитанной девушки.)
Десерт как будто обладал безупречной сладостью, чтобы завершить ужин, но на деле оставил у меня во рту кислый привкус. Боюсь, в К. с этим чересчур мудреным десертом перестарались, им следует в будущем добавлять в него меньше кислых компонентов, но больше взбитых белков.
Обслуживание. Метрдотель может встретить вас, раскрыв объятия, но при этом он отлично знает, что вскоре вычеркнет вас из списка гостей. В К. не любят постоянных посетителей, они нацелены на быстрый оборот – на людей, которые будут зачарованы фасадом и не заметят, что в этом ресторане совсем нет души.
– Вау! – дочитав до конца, выдохнула Минни.
Ей тут же стало жаль Квинна, на которого вот так публично обрушились. Потом она подумала:
